Ты - доктор Виктор, а я твой Франкенштейн.

      Ви открыл глаза и почувствовал резкую, невыносимую боль по всему телу. Как по щелчку пальцев. Его ломало, но, благо, не лихорадило. Холодный пот выступал на лбу, как после ужасного кошмара. «Кироши» отдавали жгучей болью в зенках, и Ви не мог ничего разглядеть, кроме невыносимо яркого света. В груди закололо: он схватился за нее рукой, беспомощно пытаясь отразить боль. Ви невольно что-то кричал — от боли, от страха перед неизвестностью.       — Ви.       Он не понимал, откуда звук, и начал дергать головой.       — Ты наконец-то пришел в себя.       И все-таки, что-то начало прорисовываться, а боль утихать. Совсем немного, но этого хватило, чтобы выдохнуть с облегчением. Ви с трудом смог разглядеть студию Виктора. Эти силуэты неоновых вывесок, этих знаков, которые он тащил к себе как сорока.       — Как ты, Ви? — спросил Вик, садясь рядом с кушеткой, на которой лежал наемник.       — Херово… Что… Что за глупый вопрос? — Ви через силу потер переносицу и, пересиливая боль в груди, попытался подняться на локти. Безуспешно.       — Ты провел в отключке три дня, я удивлен, как ты вообще можешь разговаривать сейчас. — выдохнул Вик. — Ви… Какого дьявола? Что вы с Джеки натворили в том чертовом «Компэки»?! Где сам Уэллс?       И пазл в голове Ви стал потихоньку складываться. Он помнит дело в «Компэки-Плаза». Помнит, как угрожал хромовой администраторше, как они с Ти-Баг взломали систему видеонаблюдения. Он помнит Такэмуру возле императора. Растеряного, беспомощного. В памяти прорезается момент отцеубийства Ёринобу Арасаки, и покалывания в сердце в тот момент. Не каждый день убивают кумира твоего детства, на твоих же глазах, так ведь? Ви запомнил, как со слезами на глазах провожал взглядом Деламейна, который повез Джеки к семье. Там Арасака его не заберут, Валентино не позволят. Сейчас же Ви чувствовал, как натурально сходит с ума. Будто Такэмура стоял над его телом и разговаривал с Виктором. Еле слышно, с беспокойством в голосе.       — Ви, — щелкнул пальцами Вик перед его лицом. — Ты меня слышишь?       — Блядь… — прошептал Ви и снова схватился за перебинтованную грудь. Тело словно выжигало сраным паяльником, и все разом, во всех чувствительных точках. Ви попытался отыскать фигуру Виктора среди мутной мешанины образов и силуэтов. У него получилось. Он отыскал его и посмотрел затуманенным взглядом в его глаза. Если это были глаза.       — Мне больно. У меня в ушах звенит… — в горле было невыносимо сухо, так, что жгло, будто Ви проглотил раскаленный хром, а голос звучал неестественно хрипло и тихо. — Я не знаю. Что со мной? Мне всякая хрень мерещится.       — Галлюцинации значит. — Вик потер подбородок, и пристально посмотрел на Ви. — Опиши-ка.       — Свет бьет в глаза, так, что я почти ничего не вижу. Шумно. Я стою… На сцене… Да, на ней самой… И задыхаюсь. От ненависти. — Ви запинался, с трудом выговаривая каждое слово. — Я кричу что-то очень злобное в толпу и слышу овации. Мне ничего не помогает, ненависть так и не уходит.       Ви замолк буквально секунд на двадцать, но кажется, будто прошла целая вечность. Вик терпеливо ждал и сверлил парня взглядом.       — А потом — только не смейся — я подкладываю бомбу в Арасака-Тауэр.       — Было бы над чем смеяться. Хотя, в твоем случае, это в какой-то мере забавно.       — Камень в мой огород? — нервно усмехнулся Ви. — Я умер Вик. Я, блядь, умер. Мне прострелили голову! Мне пиздецки страшно, я не понимаю, что происходит!       — Только не истери, пожалуйста. — Вик встает со стула и отходит от кушетки, складывая руки на груди.       — Это ведь мои сны? Мне же это приснилось, такого просто не может быть!       — Ви, — спокойно начал Виктор. — Это не сны. Это твои воспоминания. На щепке, которая в твоей голове, записан конструкт личности. Твои воспоминания смешались с его.       — То есть… У меня в голове сидит, самый, нахуй, настоящий террорист? Как это, блядь, возможно? Вытащи эту херню из меня! Я не хочу иметь дел с мертвыми анархистами! — загорланил Ви, будто бы забыв про боль. — Как так получилось?!       — Я не знаю. Но теперь вы связаны. Конструкт на щепке переписывает твое сознание, Ви. Для него твой мозг, будто злокачественная опухоль, понимаешь?       Ви смотрел на Виктора с настоящим животным страхом в глазах. В каком смысле опухоль? Какой к черту конструкт?       — Вик… Кто, кто этот? Второй.       — Это определенно Джонни Сильверхенд. Как ты выразился — террорист и рокербой. В моей молодости, его знали все.       Вик замолк.       — Но сейчас я бы поговорил о более важных вещах.       Ви снова посмотрел на Виктора. Слишком много информации для него. Джонни, мать его, Сильверхенд. Страшный сон чертовой Арасаки. Легенда всего Найт-Сити. Всех новичков когда-то, в определенный период, пугали им, его призраком в стенах башни. Рассказывали страшные истории о прошлом, о его терактах. А теперь он — террорист — в его голове. Что за ирония судьбы?       — Говори, Вик. — насупился Ви. — Но, я впервые вижу, что ты так напуган.       Вик посмотрел на Ви неимоверно жалобно, со скорбным сожалением, а потом отвел взгляд, посмотрев на стену за спиной наемника, которая давным-давно покрылась плесенью.       — Биочип, — развел он руками в стороны. — Это как бомба замедленного действия… В общем, короче говоря, тебе осталось совсем недолго. Буквально пару недель.       — Что…       Ви снова потерял Виктора из виду. Его взгляд вновь затуманился, и он видел лишь плывущие силуэты перед собой. Их нельзя было различить друг от друга. Они… Просто были.       — Тебя убили, это верно, прострелили голову самым маленьким калибром. Тебе повезло. — продолжил Виктор. — Но наниты с чипа начали тебя моментально чинить, заполнили твой мозг, и ты таки не увидел свет в конце тоннеля.       Ви перевел взгляд на Вика. Снова он нашел его.       — Я теперь как Франкенштейн, да? — Ви истерично засмеялся, откашливая сгустки крови на пол. — Ты доктор Виктор, а я твой монстр. Вик, те кого убили — не могут, блядь, просто так взять и встать. Они, блядь, на то и мертвецы. Почему ты просто не можешь мне помочь? — Ви закричал навзрыд, слезы сами по себе полились из глаз, а он сам попытался дотянуться до Виктора рукой, чуть было не упав с кушетки.       — Знаешь, я работал в Арасаке, и думал, что повидал все. Но, нет! Террорист хочет забрать мое тело! Ради этого мой мозг восстанавливали сраные нани… Похуй. Похуй что! Ради этого я выжил?! Чтобы этот урод забрал мое тело?       — Да он сам по себе ничего не хочет, — Виктор ударил себя по лицу и отошел еще дальше. — Это автоматический процесс. Его нельзя остановить. А если ты выдернешь чип — сразу умрешь.       — Обнадеживающе… Неужели его никак нельзя выключить?! — его голос дрожал. — Ну хоть что-нибудь… Что мне делать, Вик…?       — Если бы я знал, малыш. — Виктор впервые видел, как Ви плакал без остановки. Да он вообще никогда не видел парня таким, даже когда он заменял или ломал отключенные Арасакой импланты. Ви всегда был сильным, иначе он ни дня не продержался бы в этом корпоративном кодле.       — Мисти, пожалуйста, подойди. — крикнул Вик и ушел из комнаты, не смотря на Ви. — Мне очень жаль.       Ви снова прилег и закрыл глаза. Лучше бы он просто умер.

***

      Ви вскочил посреди ночи, и потер лоб, вытирая остатки пота. Мисти он не застал, но все еще чувствовал ее руку на своей щеке. Он прикоснулся к ней тонкими пальцами, чувствуя твердость имплантов под кожей. Ви будто слышал голос Мисти, такой родной и успокаивающий, как четыре месяца назад, как Джеки их познакомил. Джеки…       Нет, Джек! — обещал Ви, рассматривая себя в зеркало. — Я не задержусь у тебя надолго. Максимум на неделю… Убью кого-нибудь, и найду квартиру.       — Tonto! — взвыл Джеки Уэллс. — Аmigo, ты можешь оставаться у меня сколько захочешь.       — Нет, я не хочу доставлять тебе и твоей маме.       — Боже мой! — сказал Джеки и присел на край кровати, указав Ви на его деловой костюм. — Хочешь, мы твой костюм арасаковский сожжем, он мне никогда не нравился. Тебя отпустит, и ты познаешь настоящую, свободную жизнь!       — Нет, Джек, — Ви обернулся, и улыбнулся, глядя на друга. — Только не костюм. Пусть останется, — удивленный взгляд Джека «выпросил» Ви добавить, — не то, чтобы на память, но, вдруг пригодится.       Джек закатил глаза и подошел к Ви, взяв его за плечо.       — Не нравится мне это, Ви. Обещай мне, что больше не вернешься в Арасаку. Не отнекивайся, я возражений не приму. Ты посмотри на себя! Буквально сутки прошли, как ты заночевал в мотеле, как на человека стал похож. Наконец-то поспал — наверное, впервые за год. Ви, поверь, так будет куда лучше. Но, у меня есть идея, — Уэллс сменил тему, и загорелся, как маленький ребенок. — Я познакомлю тебя с Мисти! Она тебе понравится, doy mi palabra! Она прекрасна!       Ви натянуто улыбнулся и дал согласие. Видимо, это первое обещание Джеку, которое ему придется нарушить.       Ви встал с кровати, прошел в ванную и посмотрел в грязное зеркало. Не мыл он его, кажется, с самого заселения в квартиру. В отражении на него смотрел жалкий тощий парень, с кровавыми кусками сена, вместо длинных черных волос. По всему лицу красовались темные синяки, а по телу омерзительные гематомы. На лбу, кажется, остался шрам от пули. Ви с опаской открыл рот и вздохнул с облегчением. Все его зубы были целы, только губы разбиты в кровь. Под глаза попалась записка, подписанная Мисти, и две банки с таблетками. Но он не стал зачитывать. Он потянулся к прозрачному стакану на борту раковины и выбросил из него зубную щетку куда-то на пол. Ви набрал в него теплую воду из-под крана, будто ему было мало его нынешнего состояния и захотелось отравиться местной водой. Он пил жадно, через боль в горле, проливая большую часть воды на себя, и бросил стакан об зеркало. Ви подумает об этом завтра. Сейчас он надеется, что это все страшный сон. Налета на «Компэки» не было, он не умирает, а Джеки сейчас в гараже пьет пиво и распевает песни, мешая соседям.       Ви присел на диван и посмотрел на часы. Уже полночь, но больше его не клонило в сон. На разбитом экране телефона отобразилась уйма пропущенных звонков. Несколько от мамы Уэллс, но Ви не решался прослушать оставленные ею сообщения, не то, что позвонить. Только не сейчас. Он даже не знает, что сказать. Несколько пропущенных от Эвелин Паркер, долгих ей лет жизни, и больше сотни от его матери — записанной в его телефонной книжке строго: Миссис Мëльгор. Каждую неделю скапливалось такое количество пропущенных, но он не перезванивал. И так почти полгода. Ви не звонил семье четыре с половиной месяца, с тех пор как его выперли из Арасаки. Дженкинс, черт бы его подрал, не вступился за него, и Ви оказался на улице. Он не чувствовал стыда перед матерью и отцом. Он чувствовал стыд перед своей бабушкой, которая помогала ему всю жизнь. Это была невероятная женщина, которую он считал своим солнцем.       Он решился набрать ее номер. Сейчас это было самым настоящим неуважением к ней, но Ви хотел услышать ее голос. Он через силу нажал на нужную кнопку и позвонил. Сначала он хотел поговорить с ней, а уж потом связаться с родителями. На Саппоро сейчас буквально пять вечера, и трубку она должна была взять совсем скоро.       — Винсент? Маго! Мой дорогой Маго! Это ты? — наконец закричала женщина. Вид ее был куда лучше, чем у Ви сейчас. Она не выглядела на восемьдесят, всего на сорок пять. Саюри-сан сидела в черном платье, а на плечах у нее красовалось бежевое пальто, которое явно укрывало ее от холода, что не удивительно, ведь за ее спиной, в панорамном окне он увидел аномальное количество снега для этого времени года.       — Да, Мëльгор-сан, это я. Прошу прощения, что я не звонил столько времени. — выдохнул он. — Мне стыдно.       Женщина почувствовала, как Ви поклонился ей перед экраном, но, не видела, как именно.       — Прошу прощения, что Вы не можете меня видеть. У меня простуда, предпочту, чтобы Вы не видели меня в таком состоянии.       — Я понимаю, мальчик мой. — ласково сказала Саюри. — Даже слышу, как хрипит твой голос. Как ты? Как твоя работа, тебя же повысили? Я так рада, что ты позвонил сейчас, я видела новости! Все как в 2023!       — Обаччан, умоляю, не беспокойтесь, все хорошо. — Ви запнулся, не зная, что и говорить. Он не привык врать своим родным. — Да, меня повысили. Работаю сейчас в контрразведке личным помощником, еще немного и сам поднимусь выше положенного.       — Ах, да, я слышала про этот отдел… Четыре месяца назад у вас все было ужасно. Сплетни дошли даже до северного Саппоро. Я рада, что ты смог удержаться на плаву, твой оптимизм не дает тебе унывать!       Ви отдалил телефон дальше от лица, чтобы не видеть счастливую Саюри-сан, и тяжело вздохнул. Боже, как это было ужасно. Сущий кошмар.       — Да, — процедил Ви. — Я тоже очень рад.       — Кстати, — резко оживилась она. — Со мной в офисе малышка Петра. Ты не хочешь с ней поговорить?       — Да! Конечно! — протянул Ви и вновь посмотрел в экран телефона. — Я с сестрой тоже не связывался, я очень скучал.       — Я не удивлена, если честно. — подмигнула Саюри, и подозвала кого-то рукой. И на экране Ви появилась резко влетевшая в кадр Петра.       — Ви! — вскричала она. — Я так скучала, Ани!       Петра выросла. Будто прошла целая вечность. Ее розовые волосы, необычный стиль невероятно расходился с минималистичным взглядом Саюри на мир. Они были такими разными, что Ви не смог сдержать горькой улыбки.       — Мой Маго, милый, когда ты приедешь к нам? Мы очень скучаем по тебе. Хотя бы возьми отпуск через полгодика, и приезжай в Берлин.       Ви смотрел в экран телефона, на счастливых женщин перед ним. Он хотел им рассказать все. Как он позорно вылетел из Арасаки, как опустился до уровня шпаны и стал наемником, работающий за теплое место в убитом клубе. А еще, как он мог забыть, он умирает, по своей же собственной тупости!       — Я… Я не знаю, милые. У меня… Очень много работы, именно.       — Ты уж постарайся, Винсент-кун. — проговорила Саюри. — Прошу прощения, дети, но мне нужно отлучиться, а вы можете еще поговорить. Винсент, милый, пожалуйста, позвони мне позже. Потом, ты обязан позвонить матери, я устала умолять ее перестать звонить тебе.       Ви прикусил нижнюю губу до крови, не в силах сдерживать слезы. Он не хотел умирать. Никак. Никогда. Особенно так… Ужасно.       — Как… — через силу выдавил из себя Ви, стараясь сохранить стойкость в голосе. — Как у тебя с учебой, Петра?       — Японский дается с трудом, но я стараюсь бабушке на радость.       — Ви… А можно вопрос?       — Боже, Петра, — он выдавил из себя смешок. — Твои вопросы добром не заканчиваются.       — Ну можно ведь?       — Ты же все равно спросишь.       — Но ты не ответишь!       — Ну… Давай.       — Как у тебя на личном фронте? — подмигнула она.       — Боже, Петра, тебя это не касается. — стоило это произнести Ви, как он услышал грохот возле его рабочего стола.       Петра не подала виду, на грохот, а продолжила заваливать Ви личными вопросами, но ему было не до них. Он пытался отыскать источник звука, и увидел напротив мужчину, роящегося на его рабочем столе. Он перебирал руками в ящиках, в поисках чего-то.       — Блядь, — зашипел он, даже не смотря в сторону Ви. — Неужели у тебя нет сигарет, какого хера? Мне нужна одна, всего одна, блядь, затяжка.       Теперь Ви вовсе забыл про сестру и отложил телефон на подушку, удивленно смотря на мужчину с серебряной рукой. Кажется, это была галлюцинация, ведь Ви все еще не хотел верить в реальность происходящего.       — Я бросил, — выдал он как на автомате и убрал пряди волос за уши.       — Блядь. — взвыл Джонни Сильверхенд, сжимая в бионической руке найденную пустую пачку сигарет. — Так пойди и купи!       Джонни подошел к открытому шкафу и начал выискивать хотя бы крохотную, мятую сигаретку в карманах курток или пиджаков. Он пустил руку в карман делового пиджака, и вместо пачки сигарет нащупал пластиковую карточку. Ви замотал головой, как закрыл руки от истошного крика, и такого реального лица перед ним. Он ощущал это горячее дыхание напротив своего лица.       — Ты… — шипел Джонни, переходя на крик. — Ты работаешь на Арасаку, уебок. — Сильверхенд ткнул ему в лицо его старый пропуск в Арасака-Тауэр, который Ви решил сохранить.       — Нет, я не… — не успел проговорить он, как вполне реальный конструкт очень даже по-настоящему схватил его за шею и попытался задушить.       — Корпоративная крыса! — он стащил Ви с дивана за волосы. — Подстилка Арасаки!       — Убери, блядь, от меня свои паршивые руки, — нисколько не тише закричал Ви. И когда он смог вырваться, они дико посмотрели друг на друга.       — Какого хуя… Ебаный биочип. — изрек Джонни, смотря на свои руки точно так же, как это делал Ви. — Да я его своими руками вырву…       — Нет, не трогай чип!       Ви через силу поднялся с пола и побежал в ванную, где Мисти оставила какие-то таблетки. Может они помогут приструнить галлюцинацию.       — Мы, блядь, еще не закончили. — прорычал Джонни, и снова схватил Ви за длинные волосы, впечатав того в зеркало       — Я. Получу. Это. Тело. — отрезал он каждое слово, словно смакуя. — Мерзкий корпоративный уебок.       Он ударил Ви раза три, пока тот самостоятельно не смог немного подавить силу Джонни. Наемник почувствовал теплую кровь, стекающую по виску, и металлический вкус во рту. Его голубые глаза загорелись желтым, анализируя обстановку в квартире.       Вполне настоящий Сильверхенд ходил по комнате и разглагольствовал себе под нос.       Ви пополз к рассыпанным синим таблеткам на полу, глотая сразу несколько штук прямо с грязной поверхности.       — Я убью тебя, ублюдок. — все, что Ви успел прошептать, прежде увидеть его тело над собой и наконец-то отключиться.       В комнате воцарилась тишина, и Джонни ходил по ней, в поисках чего либо, пока он не исчез под действием таблеток. На диване Ви все еще лежал его включенный телефон, где на связи все еще была Петра. Джонни посмотрел на богато одетую девушку, и что-то шикнул себе под нос, после чего тут же исчез.       — Ви! Ви! Что у тебя там происходит, ты меня слышишь, Ви? — Петра не на шутку забеспокоилась, услышав крики и угрозы своего брата в тишину.       В ответ ей лишь тишина.       — Боже мой, я надеюсь, что ты цел. Набери нас позже. Умоляю тебя. Я еще отпишу. — прошептала Петра, чтобы не беспокоить Саюри, и отключилась.        — Папа! Мама! — кричал маленький Ви, обгоняя домработниц с тяжелым сувениром в крохотных ручках.       Глаза мальчика радостно горели, ведь приехала Саюри-сан из самой Японии.       — Папа! Посмотри, что мне привезла обаччан! Это катана! Самая настоящая.       Сонная мать выбежала из своей спальни, на детский крик, и с удивлением смотрела на своего девятилетнего сына, с огромным клинком в руках, который явно весил больше, чем мог выдержать ребенок.       — Мама, Папа, посмотрите! Я буду как настоящий самурай! Как Кей Арасака! — он попытался взмахнуть клинком, но еле смог удержать его в руках.       Миссис Мëльгор недовольно посмотрела на свою мать, которая встала рядом с мальчиком и прикоснулась к его плечу, в своем праздничном алом кимоно.       — Мама, я ведь просила тебя не рассказывать Винсенту про корпорации, не привозить ему такое… — хотела уж начать читать нотации женщина, как ее перебил супруг.       — Винсент, покажи поближе! Мне тоже интересно. — воскликнул мистер Мëльгор и присел рядом с сыном. Они вместе рассматривали традиционную гравировку на ножнах катаны, но не решились вынуть дорогой меч из нее. Он точно был сделан на Окинаве.       — Какой же цирк! — вскричала миссис Мëльгор, и поспешила удалиться в спальню, не намереваясь радовать семью своим присутствием, в особенности фирменной лучезарной улыбкой.       Ви лежал на полу, и его глаза слепило солнце. Снова. Голова трещала по швам, а еще сильнее его добивал стук в дверь.       — Ви! — услышал он из-за нее. — Ты игнорируешь мои звонки второй день.       Он не мог пошевелиться, только раздраженно посмотреть вокруг. Рассыпанные таблетки, запекшаяся кровь на полу, и пропуск Арасаки рядом. Он глотал таблетки ночью, а сейчас студию уже освещало вечернее солнце. Ви даже выдохнуть не мог спокойно, но Джонни нигде не было.       — Ви, слышишь меня? — спросил Артур Дженкинс, неприятно улыбаясь. — Я могу стать директором всей чертовой контрразведки. — он прижал Ви еще сильнее к своей груди, удерживая в правой руке сигарету. — За меня замолвят словечко, и Абернати уйдет с моего пути. Конечно, если ты мне поможешь.       Ви наслаждался моментом: не хотел портить такой редкий момент радости Дженкинса. Он лежал на его широкой груди, чувствуя тепло чужого тела под собой.       — Знаете, сэр, Абернати не та, кто будет сидеть в стороне в такой момент. — все-таки выдал Ви и взял из рук Артура сигарету, делая долгую затяжку.       — Я лизал задницы начальству полгода, я потакал им во всем. Я, блядь, был как дрессированный пудель на поводке. Мои старания должны окупиться, чего бы мне это не стоило.       — Цель оправдывает средства, не так ли?       — А ты понимаешь, Ви. Мне иногда кажется, что мы мыслим одинаково.       Ви вернул Дженкинсу сигарету и прикоснулся рукой к его щеке, поглаживая невероятно дорогие импланты.       Хочется, чтобы этот момент длился вечно.        Дверь в квартиру отворилась, не без применения физической силы, что ударило громким гулом по ушам.       — Ви… Ками-сама!       Такэмура подбежал к нему и прикоснулся шершавыми пальцами к шее, нащупывая пульс. Непонятно было, за что он вообще переживал.       — Ты жив… Кто же тебя так, — он взял его на руки и осторожно перенес на кровать. — В своей же квартире, Ви…       Ви усмехнулся, посмотрел Такэмуре в глаза, когда тот прикоснулся к его лбу.       — Как он там пел… «Never fade away»? — сплюнул он кровью на подушку и снова закрыл глаза. Он запомнил жалкий вид Такэмуры в грязной белой рубашке в дверном проеме, с пакетом еды из забегаловки за углом. Запах местного кофе из туалетной воды и бургеров из синтетики. Он помнит это, как ничто другое.       Он должен прийти в себя, даже, будь он сейчас у самых ворот Ада. Это не сон, это ебливая реальность наемника из «Посмертия». Всегда выживает сильнейший. Этому его научили улицы, за такой короткий промежуток времени.