Кометы

***

Аватар до сих пор не найден

С каждым новым днем это сообщение, неизменно транслируемое на главной площади Столицы с экранов, перестает обращать на себя всеобщее человеческое внимание. — У кого ты будешь на следующей неделе? — Рина сверяла часы по солнцу, наблюдая, как удлиняются тени мониторных башен далеко впереди. Закатные лучи мягко играли с цветом ткани их школьной формы, окрашивая розовую клетку в более насыщенный персиковый оттенок. Эрза неопределенно хмыкнула, не меняя выражения лица. Она все еще слышала громогласные сводки новостей и мысли ее были куда хаотичнее, чем можно было предположить. — Мы просто обязаны вырваться прочь из академии. Агни знает, сколько не гуляли в свое удовольствие. — Мы гуляем каждый день. — Это до дома-то? — иронично приподняла брови Рина и Эрза закатила глаза, но все же примирительно подняла свободную ладонь. — Не знаю еще, — вслух призналась она. Возвращаться домой ей сейчас не хотелось, но и уезжать к отцу на все выходные тоже. У него была какая-то срочная и крайне важная международная конференция по сеансу проекции в университете Ба Синг Се и отвлекать его, сейчас наверняка отзывающегося исключительно на «профессор Такада» она не хотела. Да и он, целиком и полностью погруженный в презентацию своей новой работы, все равно бы не обратил на нее внимания. — Скорее всего, в этот раз я останусь с мамой. — Значит, отметим конец этих пыток вместе с нашим днем рождения, — Рина сделала несколько записей в своей школьной планшетке, успешно балансируя на одной ноге с несколькими сумками сразу. Такада постаралась незаметно улыбнуться: помниться, на сегодняшней тренировке кто-то душераздирающе плакался, что у нее "мозг под такое не заточен", выполнять целый комплекс от танца разом да еще и пламя в конце выдавать. — Придешь завтра? Бабуля как раз поможет составить праздничное меню. — Главное, — поправляя и без того идеально ровный ворот глухо застегнутого пиджака, начала Эрза. Солнце почти село, на улицах загорались первые уровни фонарных лент и фары проезжающих мимо автомобилей на центральных дорогах сливались единой лентой. — Не сообщай ей, что мы опять будем праздновать заранее. — О, слово Аватара, — театрально подняла раскрытую внутренней частью ладонь Рина. — Опять же начнет ворчать, что-де "так не принято", "предки будут злиться" и "не дадут своего благословения на будущий год". Агни, кому сейчас вообще интересно слушать эти духовы сказки? — Аватар, — протянула было скептично Эрза, но сразу после, по позвоночнику продрало знакомым предостерегающим холодом. Она повела плечами, скидывая морок, с усилием возвращая все свое внимание подруге. Временами она завидовала отцу, который без всяких странностей вполне спокойно мог развивать эту тему, видя старые и находя новые ее развилки, после обращая это в полноценные научные доклады. Папа учил думать и не бояться того, до чего додумаешься, рассуждая слишком много. Как решила сама Эрза, ей все связанное с Аватаром было просто неинтересно и она, избегая всяких о том упоминаний, искала для себя более занимательные объекты для исследований. Стараясь контролировать голос и дыхание, она нарочито иронично спросила: — Ты что, Чжоу, чтобы все еще верить в подобные глупости? — Принцесса, ты просто бесишься, что у тебя с этой высокородной выскочкой из параллельного класса день рождения день в день, — хитро сощурив свои лисьи глаза, сказала Рина. С тихим "и ты туда же" Такада поджала губы а потом, не дав Рине победно захихикать, дыхнула на нее тонким язычком пламени — совсем не сильным, способным разве что небольно ужалить не ожидающего подвоха мага. Разумеется, та ловко извернулась, не растеряв при этом все свои сумки и не забыв на прощание кокетливо помахать все еще находящейся в ее руках планшеткой, явно подражая одной из героинь ее обожаемой Шое Цуеко. — С таким Аватаром я лучше на полюс жить перееду! — фыркнула Эрза вслед гарцующей словно бравая страусовая лошадь на месте Рине. Та не помедлила отправить в ответ огненный поцелуй, прежде чем довольно скрыться под навесной крышей своего дома, украшенной деревянной позолоченной табличкой семейного имени и... В наступившей с заходом солнца полутьме не только под крышей дома Фушимида — везде, у каждой двери, колыхались призраками былого, неспокойными духами белые траурные ленты — словно сотни мертвецов простирали вперед свои бледные, иссохшие руки, лелея надежды выбраться из краев духовного забвения. Оставалось только подождать, когда в храмах пройдут все положенные службы.

...Аватар до сих пор не найден...

И забыть о до нелепости рано погибшем Аватаре вплоть до следующей, уже семнадцатой годовщины ее смерти. Из женской Академии Эрза каждый раз выходила с тяжелым сердцем, устными и не только выговорами, и застрявшим в ушах скрежетом учительских голосов, настоятельно рекомендующих ей убавить свою спесь, если она все еще, напрасно, но мечтает поступить в Высший Императорский и не вылететь из аудитории в первый же день занятий. Нужно было только доучиться, только протянуть еще несколько недель в этом цветущем адским цветом мире духов… — Ты снова так поздно? — не успела Эрза зайти, как сразу же натолкнулась на голос матери — та была за кухонной перегородкой, желтый свет энергоносителей мельтешил по рисовой бумаге от ее передвижений. Выходить к ней та не спешила. — У меня были уроки танцев, — ответила она, чуть пожимая плечами. Звуки сразу стали тише. — Мы это уже обсуждали, мама, — расценила тишину как нападение на свои интересы девушка, не спешно зайдя к матери в кухню. Ирэн застыла около обеденного стола, ее янтарные глаза — и только они, слава одиноким духам зимы — метали яростные золотые молнии. — Ты занимаешься неподходящими достойной, незамужней девушке, делами! — припечатала мать, хлопнув обманчиво хрупкой небольшой ладонью по спинке стула. Тот задел ножку стола, тарелки громыхнули следом. Предвещая очередной конфликт. Эрза лишь сузила глаза, медленно подняв подбородок выше. — Мы живем, — крайне холодно начала она свой очередной спитч. Женщина уязвленно поджала полные губы. — Не при Лорде Азулоне, мама. Я не собираюсь томиться в рамках «приличной молодой барышни», которые ты для чего-то все возводишь вокруг меня. Или тебе не хватило этих отвратительных трех лет в Академии? — У тебя еще язык поворачивается с такой помпой спрашивать об этом?! — моментально вспыхнула женщина. — Не я создаю конфликт. Танцы входят в мою учебную программу, поэтому, я искренне тебя не понимаю, отчего ты каждый раз пытаешься развести ругань, — не повышая голоса, сказала Эрза. Она намерено поставила все так, чтобы не соврать, но Ирэн, все еще кривящая с досады губы, только протяжно выдохнула и, громко отодвинув стул, продолжила дальше накрывать на стол. Девушка медленно села на свое место. В разговорах с матерью всегда так: легче в чем-то умолчать, о кое-чем не договорить, чем натолкнуться сразу же на ее непринятие и осуждение. Такада обвела взглядом обставленную в республиканском стиле кухню, сдерживая порыв сложить успокаивающе руки. Никто не запрещает ей смотреть, как тренируются другие маги и что-то для себя запоминать. Об этом слабоверящей в ее рассказы, но все же не стремившейся лично проверять Ирэн, знать не стоило. — Ты звонила отцу? — спустя какое-то время, обманчиво равнодушно спросила мать. Эрза пыталась не сильно заострять внимание на парящей в воздухе с назойливостью пыли нервозности, буквально поселившейся под потолками комнат их дома. И если вспоминала, то усиленно искала обоснование этой гнетущей атмосфере — через две недели ее выпуск из Академии. Мама наверняка волновалась из-за скорого отъезда в Университет, всячески себя накручивая. По крайней мере, для Эрзы, огромными усилиями игнорирующей всякие неясные предчувствия, не следующие никакой логике, это была самая очевидная причина, отчего мама день ото дня становилась все более тревожной. — Он сейчас все равно не сможет ответить, — она беззвучно отложила палочки на подставку, посмотрев на мать. Та сидела с ровной спиной, концентрируя все внимание на нетронутой тарелке риса перед собой. Между ее пальцев ходили искры. — Значит, ты остаешься дома, — негромко заключила Ирэн. — Да. Мы с Риной хотим отметить день рождения вместе, так что... — Эрза... Тебе ведь шестнадцать в этом году. То, с каким лицом — потерянным и испуганным одновременно — и каким голосом она это говорила, отстояло слишком далеко от тона тех выговоров, на которые Ирэн была щедра предыдущие три года празднований. И снова, с ощутимым трудом, но Эрза задавила в себе нагло зудящее, беспричинное беспокойство. — Мам, поэтому я и хочу отметить со своими заранее, а потом идти с тобой в храм. Ну, и успеть оформить новый айди до отъезда в корпус. Но та ее как будто не слышала. — Прямо в день начала служб... — Не я выбирала, когда мне родиться, — неслышно хмыкнула Эрза, сгружая пустую посуду в мойку. Не видя, какими больными, уставшими глазами в тот момент прожигала Ирэн ее спину, затянутую форменным розовым пиджаком. У нее, которую неделю подряд мучимой дурными предчувствиями, просто не было сил отшучиваться вместе с дочерью, давя из себя непринужденность, изображая видимость того, что ничего не происходит. Ирэн, к вещему разочарованию своей больше нужного требовательной бабки, никогда не была сильным магом. Еще при жизни Зары становилось понятно — Мастером Магии Огня, таким, каким были отец и его мать, ей никогда не стать. Старая вдова, давящая презрительные гримасы на своем, несмотря на ее внушительный возраст, лице, сохранившем скромные остатки былой красоты и поддерживающий ее под руку Золтан, почтительно, но достаточно твердо просящий не превращать его единственную дочь в угольки. Зато, думается Ирэн сейчас, Эрза бы пришлась им обоим по душе. Может, не усложняй она все своим нежеланием видеть в доме очередного мага огня, ко дню совершеннолетия ее дочь бы уже была признанным Мастером... Давно севшее за горами солнце угадывалось по блеклым разводам красного в ночном небе, вызывая своим видом вместо вечного умиротворения какую-то тревогу. Эрза выдохнула, мягко размяла шею и посмотрела вновь — изменений не было. Тысячелетнее небо смотрело вниз тысячью глаз усыпанного звездами ночного полотна. Под пальцами, вместе с не проходящим чувством недоброго, разрастающегося внутри ощущениями как от огненной лихорадки, все еще осязался холодный атлас траурных лент, ластящихся к коже мелкими духами несчастий.

***