Нерушимое небо

— Мама, мамочка! Ну, ма-а-ам!.. Малышка с каштановыми локонами и большими кукольными изумрудными глазками резво скакала вокруг своей матери, словно зайчик и лукаво заглядывала ей в лицо. Женщина стояла на кухне и отмывала посуду, оставшуюся после утренней трапезы. Она наклонила голову вниз, кротко и тепло улыбнувшись своей малютке, а в ее глазах плескались смешинки, словно сверкая свежей смолой, оставшейся на густых ветках ели. — Что солнышко? Я смотрю, у тебя столько энергии, что ты можешь продолжить читать мне сказку про девочку и ее маленького братика, — со смешком проговорила женщина. Ребёнок испуганно взглянул на маму и поспешил быстренько сесть на протертый местами коричневый диван, чтобы лишний раз не мельтешить перед глазами и не нарываться на неожиданный урок чтения или, того хуже, чистописания. — Просто, я хотела спросить, — втянув голову в плечи и насупившись, пискнула девочка, — мы же… мы же завтра пойдем вместе с папочкой наверх? На озеро? И навестим Пернатика, да? — Смекнув, что мать не настаивала на чтении, она облегченно выдохнула и уже более задорно продолжила. — Я так по нему соскучилась! Я не видела его уже месяц, как ты думаешь, он сильно подрос? А может, он уже нашел себе Пернатку и завел маленьких Пернатиков? — Малышка продолжала беззаботно болтать и рассуждать вслух о судьбе Пернатика, которого она нашла в прошлый раз, когда была на поверхности. Пернатик был утенком, месяц назад найденным отцом девочки на берегу озера неказистого озера, располагающегося рядом с Подземным Городом, в окрестностях стены Сина. Каждый месяц семья Ланкастеров, состоящая из матери, отца и дочки, старалась подниматься из Подземного Города наверх, если позволял бюджет. Отец девочки работал в кузнеце и должен был получить плату за работу со дня на день. После этого вся семья выделяла целый день и, заплатив за проход по одной из лестниц отправлялась наверх, чтобы увидеть долгожданное и такое желанное солнце, нещадно слепящее до слез своей яркостью. Вдохнуть свежего воздуха, приятно дразнящего нос своей живительной влагой близстоящего леса и прохладой недалекого озера. Услышать звонкое пение птиц, словно одна заводит свою партию, а вторая продолжает ее, не давая прерваться этой дивной музыке и позволяя ей тянуться, словно мед, наполняя лес тягучей и пленительной игрой, переплетающейся с шорохом листвы и шелестом травы. — Эстер, милая, ну, конечно же, скоро папа вернется с работы и всё расскажет нам. Может, завтра мы найдем не только твоего Пернатика, но и белочку или лисичку, — улыбнулась мама, вытирая руки полотенцем и присаживаясь на край дивана рядом с дочкой. Глаза ребенка жадно загорелись, а ротик приоткрылся: — Лисичку?! — Да, такую маленькую, рыженькую и пушистенькую. — Как бы я хотела погладить лисичку по ее шерстке или хотя бы просто мельком увидеть… — мечтательно протянула Эстер.

***

— Папа, прекрати! Папа, хватит! Что ты делаешь? Хватит, перестань! Не трогай её! Слезы и сопли лились нескончаемым потоком, словно прорванная плотина. Она кричала и умоляла остановиться, но ничего не работало. Девочка сжалась в углу и с ужасом смотрела, как рука ее отца поднимается вверх и резко опускается на правую скулу мамы. Женщина пошатнулась и повалилась на пол, сильно ударившись головой о край стола. Она издала глухой стон, наполненный тупой болью, страхом и ненавистью к некогда любимому человеку. Мужчина, шатаясь подошел к женщине и, наклонившись, взял ее за воротник и крепко приложил головой об пол. Брезгливо отшвырнув свою жену в угол, он принялся методично наносить удары в голову, живот, спину, руки и ноги, без разбору, стараясь причинить как можно больше боли. — Ах, ты ж, тупая шалава! Шлюха подзаборная! Я из тебя всё нахуй выбью, будешь знать, как ходить по мужикам, шкура ебаная! — Злобно выплёвывал эти слова мужчина, ещё сильнее нанося удары. — Никто на тебя не посмотрит такую, уж я то постараюсь, уродка мерзотная! Женщина уже не имела сил сопротивляться и была близка к тому, чтобы потерять сознание, лишь прикрывала голову и лицо, тратя на это последние оставшиеся силы, которые очень быстро покидали её. Внезапно девочка кинулась в сторону отца, пытаясь схватить и задержать его руку. Не дать ему больше трогать ее маму. Даже если он начнет бить её. Только не маму. — Прекрати, ты же убьешь её! Убери руки, хватит! — Что есть силы орала малышка, напрягая все свои мышцы, чтобы остановить зверскую ненависть и сумасшествие, охватившее ее отца. — Уйди отсюда, Эстер, и не мешайся! — рыкнул отец, без труда отшвырнув ее в противоположный угол комнаты. Девочка отлетела и ударилась головой о стену. Она почувствовала резкую боль, охватившую затылок. Перед глазами появилась вязкая, густая, непроглядная тьма. Голова гудела, стало тяжелей дышать, как будто ей на грудь кто-то сел и давил на нее, что есть мочи.

***

Непрезентабельное кривое окно, открывавшее вид на зловонную грязную улицу, было занавешено грязно-желтой истрепанной занавеской, имевшей солидное количество дырок по всей её поверхности. От окна исходил тусклый, неяркий свет, исходивший от жёлтых зловещих фонарей, то и дело мигающих, либо вовсе потухающих. Во всей этой замызганной корявой комнатушке почти совсем не было мебели. В углу находилась кровать, подле нее, ближе к двери, стул, заменявший собой тумбочку, а напротив нечто, напоминающее стол. Вот и все, что было в комнате. Желтоватые, обшмыганные и истасканные обои почернели по всем углам из-за вечной сырости и отсутствия солнечных лучей. На краю кровати, сгорбившись, укутываясь в полупрозрачную белую сорочку и пытаясь сделать свою миниатюрную фигурку еще меньше, или вообще исчезнуть из этого отвратительного места, обняв колени руками, сидела девушка. Каштановые волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, спускаясь чуть ниже лопаток. Большие изумрудные глаза были наполнены страхом. Она дрожала и пыталась не расплакаться. Окно было открыто, но комната и гнетущая обстановка, казалось, душила ее. Она боязливо оглядывалась на каждый шорох, доносившийся со стороны закрытой двери и еще крепче сжимала свои ноги. Наверняка, останутся синяки, хотя… ей уже абсолютно всё равно. Плевать. Тут дверь неожиданно открылась, и на пороге появился мужчина. Свет из коридора светил прямо в комнату, и невозможно было рассмотреть его. Мужчина шагнул вперед, притворил дверь и закрыл ее на ключ. На мужчине был длинный темный плащ, широкополая черная шляпа, сапоги и очки. Он снял шляпу, открыв взору рыжие коротко стриженные волосы. Избавился от пиджака, кинув его на стол, оставшись в рубашке и брюках. Девушка инстинктивно сильнее вжалась в спинку кровати, стараясь увеличить расстояние, насколько это возможно, сильнее обнимая колени, неосознанно стараясь оградить себя от окружающего ее кошмара. Мужчина гаденько ухмыльнулся, скривив и без того некрасивые губы, уродуя себя еще больше. Диоптрии очков опасно сверкнули. — Я надеюсь, ты не против, если мы начнем без излишних прелюдий. — Мерзко оскалившись, проговорил он. — Хотя, кого я обманываю, мне плевать. Раздевайся. — Грубо продолжил свою речь мужчина. — Пожалуйста, не надо, — испуганно прошептала девушка, с мольбой глядя на мужчину и с ужасом осознавая свою беспомощность. Никто не поможет. Никто не придет. Никто не спасет. Она абсолютно одна. — Если ты сама не разденешься, я раздену тебя, и поверь, тебе лучше не действовать мне на нервы, маленькая шлюшка, иначе ты поплатишься за свою дерзость. Не зли меня, повторяю в последний раз. — Прошипел мужчина, разминая руки и угрожающе хрустя пальцами. Его глаза бешено сверкали, и в них плескалась ярость, смешанная с презрением. — Прошу… я… накоплю денег и заплачу вам, только не трогайте меня, — дрожащим, надрывающимся голосом умоляла девушка. Но не успела она закончить, как мужчина приблизился к ней и залепил звонкую пощёчину, да с такой силой, что ее голова откинулась, а сама девушка повалилась на кровать, успев до этого вскочить с неё. — Какая же ты жалкая, — выплюнул мужчина, схватив девушку правой рукой за волосы, наматывая каштановые локоны на руку и больно дернув на себя. У девушки от резкой неожиданной боли на глазах появились непрошенные слезы, но она обещала себе не плакать. Только не при этом уроде, — неужели ты сама не осознаешь этого? Мне даже противно. Конечно же я тебя не отпущу, я заплатил за тебя. Тупая шлюха. Мужчина жёстко встряхнул девушки и грубо приложил ее головой о стену. Перед глазами девушки поплыли разноцветные круги, резво бегая друг за другом и как бы дразня девушку, что она не в состоянии так же проворно вскочить и убежать отсюда. Уши заложило, отдаваясь в голову глухим шумом. С трудом подняв руки, девушка пыталась отодвинуть навалившегося на нее мужчину, ударить ногой, но ее попытки были грубо и без особых усилий жестко оборваны на корню. С нее начали срывать сорочку — единственную вещь, прикрывающую тело. Глаза еще шире распахнулись от леденящего душу страха, который заполнил всё её существо своими липкими цепкими лапами. Она истошно закричала о помощи, надрывая связки, хоть в глубине души и понимала, что никто не остановит этот ад, развернувшийся в ничтожной кривой комнатушке одного из борделей Подземного Города. Всем было глубоко плевать. У них были свои дела, свои проблемы, своя жизнь, если выживание в Подземном Городе можно было назвать жизнью. Откинув в сторону порванную сорочку и оставляя лежащую под ним девушку голой, мужчина поспешил сам избавиться от одежды. Не теряя драгоценного времени, девушка нанесла точный удар в солнечное сплетение и откинула ошарашенного кашляющего мужчину в сторону. Она понеслась в сторону двери, но не успела даже добежать до нее, как была жестко сбита с ног подсечкой. Упав вниз и изрядно приложившись лицом о гнилой дощатый пол, она почувствовала, как из ее носа потекла горячая алая кровь. — Ах ты ж сука! — Прохрипел омерзительный голос прямо над ухом. Ее схватили за волосы и потащили по полу прочь от двери, словно безвольную куклу, оставляя на побитом теле новые царапины. — Знаешь, сначала я хотел по-хорошему, учитывая то, что ты девственница. Но теперь ты по полной ответишь тупая мразота. Обещаю будет очень больно. — Изрыгнув эти слова, ублюдок швырнул ее на кровать и завел руки за голову, намертво фиксируя их своей рукой, пресекая любые попытки вырваться. Навалившись на нее сверху, он раздвинул коленом ее ноги, другой рукой принявшись грубо лапать все ее тело. Девушка кричала и срывала голос, надрывая связки, брыкалась и пыталась скинуть ненавистного урода с себя, но все тщетно. Грубая и безжалостная рука принялась мять ее правую грудь, оставляя после себя красные отметины, потому переместилась на левый сосок дергая и сжимая его. Его губы поместились на ее шею и, кусая нежную белую кожу до крови, намеренно причиняя больше боли, начали спускаться ниже к груди, а затем к животу. Рука переместилась вниз и начала бесстыдно исследовать ягодицы девушки, сжимая их и оставляя синяки. Его губы накрыли губы девушки, кусая и оттягивая нижнюю, пытаясь открыть ее рот. Девушка плотно сжимала зубы и вертела головой, из последних стараясь хоть как-то сопротивляться противнику, которые был в сотни раз сильнее нее. Поймав ее рот, мужчина грубо укусил ее нижнюю губу до крови и запуская язык в рот, углубляя поцелуй. Девушка с остервенением укусила мужчину за язык, надеясь откусить его, за что получила крепкий удар в скулу. Голова девушки откинулась в сторону, оставляя на серых истрепанных простынях кровавые пятна багровой крови. Потеряв всякую надежду на спасение, девушка желала одного — умереть как можно быстрее. Она безумно хотела, чтобы потолок свалился на нее и ее насильника, оставляя от него мокрое место. На свою жизнь уже было как-то наплевать. Рука мужчины наиграла с грудью девушки, и переместилась ниже на внутреннюю сторону бедра. Он медленно провел ею вверх и добрался до самого сокровенного места. Девушка со всей силы попыталась свести ноги вместе, но не преуспела в этом. Ее взгляд упал на лицо ублюдка, насилующего его, и в его черных, словно черная дыра глазах, она прочитала искреннее наслаждение мужчины, который упивался ее необъятным страхом, плескавшимся в глазах цвета изумруда. Казалось, что его дикие, наполненные животной похотью глаза поглощали ее яркие, всегда напоминающие свежую молодую травку, только пробившуюся через почву и увидевшую белый свет, забирая из них жизненную силу и такой привычный для них блеск, оставляя лишь тусклую безжизненную пустоту. Пальцы мужчины резко вошли в девушку, начиная двигаться в ней. Она истошно закричала, не веря в происходящее. Это происходит не с ней, это не она, это нее ее сейчас растянули на кровати и насилуют грубыми пальцами и это не она издает полный боли и отчаяния крик. Мужчина вынул пальцы, и девушка мрачно обрадовалась, что это конец, ее насильнику надоело, и мучения наконец кончатся, но тут он резко вошел в нее своим пенисом, до самого основания. Девушка услышала душераздирающий крик, отражающий в себе адскую боль. Она даже не сразу осознала, что это кричала она сама. Мужчина грубо двигался в ней, всё наращивая темп и не думая останавливаться. Он тяжело вздыхал и хрипло стонал, оставляя на тонкой шее девушки следы от своих мерзких, грубых пальцев и синие отметины от засосов. Девушка уже просто лежала и не двигалась, пытаясь отрешиться от происходящего. В какой-то момент у нее вышло и она лишь глухо слышала отвратительные звуки, которые издавал насильник. Она будто попала в параллельную реальность, обрубая любые контакты с этой, насквозь прогнившей и пожирающей саму себя реальностью. В ее сознание с горечью пришла глупая, запоздалая и такая наивная мысль, о том, что она мечтала заняться любовью в первый раз со своим любимым человеком. Жить в маленьком домике, просыпаться рядом со своим избранником, наблюдая за его слегка подрагивающими ресницами, нежно целовать, будя его на завтрак. Обнимать и целовать своих детей и любящего мужа. Как нелепо бессмысленно и простодушно. Сейчас это казалось настолько абсурдно и нереально, что смешно. Горько и смешно. Глупо и наивно. Особенно когда тебя насилует грязный мерзотный мужлан в вонючем, богом забытой публичном доме в трущобах Подземного Города. Внезапно девушка осознала, что все закончилось. Мужчина слез с нее, выпустил ее багрово-синие опухшие запястья и теперь сидел спиной к ней на краю кровати. Он тяжело дышал какое-то время, а она бездумно пялилась на его спину, следя за его действиями пустым взглядом. Вот этот моральный урод наклонился, открыл сумку, стоящую около кровати, и начал что-то искать в ней. Неожиданно на в ней что-то блеснуло. Это был небольшой тонкий нож. Голову девушки пронзила безумная и такая элементарная мысль. «Я убью это животное». Наконец найдя сигареты и спички, он медленно встал, подошел к окну и закурил, слегка отодвигая, грязно-желтые занавески, закрывающие собой мутное стекло и вонючую улицу, находящуюся за окном. Мужчина с наслаждением курил и совершенно не смотрел на девушку, бездумно глядя на улицу. Она тихо поднялась, не позволяя ни единому звуку, нарушить мертвую тишину, царящую в комнате, превозмогая боль, наполнившую каждую клеточку ее измученного и поруганного тела. Девушка до крови закусила итак искусанные губы, пульсирующие тупой болью, чтобы не издавать ни шороха. Молниеносно запустив руку в сумку, она почувствовала, как пальцы крепко сжались на холодной грубой поверхности ножа. Она замялась на мгновение, сомневаясь в своих намерениях. Имеет ли она права лишать человека жизни, судить его и казнить. Стать убийцей. Запятнать свои руки в чужой крови. Она почувствовала отвращение к себе и своим мыслям, к насильнику, стоявшему у окна, беспечно куря сигарету, погрузившись свои мысли. «Нет, это не человек, это животное, которому только повезло выглядеть внешне, как человек. Что за бред, какая я тряпка. Он изнасиловал тебя, дура, а ты еще сомневаешься, правильно ли поступишь, убив его. Никчемное ничтожество». Девушка намертво вцепилась в холодную шершавую рукоять и начала медленно двигаться в сторону ненавистного объекта. Ее рука слегка подрагивала от напряжения и волнения. Ее глаза, сейчас напоминавшие темный сосновый лес перед грозой, дико смотрели на шею курившего мужчины и намечали место для удара. Мужчина докурил сигарету и опустил руку к подоконнику, намереваясь потушить об него окурок. Поняв, что медлить нельзя, и времени подкрадываться ближе больше нет, она плюнула на всё, и стремительно подскочив к спине мужчины, со всей силы вонзила в его шею холодный блестящий клинок, зловеще блеснувший в полутемной комнате. Насильник дернулся, оборачиваясь на шум и в его взгляде можно было прочитать целую гамму эмоций, начиная от удивления и шока, заканчивая диким выплескивающим наружу страхом, заполняющим все его естество. Нож вошел в шею по самую рукоять, и из раны полилась темная вязкая кровь, заливая грудь мужчины и попадая на девушку. Взгляд таких ранее злобных всепоглощающих черных глаз медленно тускнел, постепенно став совсем тупым и пустым. Мужчина рухнул на пол замертво, как мешок с дерьмом. Тело издало глухой звук, ударившись о землю. Все происходило считанные секунды, но для Эстер они длились целую вечность. Она стояла на месте и наблюдала, как в мужчине потухала жизнь, и его бездыханное тело нелепо падало на такой же грязный черный пол. Она убила человека. Она убийца. Хоть он и был отвратительнейшим подонком, который изнасиловал ее, который наслаждался ее страданиями, ОНА отняла у него жизнь. Она убила. Она замарала свои руки в чужой темной липкой крови. Убийца. Осознание произошедшего медленно доходило до ее сознания, окутывая темной холодной пустотой.