Напиши свою историю

«Ты химия, Ты сильнее законов земли, И от тебя колотит Неизлечимой боли в груди.»

Пользователь @Suicideboy: Ахах, парень, да тебе лечиться пора. За себя постоять даже не можешь. В машине стоит гробовая тишина. Более полутора часа они едут, только изредка Чимин кидает какие-то слова в его сторону, и то, это добрые слова, чтобы перед встречей с родителями Юнги показаться милым и таким хорошим. Мин давно раскусил эту уловку, увы уже не выйдет Чимину показаться хорошеньким. Особенно перед ним. А сколько ссор было утром из-за одежды. Юнги говорил, мол, это обычный ужин и он вправе сам решать, как ему лучше всего одеться. Белая рубашка, да чёрные джинсы и всё. Так нет, Чимин и здесь успел дать пощёчину и накричать. Заставил надеть какой-то вельветовый бордовый костюм, который ещё и натирал. Это чтобы подходило к наряду, который решил надеть Пак. Юнги всё это время чувствовал себя скованным, ещё и в этом дурацком костюме. Сейчас же, сидя на пассажирском сидении, Мин только и думает о том, чтобы поскорее со всем этим покончить и эту «идеальную семью» вычеркнуть из жизни. Вычеркнуть на век. Допустим он решит рассказать родителям и остальным, какой Чимин на самом деле. Допустим… Так просто у него не выйдет, к сожалению, тут уж дело не в том, сколько правды он расскажет, а в том, как Чимин выкрутится из этой ситуации. Представьте себе человека, который со всеми милый, успешный, порядочный; деньги есть, хорошая внешность, да и со стороны кажется идеальным. Идеальнее только Бог. И представьте, как партнёр этого идеального человека начинает публично высказывать своё мнение и то, каким на самом деле он является. Это ещё при том, что партнёр, по сравнению с идеальным, не такой уж и правильный или красивый. Конечно же ему не поверят! Так и с Чимином, он уже успел ко всем прибиться в доверие и кто теперь поверит, что такой простой человек как Юнги может изменить мнение остальных. Никто ещё не видел, как Чимин умеет манипулировать. Он не слепой, замечает, как Пак зовёт своих друзей, даже подружек и всегда ставит на стол алкоголь, чтобы «выпить». Никто не замечает, как Пак специально выпивает меньше, чтобы быть более трезвым, а потом, когда уже все друзья выпившие и начинают говорить про свою жизнь и проблемы, плакаться в плечо, Чимин выслушивает, помогает и жалеет их. И, вроде бы, что в этом плохого, Пак ведь выслушивает, жалеет. В этом и дело. Тем самым он показывает, что он на вершине, что он идеальнее, а они на уровень ниже его, даже с проблемами справиться не могут. Как ни крути, а сочувствие и сострадание это разные вещи. Сочувствие, это когда человек на уровень выше кого-то, а сострадание, это когда человек встаёт на место другого и чувствует то же самое. Так вот, Чимин только даёт понять, что он сострадает, на самом же деле это просто сочувствие и в глубине души он получает невыносимое количество удовольствия, чувствуя, что у кого-то есть проблемы и они не идеальны в отличие от него самого. — Юнги! Чимин! — громкий радостный крик слышится возле входной двери. Рядом собака на поводке гавкает, с трудом подбегая к вышедшему из машины Юнги и ластится, лижет ладонь, пытается прыгать. Удаётся с трудом. Собака совсем старая, скоро сдохнуть должна. Юнги любил эту овчарку… — Золотца вы мои! С радостью в голосе кричит мать. Счастливая, с фартуком и полотенцем на плече — настоящая домохозяйка. И кричит на всю деревню, чтобы муж (отец Юнги) встретил своих родных. Да, Чимин успел прибиться к ним в доверие и оставить после себя хорошее впечатление. Его любят. Только пёс нерадостно смотрит на Пака, подрывается и гавкает, громко прям рычит, из-за чего Чимин пугается и неловко смеётся, когда мать полотенцем гонит того в будку. А ведь пёс не дурак — всё понимает и тоже чувствует эту энергию вокруг Пака. Недолюбливает, как и Юнги. И тут Мин где-то на подсознании осознаёт, что не только он один не любит Чимина. — Здравствуйте! — с улыбкой Чимин подходит к матери и обнимает, а отцу пожимает руку. Все светятся и радостно его встречают. Ещё и замолкнуть не может. — Мм, как вкусно пахнет, это индейка, да? — мать смущённо машет полотенцем, пока Чимин продолжает: — Уверен, что будет очень вкусно. Я, кстати, недавно пробовал новый рецепт, уверен, что вам он понравится, идём, запишем ингредиенты. — Любимый ты мой, Чиминка! — мать руками обхватывает его лицо и целует в лоб, на что Пак наигранно смеётся. — Видишь, Юнги, всё-таки идеальный у тебя партнёр! — на этих словах они оба ушли, оставив отца и Мина на крыльце. А его от этих слов как будто скрутило. Они даже не знают, какой на самом деле этот Чимин. В доме их встретила сестра Юнги и её муж с маленьким ребёнком, который всё время плакал, прося какую-то игрушку. А муж этот — Минхо, друг Юнги. Познакомились ещё будучи в средней школе, тогда же он и узнал, что младшая сестра встречается с этим другом. Сколько лет прошло, а уже вон маленький ребёнок растёт. Четыре недавно исполнилось. Только та ещё заноза, всегда плачет, не слушается. Там же Минхо с Юнги пошли на второй этаж, в старую комнату Мина, где находился балкон и хотя Юнги не курит, но от сигареты не отказался и закурил, разочарованно вздыхая. Никто, к сожалению, его не поймёт, Чимин давно уже всем запудрил мозги, единственный выход — смириться. И друг его, которому он пытался доказать, что Чимин не тот, за кого себя выдаёт, не понимает и не верит в то, что Пак может ударить, что Пак умеет манипулировать и не даёт свободно вдохнуть. Во всё это трудно поверить, он и сам понимает. А вернувшись к остальным он встретился взглядом с Чимином, который всем видом показывал, что счастлив его видеть, даже подошёл и обнял, хотя обычно дома никогда не обнимает. Это так, для виду. Как же тошно… — Ну, рассказывайте, как у вас дела, как справляетесь? Вопрос матери послужил отличным знаком Чимину перебить Юнги и начать рассказывать про их идеальные отношения и про то, как они с Мином ходят вместе гулять, на какие-то свидания тоже. Какие-то фотки из Инстаграма, где попкорн или еда из ресторана, и это тоже якобы они оба там участвовали. Хотя Юнги вообще нигде не был, не ходил ни на какие свидания. А как же все сразу улыбаться счастливо начали и говорить, что они идеальные и завидуют обоим. В этот момент ему хотелось только истерично смеяться и пальцем покрутить у виска, ибо такого бреда он ни разу ещё не слышал. — Юнги, ты какой-то сегодня уставший, — заметила сестра. — Да, — не выдерживает Юнги, уже собираясь со всем этим покончить. — Просто… — Просто вчера у нас была незабываемая ночь! — не стесняясь громко перебивает Чимин, мечтательно глядя куда-то в сторону, строя из всех дураков. — Правда? — теперь сестра заинтересовано переводит взгляд на Пака и тоже улыбается, чтобы услышать продолжение. — Да! — весело кричит Чимин. — Вы даже не представляете. Я возвращаюсь значит домой, а когда пришёл, чуть от неожиданности не закричал. Это было так мило… На нашей кровати лежала пицца, два бокала с вином и на экране был включён мой любимый фильм! А оказывается Юн решил провести этот вечер со мной! Все мечтательно улыбались, понимая, что даже такие мелочи в отношениях, это самое приятное и дорогое, что может быть. Это надо ценить, поэтому реакция Чимина оправдана. Только вот знали бы они, что Юнги тоже впервые слышит эту историю и так же, как и они, может только удивляться. В отличии от остальных, удивляться из-за того, что Пак так умело может манипулировать другими. — Вау! Юнги, да ты настоящий романтик. Каждому бы такого партнёра, как ты, — восторженно произносит мать, с гордостью смотря на сына, а Мину лишь остаётся фальшиво улыбаться и качать головой. — Мы любим друг друга, правда, милый? — Чимин как всегда… Но не в этот раз. — Да, конечно, — кое-как улыбаясь. — Мы можем с тобой поговорить? — Юнги решается на этот шаг и даже не знает, чем всё это закончится, однако есть надежда на лучшее, может ну хоть раз его поймёт. Типичные фразы по типу: «давай при всех поговорим, нам нечего скрывать» всё равно заставили Мина подняться и направиться в сторону выхода на крыльцо, чтобы поговорить с Паком, который спустя несколько секунд последовал за ним. Отец, весь вечер молчавший, странно прищурился, однако сохранил это молчание и продолжил трапезу. — Что. за цирк. ты устроил, — с паузами и твёрдостью в тоне. Такое Чимину тоже не проблема, он лишь ехидно ухмыляется и ногтями впивается в кожу руки, отчего Мин пытается не зашипеть. — Думаешь я буду говорить какой ты на самом деле слабак и никчёмный? — громко шепча, ещё сильнее впиваясь ногтями, чтобы следы остались. — Да такого неудачника как ты никто не захочет. — Я хотя бы не строю из себя клоуна и не держу всех за лохов. Я не обманываю и не манипулирую в отличие от тебя. Может уже хватит этого цирка? — А то что? — Мне уже надоело твоё поведение и то, как ты всех обманываешь, я расскажу правду. Расскажу, кто ты на самом деле и что никакой между нами любви нет! Ты только держишь меня взаперти, как собаку! — Ты и есть собака, — совсем тихо проговаривает Чимин, видя, как Юнги решительно направляется в сторону дома, чтобы покончить с этим. — Но твоя не возьмёт. Не в этот раз, — шёпотом, совсем-совсем тихо. И резкий звук порванной рубашки, а за ним крик и стук об асфальт. Юнги поворачивается и застывает в шоке, всё проклиная, что движется на этом свете. Вот этого как раз-таки не хватало… Теперь уже точно конец. — Помогите! — кричит Пак, задыхаясь в слезах и держась рукой за плечо, где половина рубашки порвана, а другой прикрывая слёзы и лицемерную ухмылку. Пока все выбегают из дома и быстро окружают Чимина, Юнги только и понимает, что это провал. Чимин опять выиграл, он опять всех обманул. — Что между вами произошло? — на полном серьёзе спрашивает Минхо, смотря то на плачущего Пака, которого уже успокаивала мать, то на Юнги, который только осознал, что Чимин самый ужасный человек на свете. — Я ничего не сделал… — Я не знаю! Не знаю, что случилось! Но он меня ударил! — ещё громче, со всхлипами кричит Пак, закрывая ладонью лицо. — Я никого не ударял! Что ты придумываешь! Ты это сам подстроил! Ты же знаешь, что я ничего не делал! — не выдержал Юнги, решив попытаться хоть как-то объясниться, но видимо никто его даже слушать не собирался. — Послушай, я тебя не ударял, — медленно подходя стал говорит Юн. — Не подходи! Нет-нет, не подходи! Мне страшно, прошу, не подпускайте его ко мне! — имитируя истерику Чимин аж съёживается весь. Все верят, конечно, поэтому Минхо отпихивает Мина и отводит на пару шагов назад. Мать вся такая обнимает Пака, верит каждому слову и тоже плачет, прося прощения. А в чём она виновата? — Что с тобой, Юнги? Ты сам не свой, — Минхо отряхивает Мина, пытается достучаться, но Юн зол, знает, что всё это какой-то бред и сумасшествие. Так жить нельзя. — Я же говорю, блять, что не трогал его. Не трогал, понимаешь?! — Тебе стоит успокоиться и прийти в себя, кажется ты на сегодня перебрал с алкоголем. — Да я даже не пил, какого чёрта! Минхо, не говори, что ты поверил, я правда никого не трогал, он всё подстроил! Да перед кем уже оправдываться? Ему и так не поверят, только время потратит впустую. Только он знает, что всё это Чимин сделал, чтобы выйти сухим из воды, чтобы в нём видели невинную жертву. Да к чёрту… — Слушай, я же видел, как Чимин с испугом на тебя смотрит, и рубашка его порвана. Ему, что, делать нечего, как рубашки себе рвать? «Видимо и правда нечего делать…» — проносится в голове, однако ситуацию такие мысли не разъяснят. И взгляд матери, что намертво прикован к нему — разочарованный. А сестра, бегающая как дурочка вокруг Пака, то воды предлагая, то обнимая и утешая. И всё равно эти слова «ничтожество» описывают то, как его видят окружающие. А ведь никто даже слушать его не хочет. Инсценировка Чимина выглядит уж слишком правдоподобна. Мин решает оставить всё как есть, направляясь в сторону дома, где около двери стоял отец, так и не проронивший слова. Посмотрел ему в глаза и даже не шевельнулся. Юнги разочарованно выдохнул, хватаясь за бутылку спиртного. Так и закрылся в своей старой комнате, где всё ещё пахло детством и воспоминаниями.

***

flashback… «Я наркоман, Чонгук.» Звенит бесконечным роем пчёл в ушах. Внутри всё неприятно жжёт, а ком застревает в горле. Но обдумать и принять он не успевает, Хосок дополняет. — Я вылечился, теперь люди говорят, что бывший наркоман. Почему он так спокоен? Почему? — Но согласись, не бывает бывших наркоманов. Чонгук не знает, не представляет, что ответить Хосоку, не представляет, есть ли бывшие или не бывшие. Всё в одну голову не помещается, эта информация заставляет проглотить не исчезающий ком. — Намджун спас мне жизнь. Спас, когда я был на грани, когда думал, что это конец. Изо дня в день я хотел получить дозу, я сбегал из больницы, всегда сбегал. Если сбегаешь один раз, тебя больше не принимают обратно, но Намджун мне позволил остаться. Дал мне шанс. — Извини, Хосок… — кое-как выговаривает. Поверить не может, что такой красивый, молодой парень мог быть зависимым. Смог так легко разрушить свою жизнь. — Но Джин… он ведь ни в чём не виноват, а теперь страдает. — Поверь мне, я бы не отбивал у него мужчину, ни за что, но разлюбил не я, а Намджун, — спокойным голосом, — на это есть свои причины, поверь мне. Ты хорошо знаешь Намджуна и просто так он бы никогда не бросил. Подумай логически: если он это сделал, значит не просто так, верно? И вот она фраза, которая заставила Чонгука нахмуриться и погрузиться в глубокие раздумья. А ведь Хосок верно подметил, он оказался полностью прав. Намджун не такой человек, который может так легко всё бросить без объяснений. А если Чонгук не знает причины и Нам ему не говорит, значит это не для его ушей, верно? — Причину ты мне не скажешь? — Намджун захочет — расскажет. Дай ему время, даже если пройдёт год, дай ему всё обдумать, потом он обязательно поделится. На этом надо было завершать диалог, однако вопросов было масса и он прикусывал губу, чтобы не сорваться и не спросить, но Чон Хосок, кажется, читает его мысли и дал понять, что он готов ответить на все вопросы, касающиеся его зависимости. Бывший наркоман. — Что ты хочешь узнать? — Я даже не знаю… просто, как ты довёл себя до такого состояния? Ты же знал, что таблетки убивают. — Знаешь… ты привыкаешь не к таблеткам, ты привыкаешь к чувству расслабленности. У меня была обычная семья: не бедны, не богаты, не жаловались ни на что. Для большинства это идеальная семья, я тоже так считаю, но всё равно встал на путь наркомана… Никто не застрахован. — Прости… — Не стоит, просто в другой раз, если будешь иметь с кем-то диалог, не накидывайся на людей, договорились? Только себе хуже сделаешь. — Моя ошибка, — признаётся Чон, всё-таки решая ещё задать пару вопросов. — Ты дорожишь Намджуном? — после кивка с тёплой улыбкой, Чон поинтересовался: — Но почему? — Это было тяжело признать, но я смог. Мир не такой уж и дерьмо, я просто нашёл Намджуна. Он мне помог. Мне чертовски тяжело, но когда я с ним, когда я чувствую любовь я понимаю, что я ещё кому-то нужен и в жизни есть смысл. Главное меня любят, и я тоже… люблю… — Знаешь, я всё ещё не могу поверить в это… ты выглядишь обычным, даже красивым… — Внешне я и правда ничем от остальных не отличаюсь. Тебе наверняка непонятно, почему я так легко об этом говорю и буквально сразу тебе раскрываюсь. Так вот, я этого даже не скрывал. Намджун сам сказал «мои друзья — твои друзья.» Знаешь, лечить наркоманов — это как строить карточный домик. Лишнее движение приведёт к гибели. А в этой проклятой жизни нужна любовь. Без нее — вечная пустота, которая тебя гложет, душит, убивает. Без нее ты не можешь быть самим собой. Ты сам для себя становишься чужим. Абсолютно и до кончиков волос чужим. Хосок так говорит, что мурашки по коже от одного взгляда. Эти слова заставляют Чона задуматься… теперь то он знает, что Хосок станет ему не просто другом, а тем, кто не побоялся сразу же раскрыться и оказал своими словами большую поддержку. Нет, не так. Скорее за долю секунд сумел стать для него мудрецом, который своей трагедией смог показать, как изменился его взгляд на жизнь. — Как ты справлялся? Или… я не знаю, многие совершают самоубийство, если их муки достигают пика. — Я хотел убить себя, — говорит Хосок, не отрывая взгляда. — Но я не хотел умирать. «Я хочу убить себя, но я не хочу умирать.» Но ты же… — Но ты же вылечился. Хосок с хрипотой в голосе смеётся, как будто Чонгук сморозил какой-то бред. — Я наркоман до конца жизни, Чонгук, это уже не изменить.

***

Домой возвращаться он не стал, поэтому дождавшись, когда Чимин возьмёт такси и уедет домой, поймал другое такси. Лучше уж по отдельности ехать, да и домой возвращаться точно не станет, не в этот раз. Эту ночку он должен один обо всём подумать. А машина так и осталась стоять возле дома, из-за того, что оба были достаточно пьяны. Ехать было куда, Минхо дал ему ключ от своей старой квартиры и сказал, чтобы там хоть по-человечески выспался, а на утро решат. Так Мин и поступил, в итоге взяв деньги у отца, чтобы оплатить поездку, даже не попрощавшись с остальными. Ни к чему были эти объяснения, и так не поверят. Кто бы знал, что Чимин может быть настолько ужасным человеком. Манипулятор, обманщик… держать себя в руках невозможно. На утро, когда голова раскалывалась и хотелось только умереть, Юнги понял, что находится в старой квартире Минхо и тут же увидел стакан с таблеткой и водой, стоящей на тумбочке. На кухне были слышны какие-то шорохи. Гадать не пришлось — это Минхо, никто другой бы сюда не пришёл. Будто читая мысли, Минхо вошёл в комнату, обведя его серьёзным взглядом. Сначала рукой указал на воду, тем самым приказав выпить, а потом сел на кровать и разочарованно вздохнул. Юнги лишь закатил глаза, ожидая, что ему опять будут читать лекцию про насилие. — Я же уже говорил, что не трогал его. К чему он это всё говорит… Пустая трата времени. — Я сейчас не об этом… — голос твёрдый, взгляд серьёзный и даже злой. Сейчас он не выглядел дружелюбным. Юнги не может понять, что же случилось такого, что тот мрачнее тучи, однако жестом руки показывает, чтобы продолжал. — Мне звонил Чимин… А теперь можно уже напрягаться… Что на этот раз? — И? — Перед тем, как ты сюда приехал, ты заехал домой и избил Чимина. Что? Блять, что? Какого… — Что за бред! — тут же вскрикивает Юн, забыв про головную боль. Вот теперь точно конец. Это когда такое могло случиться? — Кто тебе так сказал?! — Мне звонил Чимин и всё рассказал. — Блять, как?! Я после ужина сразу поехал сюда, ноги моей в том доме ночью не было! Он опять придумывает, опять хочет выставить меня виноватым, что за бред! На этот раз пригорело ещё больше. Юнги и шагу туда не ступал. Он и шагу не делал в сторону Пака, даже пальцем не тронул. — Тебе стоит поехать к нему сейчас и извиниться. — Но я правда его не трогал, почему ты мне не веришь? — Юнги, хватит строить из себя дурака. Ради своего же блага езжай домой и извинись перед ним, тебе сложно? — Хорошо, хорошо! Поеду и извинюсь, сколько можно уже… даже выслушать не можете. Действительно, кто станет слушать, когда вроде все факты на лицо. А стоило им только увидеть, какой цирк устроил Чимин… как он порвал эту рубашку и сам себя ударил. Грёбаный цирк.

***

Ужас, который он увидел, приехав домой заставил ахнуть от испуга. Разве человека можно ещё больше ненавидеть? Судя по тому, что Чимин устроил — да. Такого ещё не было, но видимо кошмары становятся явью, а выбраться сухим из воды, где по сути ты не виноват, будет очень трудно. На этот раз Чимин перегнул палку. Собственно войдя на кухню он увидел Пака, который всё ещё будто играл эту роль жертвы. На его лице можно заметить синяк и покраснение на щеке, а на руке можно увидеть следы, как будто его очень крепко держали. Лишь на мгновение Мин заметил проскользнувшую наружу ухмылку, прежде чем сделать вид, что ему очень плохо и он подавлен этим «случаем». Юнги уже не знал, как на это реагировать. И грустно, и смешно. И всё же каждый раз он остаётся виноватым и люди попросту не понимают, что жертвой является он. Пальцем Мин не трогал Чимина, да и не нужны ему проблемы. «Тебе удалось всех обвести вокруг пальца.» — Ты же знаешь, что ночью и шагу моего в этом доме не было, — спокойно говорит, надеясь на спокойную реакцию и нормальное выяснение отношений. Зря Юнги так надеялся, Чимин лишь посмотрел на него, как на ненужную собаку и закатил глаза. Ошибки Пак никогда не признает, он во всём должен быть первее и лучше, ну и ещё держать при себе людей, которыми легко можно манипулировать. — Тогда как ты объяснишь следы ударов на моём лице? Ухмылка, что опять проскользнула на лице, не оставила Юнги без внимания. Сам прекрасно понимает, что им манипулируют, и так просто ему не отвертеться от того, чего он не делал. — Мне надоел этот спектакль, сворачивай. Я не знаю, какова твоя цель, но поздравляю, ты добился того, чтобы испортить мне репутацию. — Какую репутацию? — смеясь говорит. — У такого неудачника никакой репутации нет. — Знаешь, я долго терпел, но видимо по-хорошему ты не понимаешь, — Юн решительно направился в сторону маленькой комнаты, где как раз-таки он и спал, однако сюрприз долго себя ждать не стал. Чимин знал, что так будет. — Уйти собрался? Тогда посмотрим, что скажет твоя семья, когда полиция тебя задержит. Резко, как будто мощной пощёчиной. Брови нахмурились, тело застыло на одном месте, а сказать нечего. — К чему ты клонишь? — пытаясь осторожно поинтересоваться. Чимин лишь хитро ухмыляется. — Хм, интересно, как отреагирует полиция, когда узнают, что эти побои оставил ты, — самым противным голосом, ещё и нос задрав. — Я же тебя не трогал, ты это прекрасно знаешь, — шипя отвечает. Зубы стискиваются от злости, хочется и правда взять и хорошенько отряхнуть, дать поучительной пощёчины. — А это уже полиции решать. Они увидят побои, тем более Минхо тоже осведомлён через звонок, что ночью ты меня избил. Так и хочется врезать… — Ах ты ж тварь… — сквозь зубы, держась на последней нитке. — Ну так, что? Уходи, давай, уходи, ты же этого так хотел, давай, я помогу, — смеясь, как самый настоящий злодей. — Зачем я тебе? Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Тебе приносит удовольствие от страданий других людей? Отпусти меня, не держи, я уйду и больше ты меня никогда не встретишь. Зачем всё усложнять, Чимин может найти себе другого, если для него Юнги неудачник. Зачем Пак держит его на поводке? Почему именно он? Возможно ему приносит удовольствие издеваться и держать всех на коротком поводке, но это же не по-человечески. На эти вопросы Чимин промолчал, лишь по старой пластинке ответил, что он неудачник и ничтожество. Даже не удосужился объясниться, сказать как на самом деле. Так уж случилось, что Пак не знает слова «проигрыш». — Мне уже надоели эти издевательства. Ты не ставишь меня ни во что. Знаешь, что? — Юнги зол, но старается говорить спокойно, чтобы не совершить глупость. — А я уйду прямо сейчас. Сказать, что эта смелость поразила Пака, так это ничего не сказать. На его лице появился шок. Глаза выпучились до невозможных размеров, кажется, вот оно, наконец он поставил на место Чимина и тот не сможет уже его остановить. Эти манипуляции больше не действуют. Да и по его лицу можно заметить, что он испугался и явно такого не ожидал. Первый раз Юнги почувствовал за себя гордость, и это чувство лучшее, что произошло за все месяцы его существования. Он сам не ожидал, что сможет так твёрдо сопротивляться. И кажется, вот оно, наконец свободен. Даже развернулся и сделал несколько шагов в сторону комнаты. Победная улыбка впервые за несколько месяцев расцвела. — Мы ещё посмотрим, — проговаривает Чимин, резко, в одних трусах выбегая на улицу. Юнги среагировать не успевает, только следом выбегает на улицу и слышит крики Чимина «помогите! Помогите!», будто его избивают. Бежит туда-сюда в одних трусах, ещё и на холодном асфальте валяется и крутится из стороны в сторону. — Помогите! Прошу! Юнги хватает Чимина сзади и поднимает, таща в дом, чтобы того успокоить. А Пак царапается, брыкается, всё ещё кричит, только бы привлечь чьё-то внимание. Затаща Пака в дом, тот сразу же успокаивается и ехидно улыбается, когда Юн опускает того на землю. Чимин опять победил. — Чего ты не уходишь, а? — противным голосом спрашивает. Ещё и смеётся. — Пошёл ты… — Пойдёшь ты и заткнёшься, больше и слова не вякнешь, — голос Чимина вдруг стал серьёзным и очень злым, а когтями он вцепился в его кожу и дополнил: — Неудачник. Пощёчина прилетает тут же. Настолько мощная, что Юнги аж теряет равновесие, а потом в него прилетает тарелка, от которой он еле уклонился и ещё один удар рукой в живот. Мин от боли скручивается, но молчит, так как ничего с этим поделать не может. Чимин вновь победил.

***

flashback… Прошло несколько месяцев после того, как Чонгук сбежал из родительского дома и переселился к Намджуну. Честно говоря, неловко он чувствует себя до сих пор. Чонгуку всего пятнадцать и Нам не раз говорил, чтобы тот не стремился работать и давать ему деньги. Только вот Чон совсем потух. Ему было неловко от того, что он живёт и питается на чужие деньги. Родители, кстати, даже не стали его искать, что не было удивительным, однако обида всё равно горела внутри и хотелось метать и швырять из-за такого безразличия к собственному сыну. Если бы они хотели отыскать Чона, давно бы сообщили в полицию, да и социальные службы дали о себе знать. Однако родители этого делать не стали. Это и есть знак, что он им безразличен. А всё почему? Потому что грешник. Намджун не позволял ему долго тухнуть; конечно, он понимал, что так просто Чонгук не будет весёлым, но через время вроде всё наладилось. Конечно, Чонгук всё ещё стыдится денег, которых Нам ему даёт на обеды и хоккей, и стыдно настолько, что он даже пытался втайне подрабатывать. Успехом это не увенчалось — Джин узнал первым. Он тоже в то время оказал Чону большую поддержку и дал понять, что деньги не проблема. И вроде прошло несколько месяцев, и вроде ужился, приютился, да и улыбаться стал чаще, а вот недавняя новость заставила его застыть в шоке. Поверить в это было трудно, да и не хотелось верить… Джина в квартире не было, но Намджун был и этот разговор не должен откладываться на потом. Вопросов у Чона было масса и молчать нельзя было, да и Нам сам понял, что разговора не избежать, поэтому как только злой Чонгук вошёл на кухню, Джун рукой указал на стул, чтобы садился и начинал задавать вопросы. — Тебя не было на тренировке, — начал Чон, опустив голову. Всё ещё не мог поверить. — А тренер сказал, что ты уволился. — Он не солгал, — по-доброму отвечает, как всегда улыбаясь. Чонгук не мог отзеркалить его настроение. В голове итак всё путалось. Намджун ведь не мог бросить хоккей… Он же не мог просто взять и уволиться. Он же бывший участник КХЛ! Хоть и с травмой, но всё равно же! Так нечестно. — А как же наша команда? Почему ты уволился? Ты же тренер! — с обидой в голосе вскрикивает. Намджун лишь смеётся, будто Чон ребёнок и это не такая уж проблема. — Понимаешь, Гук, я осознанно к этому шёл и думаю, сейчас настал час, когда я могу посвятить время на себя. — Но почему? Джун, что всё это значит? — Знаешь ли, Чонгук, с травмой мне даже на лёд выходить нельзя, а теперь, когда я понял, что хочу помогать людям, я решил для себя, что устроюсь работать в больницу, где лечат наркоманов. Я хочу им помогать. Несмотря на то, что Намджуну уже двадцать один год, он успел получить высшее образование и достичь успеха не только в хоккее, но и в других специальностях. Это как раз и заставляло Чона гордиться им и брать пример. — Но всё равно… Ты же так любил хоккей, в чём проблема? — А кто сказал, что я его разлюбил? — Джун по-доброму смеётся. — Может я уволился, но это не значит, что я потерял к нему интерес. Это не так легко. Просто сейчас я хочу посвятить жизнь помощи другим, в хоккее я уже своё отбыл. — Я тогда… я не знаю, всё так сразу навалилось… — Я тебя понимаю, Чон, но умей отпускать и принимать то, что не всегда люди делают что-то по собственной воли. Иногда обстоятельства и травмы, как у меня, заставляют сменить работу, увлечения. Но это не значит, что мы перестаём это любить. Чонук грустно улыбнулся, но согласился, так как Нам не виноват, что получил эту травму. Джуна можно понять, потому что каждый раз смотреть на лёд, зная, что туда тебе вход запрещён — себе дороже. Это нескончаемая пытка, которая будет длиться очень долго, если не попытаться что-то изменить в своей жизни. Дверь внезапно открывается и Чонгук уже готов был встать, чтобы встретить наверняка вернувшегося Сокджина. Однако… Там действительно был Джин. На нём не было лица, даже Джун забеспокоился и не сразу понял, что что-то тут не так. А ещё этот парень… незнакомый. Стоит как вкопанный и не сразу понимает, что нужно снять ботинки — застывает, будто находясь в раздумьях. Джин того чуть потряхивает и с натянутой улыбкой кладёт возле него тапочки. Не сразу, но парень их надевает и от чего-то грызёт нижнюю губу, как бы нервничая. А переведя взгляд, встречается с ничего непонимающим Намджуном и Чонгуком. Чонгук заметил, как после пересекающегося взгляда парень опустил голову, пряча свои красные глаза от слёз. Заметил и то, как Джин повёл того в гостиную, где расстелил диван и уложил того парня, а затем вручил одежду, чтобы переодеться и накрыл одеялом. После пяти минут молчания Джин вошёл на кухню и с грустной улыбкой поприветствовал обоих и сразу же дал объяснение. — Это мой младший брат — Ким Тэхён. Он у нас поживёт… Намджун обнимает Джина и говорит, что пускай живёт здесь сколько угодно, главное, чтобы всё наладилось… Чонгук, честно говоря, совсем ничего не понял, но как только прошёл мимо гостиной, чтобы войти в свою комнату, он встретился взглядом с этим Тэхёном и увидел, как глаза красные выглядели уж слишком уставшими. Его лицо было измученным, таким серым. А этот взгляд пугал… в этих глазах было отчаяние. И в голову засели слова, которые по сей день не дают покоя. «Твоё отчаяние пугает…» end of flashback… — Милый, я так соскучился, сколько тебя ещё ждать? — не секрет, что Тэхён сейчас улыбается во все зубы, как в общем и сам Чонгук. Самый приятный момент за сегодняшний день — звонок любимому. Говорить ни о чём и просто проводить время по звонку, так необходимо обоим. — Я тоже соскучился, Тэ, — спокойным хриплым голосом отвечает. Радости полные штаны, но всё равно старается держать себя в руках. Новость, что операция прошла успешно, заставила всех друзей поднять на уши и разорвать телефон бесконечными звонками и поздравлениями. Первый, конечно же, написал Тэхён, а потом уже лучший друг и остальные. Он тоже был искренне рад, что всё получилось. Однако, это не отменяет того факта, что восстанавливаться придётся ещё как минимум два-три месяца, а уже потом на лёд и на первые тренировки. — Через два дня жди меня, — радостно прошептал в трубку Гук. — От Хёнджина, кстати, привет, я его встретил недавно, он передавал, что команда уже соскучилась. Но не так сильно, как я, так что не слушай. Гук рассмеялся и положил трубку, устало потирая виски. Сегодня он о многом подумал и сделал вывод, что позитивный настрой и поддержка со стороны близких заставила его подняться заново и пережить эту бурю. Хочется всем и сразу отблагодарить. В воспоминания, однако, проскальзывает момент, когда Чон включил прямой эфир, а взгляд был прикован к смущённо улыбающемуся Киму. И тогда для себя он кое-что очень важное понял. Как сегодня помнит этот вопрос: — С кем бы ты хотел встречаться? — на что Чонгук тут же отвечает, приковывая свой взгляд на Кима. — С Ким Тэхёном. Тэхён тогда смущённо опустил глаза и улыбался, как дурачок. И Чонгук тоже… как дурачок. Влюблённый. А потом один из важных вопросов, который всё прояснил между ними: — Кто твой кумир? — Чонгук ответил без колебаний. — Ким Тэхён.

***

Юнги, убедившись, что Чимин в ванной, из носка достаёт свой запасной телефон, о котором Пак не догадывался. А затем быстро нашёл номер Джина и без колебаний нажал на звонок. Терпеть это больше не было сил, Чимин перешёл все границы и так просто оставлять это нельзя, поэтому единственный выход, это просить помощи Сокджина. Джин поднял трубку мгновенно и было хотел что-то спросить, но Юнги перебил и сразу же без колебаний стал рассказывать недавно произошедшую ситуацию. Сказать, что Джин был в шоке — ничего не сказать, но главное то, что хоть кто-то ему поверил. Хоть кто-то согласился помочь… — Юнги, не беспокойся, я завтра буду следить за Чимином, — ответил Джин, на что Мин непонимающе отреагировал. — То есть «следить»? Зачем? — Я посмотрю, может он тебе изменяет и это могут быть наши доказательства, что он тоже не белый и не пушистый. — Я не знаю, правильно ли это… а вдруг он увидит? — Об этом можешь не беспокоиться, просто доверься мне, хорошо? — Я постараюсь, но что будем делать дальше? — с волнением в голосе спрашивает. — У меня есть идея, поэтому через два дня встретимся у меня дома. Сможешь прийти? — Я постараюсь, чтобы не вызвать подозрения у Пака.