Ноумен

       Еще в детстве Леон не отличался особой послушностью. В отличие от своего брата-близнеца, он постепенно отворачивался от нового приемного отца, который искренне желал мальчикам только лучшего. Даниэль был любимчиком Лоуренса не только потому, что тот оказывал взаимное уважение, но и имел более открытую к окружающим людям душу. Он не был зажат и скуп на эмоции, как Леон, стараясь помогать всем и каждому в театре, а его с каждым годом улучшающиеся навыки театрального мастерства лишь прибавляли харизмы. Даниэль выступал в качестве моста между Леоном и приемным отцом. Минимальный контакт с окружающими людьми и вечное сидение где-то в недрах театра за пошивом очередного образа не играли Леону на руку в плане социализации. Со временем он ограничил свой круг общения до пределов театра.       Даниэль активно развивался в актерском мастерстве, заводя все новые и новые знакомства. Он часто звал своего брата на бесконечные тусовки и прогулки со своими друзьями, но Леон всегда отказывался, отдавая предпочтение созданию очередного образа. Последний считал, что имеет более загруженный график и кропотливую работу, так как на создание как минимум семи образов уйдет больше времени, чем на репетицию одной второстепенной роли. Несмотря на все эти сложности, мальчики имели крепкие дружеские отношения, поддерживая друг друга во всем.       На втором месте по близости после брата у Леона была дочь одного из главных актеров, которая также принимала участие в постановках в качестве массовки или помощницы портной. Они часто проводили время вместе с Леоном, выполняя мелкие поручения по костюмам, подшивая расходившиеся швы и нашивая мелкие детали. Цефея еще с детства имела сложный характер, часто вступая с Леоном в словесные перепалки. Хоть у них обоих был непростой темперамент, у Леона выросла привязанность к Цефее, потому что та поддерживала его во всем, постоянно выслушивая и подбадривая. Постепенно он стал зависим от ее одобрения и влияния, не признаваясь в этом даже самому себе.       Леон с каждым годом все больше отдалялся от Лоуренса, и даже Даниэль никак не мог на это повлиять. Юношеский максимализм и желание чувствовать себя взрослее сыграли определенную роль в его дальнейшей жизни. Леон ненавидел моменты, когда с ним обращались, как с маленьким неопытным ребенком, решая за него вопросы и не спрашивая ни его мнения, ни пожелания. Чувство свободы было для него приоритетом.       Чтобы доказать, что юноша, вообще-то, уже взрослый, самостоятельный и, возможно, желая лишний раз позлить Лоуренса, Леон сделал Цефее предложение, после чего молодая пара быстро расписалась, никого не поставив заранее в известность, лишь постфактум заставив Лоуренса испытать сильнейшее потрясение, которое могло закончиться не особо хорошо. Даниэль также был потрясен абсолютно необдуманным действием своего брата. Брат считал, что Цефея не совсем тот человек, который нужен Леону, наблюдая со стороны за их взаимоотношениями и вечной руганью, а иногда манипуляцией со стороны девушки.       Леон решил совершить подобную выходку для того, чтобы отделаться от официальной опеки Лоуренса, не дождавшись своего совершеннолетия. В голове шестнадцатилетнего подростка это выглядело весьма взвешенно и обдуманно, ожидая, что теперь его проблемы начнут потихоньку рассасываться, как только они с Цефеей съедут и начнут налаживать свою новую жизнь. Все стало только хуже.       Отец Цефеи не был против подобной выходки, наоборот, поддержал свою дочь как минимум потому, что Леон был хоть и приемным, но сыном владельца театра. На самого Леона ему было плевать.       Первые месяцы самостоятельной жизни проходили более-менее нормально, потому что молодожены имели хорошую финансовую поддержку со стороны отца Цефеи. Леон пытался найти работу, но шестнадцатилетний юноша мало кого интересовал.       Лоуренс был очень зол на Леона. Цефея жаловалась на то, что Лоуренс начал часто конфликтовать с ее отцом, требуя, чтобы тот прекратил оказывать финансовую поддержку. Он считал, что, раз Леон хочет почувствовать себя взрослее, то должен по-настоящему окунуться во взрослую жизнь. Со временем денег становилось все меньше. Юноша брал мелкие заказы на дом, отшивая изделия за непозволительно малую стоимость. На это просто невозможно было существовать.       Первое время Цефея оказывала своеобразную поддержку, но ее терпение быстро улетучилось. Та постоянно выводила Леона, говоря о том, что никому не нужны мужчины-портные, и нужно искать работу серьезнее. Если говорить точнее, Цефея требовала, чтобы Леон пошел пахать на неблагодарную работу.       Неудачная попытка что-то доказать Лоуренсу закончилась тем, что через год Леон вернулся в театр. За это время приемный отец уже успокоился и принял глупого юношу, будто заранее ожидая данный исход. Юноша воспринимал возвращение, как позор, но выбора не было. Лоуренс в дальнейшем никогда не затрагивал эту тему, считая, что тот сам все понял и осознал.       Близился возраст призыва близнецов. В восемнадцать лет пригодных к службе юношей забирали в армию на годовое обучение, после чего те возвращались на короткий полугодовой отпуск перед отправкой на войну.       После ситуации с Леоном приемный отец смягчился и старался найти иной подход к буйному сыну, понимая, что какими бы сильными ссоры ни были, мальчиков ждет отправка на войну. Это осознание дало Лоуренсу понять, что дорожит обоими мальчиками одинаково. Леон в свою очередь, немного повзрослев головой и заметив попытки Лоуренса наладить контакт, постарался принять это. Первое время было как обычно тяжело, но вскоре у них стали спокойные взаимоотношения, будто подростковый период Леона мешал наладить контакт с ним.              ***       Перед созданием новой постановки Лоуренс всегда делал собрание. В нем участвуют практически все работники театра, кроме кассирши и уборщицы. Близнецы с малых лет участвовали в таких собраниях для того, чтобы понимать, как все устроено.       – У меня прекрасная новость. Нам одобрили создание постановки по недавно выпущенной пьесе «Вошедший в пламя». Далеко не многим театрам удалось получить разрешение, но благодаря положительным результатам, которые показывает наш театр в последние годы, мы удостоились чести изобразить эту трагедию.       Люди, сидящие вокруг, оживились и стали перекидываться словами друг с другом. Лишь немногие не поняли, о чем идет речь.       – Для непосвященных, что это за произведение? Просто не совсем понимаю пока что, каких масштабов чести мы удостоились, – спросил Леон, не поддавшись всеобщей радости.       – Вам, работающим в театре, должно быть стыдно не знать об этой пьесе, – Лоуренс разочарованно посмотрел на близнецов, которые не понимали о чем идет речь.       – Боюсь, что работа в театре отнимает все наше свободное время, – Леон пожал плечами, на что Лоуренс просто отмахнулся.       – Это пьеса, посвященная человеку, который трагично погиб в плену солов. Он до последнего боролся и не сдался, – кратко объяснил один из актеров.       – Так мало ли таких людей, погибших на войне? Тьма. По каждому теперь пьесу писать? – спросил Леон, все же до конца не понимая где тут радоваться. Для него это звучало, как очередная среднестатистическая литература, описывающая безымянного солдата, его путь становления, страдания на войне и мучительную смерть. Последнее обязательно должно было сопровождаться монологом в конце о том, что тот ни за что не предаст свою страну и умрет за нее.       – Эта пьеса о младшем брате королевы – Рейнальде Готфриде.       Леон невольно переглянулся с Даниэлем. Тот был в таком же удивлении и растерянности.       Распределение ролей и обязанностей проходили, словно в тумане. Леон молча наблюдал за происходящим, борясь со странной внутренней тревогой. Даниэль держался лучше, изредка участвуя в диалоге и обсуждении при распределении.       – Главную роль я хотел бы отдать тому, кто скоро сам встанет на путь становления героя. Тому, кто скоро уйдет отдавать свою жизнь за нашу веру и страну, – Лоуренс говорил это с гордостью, держа легкое напряжение, но все уже знали о ком идет речь. – Даниэль, это твоя первая главная роль и я считаю, что ты справишься с этим лучше всех. В принципе, не один я так считаю.       Даниэль молча смотрел на Лоуренса. Многие подумали, что тот оцепенел от счастья, но они сильно ошибались. Натянув растерянную улыбку, тот встал и поблагодарил всех за такое решение.       – Я сделаю все, чтобы оправдать ваши ожидания и отыграть эту роль так, будто я и есть Рейнальд Готфрид.       Леон плохо скрывал свое мрачное настроение. Мало того, что они были втянуты в данное событие, так еще брат теперь должен был отыгрывать их покойного отца. Впрочем, Леон всегда был чем-то недоволен, так что его нынешнее настроение не шибко отличалось от обычного, и никто не заметил изменений.       – Нам нужно воссоздать события так, чтобы все прониклись этой историей. В день премьеры к нам в театр пришлют важных людей, некоторые из них лично были знакомы с Рейнальдом. Мы не должны их разочаровать, – Лоуренс говорил воодушевленно, а остальные подхватывали его энтузиазм и положительный настрой, – Наш театр должен показать себя с самой лучшей стороны.       Оставшееся распределение ролей прошло быстро. На знакомство с произведением дали три дня, а премьера была назначена через полгода. За это время Леону и его помощнице было необходимо подготовить костюмы и декорации, а актерам выучить свои роли, пройдя многочисленные изматывающие репетиции. Старт работы над постановкой был назначен как раз через три дня.       Леон не совсем помнил своего отца. При жизни он появлялся довольно редко, но стараясь по-максимуму проводить с близнецами время. Юноша запомнил его довольно весёлым и позитивным человеком, который хорошо относился к матери, даже не догадываясь о том, кто его отец на самом деле. Леон отчётливо помнил тот день, когда узнал, что Рейнальд – его отец – младший брат королевы.       За эти три дня им с Даниэлем предстояло ознакомиться с произведением, которое могло познакомить их с родным отцом хотели они того или нет.       Когда близнецы лишились родителей, на первое время опеку на себя взял Инграм, как самый близкий оставшийся родственник. На тот момент он постарался серьезно и насколько возможно доступно объяснить всю ситуацию маленьким детям. Дело в том, что Лоуренс даже не догадывался о том, чьи это дети. Он и не должен был знать. Никто не должен. Единственное, что Лоуренс точно знал – это дети умершей от болезни сестры Инграма.       Близнецы с того момента знали, что ни в коем случае нельзя раскрывать свое происхождение, иначе будут большие проблемы. Со временем они даже забыли обо всем этом, вжившись в роль новой семьи, но новая постановка поставила их в затрудненное положение, и они решили поговорить об этом с Инграмом.       – Ведите себя естественно. Это всего лишь совпадение и вам нужно справиться с этим, не вызывая никаких подозрений. Да, Леон, если ты будешь протестовать и упираться, то привлечешь лишнее внимание. Просто делай, что говорят. Воспринимайте это, как обычную очередную постановку, не более, – дядя старался как можно нейтрально подбирать выражения, хоть сам слегка взволновался этой ситуацией.       Никто даже не предполагал, к чему эта безобидная постановка в итоге могла привести.