Напиши свою историю

«Взглядам перекрёстным, Мыслями в воздух, Места в космос, К большим звёздам.»

Шестнадцать лет назад… Случилось всё незадолго до его дня рождения. Совсем скоро ему должно было исполниться восемь лет, и честно говоря он совсем не ждал этого дня. Понимаете, желания совсем не было. Так иногда бывает, когда слишком устал от жизни, даже будучи ещё маленьким ребёнком. Чимин понимал, что с годами ситуация будет только ухудшаться. Наказания станут жёстче, работать придётся ещё упорнее. Не так он представлял своё детство. После того самого ужасного наказания, прошло две недели, а Чимин всё никак не мог забыть случившееся. Тогда же, на следующий день, ему было больно ходить, везде зудело, что уж говорить про пианино, он банально сидеть не мог! Вот настолько ему болело, настолько он ненавидел отца. Ненависть и страх перед ним смешались воедино. Теперь, чтобы меньше с ним контактировать, Чимин подолгу засиживался в своей комнате и был таким послушным, что, казалось, добрее человека нет на свете. А наказания он всё равно получал, не удалось ему от этого сбежать, даже когда за день он ни разу не провинился. И каждый раз одно и тоже: футболку снять, сесть ровно и чувствовать, как внутри от злости и детской обиды всё кипит. В такие моменты хочется плакать, как ни крути, а смириться с этим ему тяжело, и вряд ли ему уже удастся. Так бывает, учитывая тот факт, что он ещё ребёнок. Чимин знал, что однажды обязательно всё закончится, нужно всего лишь подождать. Да и разве что-то длится вечно? Если только в сказках. Чимин не верит сказкам. В сказках жизнь идеализируют, показывая даже самые грустные моменты с другой стороны, но Чимин же знает, как есть на самом деле. Увы, ему пришлось рано повзрослеть. И случилось это так внезапно, что Чимин почувствовал, что нужно ухватиться за этот шанс покрепче и воспользоваться им. Кто, если не судьба сделала ему такой подарок? Это была возможность изменить свою жизнь, поставить точку и завершить эту ужасную историю. Эмпатия к другим ему не нужна, он никогда никому не будет сопереживать. Делать вид — возможно. Манипулировать — прекрасно! Стать идеальным — вот его детская мечта. И все увидят его с такой стороны, с какой он захочет! Сладкая месть пойдёт ему на славу. И пусть он ничего ещё не понимает, и пусть многое не может осознать, но если он чувствует ненависть и хочет от кого-то избавиться — так и быть, он воспользуется прекрасной возможностью. — Садись и снимай футболку, — первое, что произнёс отец. И Чимин, весь испуганный и зарёванный послушался, ибо до дрожи в коленках боится наказания, которое было тогда… этого он никогда не забудет. А отец как всегда — почти не разговаривает. Если дело доходит до ругани, да — он всегда кричит, а если сказать что-то просто так, без какого-либо намерения, Чимин даже не помнит, когда в последний раз такое случалось. — Мм, сыграй… — задумчиво тянет отец, ладонью проводя по пианино и садясь на диван за Паком. — Реквием… — Реквием? — непонимающе хмурится Чимин, говоря дрожащим голосом. — Реквием по мечте, — безразлично кидает в ответ. — Хорошо, — тихо соглашается, опустив взгляд на клавиши. Реквием, так реквием. А когда пальцы хотят коснуться клавиш, когда позади себя он слышит отстёгивание ремня, а затем чавкающие звуки, то не сразу понимает: почему через минуту отец начинает тяжело дышать? Нет, не так, как это было раньше… Вопреки всему, Чимин не оборачивается и со злости играет совсем другую композицию. Мысленно подготавливается к крикам отца, весь сжимается, чувствуя страх, хотя из-за чего-то сам решил так поступить. Но отец не кричит и это становится очень странным, так как за непослушание можно получить несколько часов игры, то есть до полуночи. Сейчас — молчание, тяжёлые хрипы и чувство, будто кто-то сжимает его горло, а он пытается что-то прокричать. Игра резко останавливается и Чимин спешно оборачивается, вмиг теряя весь запал ко всему, что происходило до этого момента. Отец с наружу высунутым членом, лежит и весь бледный как белый лист хрипит, тянет руку к сыну, а из уст и слово не может выдавить. Мальчик от неожиданности и сам белеет, подскакивая и помогая отцу отстегнуть пуговицы рубашки, чтобы было легче дышать. Руки тряслись от одного вида отца: болезненный, неживой — слишком бледный для обычного человека. — Скорую… — пытается выдавить, Чимин не сразу понимает, но всё равно подскакивает к телефону и бежит к отцу, испуганно глядя и ожидая хоть какого-то ответа. Но тот всё хрипел, хватался за горло, потом за сердце, судорожно пытался дотянуться до телефона. А Чимин застыл… уже набрал номер экстренной службы, но застыл, так и не нажав кнопку вызова. Смотрит на отца долго, видит его взгляд полон ненависти, видит, как тот дёргается в конвульсиях и ещё умудряется злиться. За всем этим Чимин молча наблюдает и не нажимает на вызов. Сегодня он поступит так, как не поступил бы никогда… Сегодня тот день, когда он почувствует вкус мести. Ох, месть сладка на вкус и кажется Чимин, лишённый эмпатии, знает, как приятно обидчику давать по заслугам. — Подонок, — из последних сил хрипит отец, встречаясь со взглядом полного безразличия к этой ситуации. А потом из последних сил хрипло выдавливает что-то наподобие смеха и последние секунды смотрит только на сына. На сына, который будто в замедленной съёмке движется к пианино, садится и выпрямляет спину. Сейчас делая всё это без страха и с улыбкой. А как гордо смотрит на клавиши и, кажется, в первые в жизни наслаждается «наказанием». С таким же безразличием кидает последний взгляд на отца и тихо произносит: — А это симфония смерти, отец. Пальцы медленно касаются клавиш и в гостиной эхом разбиваются о стену ноты: без ошибок, красиво и приятно разлетаясь в ушах; гордо и уверенно. Чимин никогда не был так горд за самого себя, никогда ещё не играл с таким удовольствием, что окутало своей мелодией его тело. Красивая мелодия, но при прослушивании каждый ощущает необъяснимую тревогу. Только не Чимин. Именно сегодня ему спокойно на душе. Как и просил отец — Реквием по мечте. Это последнее, что он услышит, прежде чем навеки закроет глаза и погрузится в мир страданий. Не в рай… — Гори в аду, — шепчет на последних нотах, а в глазах — пламя. С сегодняшнего дня он станет идеальным. Он подойдёт к телефону, нажмёт на кнопку вызова экстренной службы и когда человек на другом конце ответит и скажет «какая у вас экстренная ситуация?», он скажет: — Помогите… мой папа лежит и не двигается, мне страшно. А затем гадко улыбнётся и наконец почувствует на сердце лёгкость. Ох, как же сладка месть. Этот реквием по мечте исполнил его давнюю мечту… «Ну и как тебе симфония смерти, отец?»

***

Вспышки камер слепят глаза — те слезятся и Тэхён морщится, прикрывая ладонью глаза. Вокруг бегает толпа с камерами, журналисты бесконечным потоком задают вопросы и следуют аж до самого такси, пока Тэхён полностью не скрывается из вида. Сегодня он не хочет ни с кем разговаривать, сегодня журналисты даже не посмеют испортить ему настроение. Он здоров — это главное. Он жив — он и дальше старается жить. Вспышки так сильно били в глаза, что ему стало даже как-то плохо, голова закружилась и каждый шаг давался ему с трудом. Столько усилий пришлось приложить, дабы дойти до такси. Слава Богу под боком был Чонгук. По дороге тот защищал и отталкивал надоедливых репортёров, всё время вытягивая руки, чтобы никто не смел трогать Тэхёна. Тот, хоть и после третьего дня пробуждения, чувствовал себя лучше, но всё равно было рискованно делать лишние движения. Но как же теперь спокойно на душе. Когда Тэхён чувствует горячую ладонь любимого, крепко сжимающую его ладонь, когда сам же расплывается в улыбке и кладёт голову на плечо Чонгука. Вот так спокойнее, вот так наконец можно почувствовать поддержку и тепло партнёра. И неважно сколько пройдёт времени — Тэхён всегда будет любить одного единственного. А сейчас он убедился в одном: это реальность. Оказывается это и была реальность, только откуда тогда он узнал про детство Чимина, а откуда узнал про Мин Юнги? Откуда у него эта информация? Возможно, где-то в глубине и всплывает мысль о том, что это всё-таки не реальность, но он откидывает ту. Знает ведь — Чонгук рядом и он больше, чем просто жизнь. Чонгук значит для него всё. А когда они оказываются дома, Тэхён подаётся первым и нежно целует в губы, оставляя мокрый след. Счастливо смотрит в глаза и осознаёт, что без Чонгука ему было бы очень плохо. А оказывается, счастье было так близко… — Теперь всё будет хорошо, — шепчет в самые губы, а кажется, что — в сердце. — Я верю, — отвечает Чонгук. Верит он и будет верить. Теперь Чонгук понял, почему Тэхён молчал, почему боялся говорить. Главное, что всё позади и кошмар этот больше не повторится. Пускай Сокджин лечится в психбольнице и сожалеет о своём поступке. Но Тэхён не вспоминает больше его, да и зачем? Какая от этого нужда? Как там Сокджин говорил: человек не может влюбиться после двадцати. Это неправда, иначе как объяснить Тэхёна, который, кажется, влюбился заново. В того же Чонгука, который счастливо улыбается, говорит, что уже через пять матчей он вернётся в строй и продолжит играть в хоккей. Не в КХЛ, конечно, но это уже не имеет никакого значения. Главное они смогли встретиться вновь и почувствовать губы, коснуться лба и поделиться этой энергией. Последней энергией… — Поужинаем вместе? — спрашивает Тэхён, на что Чонгук долго опаливает его взглядом и отвечает: — Конечно, — с милой улыбкой отвечает, рукой проводя по подбородку Кима. — Только подожди, я должен кое-что сделать. Тэхён не успевает спросить, куда направляется его парень, так как тот хватает в руки зажигалку и какой-то листочек и быстро выбегает из квартиры, не забыв на всякий случай запереть дверь. Сам не знает куда бежит, но когда вдалеке видит лес, забегает туда и останавливается возле сломанного от грозы дерева. Хочет сделать то, что заставит его почувствовать лёгкость на сердце, что заставит успокоиться и наконец привести свой разум в порядок. Либо сейчас, либо никогда. Глазами бегло пробегается по строчкам и запоминает каждое слово. Всё, что он писал в тот день сохранено на этом листочке. Ты бесценный. Ты мои крылья, мой ангел хранитель. Мой сумасшедший, завистливый мир. Ты музыка, Ты в каждой строчке этих стихов. Слышишь? Ты сила четырёх стихий. Несколько раз щёлкает зажигалкой и появившийся огонь подносит к листку. Видит, как пламя окутало лист и как строчки сгорают огнём. А ведь знал, что однажды… Когда-нибудь они сгорят вдвоём огнём. Ты химия, Ты сильнее законов земли, И от тебя колотит неизлечимой боли в груди. Он не забудет, как сердце колотило в тот момент невыносимой болью в груди. Этого невозможно забыть. И если эти слова будут напоминать об пережитых мучениях — Чонгук сожжёт всё дотла. Как и сейчас, смотря на пепел, унесённый ветром. Строчки улетели далеко и больше не потревожат его. И всё же, кое в чём Тэхён облажался… Пользователь @Min_234: Ты испортил жизнь этому парню… Надо было раньше думать. Твой образ снится мне по ночам. Твой голос слышится мне каждый раз. В зеркале больше не стоит тот большой мальчик. Нет никакого идеального мира, иллюзии давным давно испарились. Сражаться… а смысл сражаться? Браво, ты показал себя с лучшей стороны, теперь тебя все любят, все обожают. Ты и правда идеален. Фигура, манеры, семья. А может ты делаешь вид? В зеркале стоит не взрослый перспективный мужчина. В зеркале стоит тот самый напуганный мальчик, со слезами на глазах, как и в тот день. День, когда вся жизнь перед глазами пролетела. Теперь поздно. Пользователь @thelastyear_: Ахах, недолго длилось ваше счастье. Другого конца я и не ожидал. В полном мраке комнате, где зеркало — единственный источник, чтобы заглянуть себе в душу, увидеть прошлое и себя… тоже из прошлой жизни. «Почему в зеркале отображается мёртвая мать?» Я покидаю этот город так невзначай, Мечтая, что ты найдёшь меня на перекрёстках. Верить в это не хочется. Кажется, он уже давно сошёл с ума. Только не это… Почему она на него смотрит? — Сын, — этот женский голос из памяти… слишком реалистично. Именно таким он его помнил. — Да, что тебе от меня надо! — кричит мужчина, а может тот самый маленький запуганный мальчик… уже неважно. — Я люблю тебя, — в зеркале отображение матери и этот голос до дрожи… Заставляет нахмуриться, сильно сжать глаза, чтобы галлюцинации прекратились. «Почему она всё ещё здесь?» — Слышишь, я люблю тебя, — нежный, приятный, ласковый голос. Любящий голос, который заманивает, напоминает детство. Злость окутывает тело. Нет, это не может быть правдой. Она никогда его не любила. Зачем тогда бросила? — Нет! — изо всех кричит, расчёской разбивая зеркало, которое разлетается на мелкие кусочки и падает на пол. Он тоже… падает на колени, крошится и истерически плачет. Не верит. Почему идеальная жизнь кроет в себе столько ужаса? Взглядам перекрёстным, Мыслями в воздух, С места в космос, К большим звёздам. Пальцы со всей силы сжимают волосы, слёзы водопадом льются из глаз. Теперь он действительно сошёл с ума. А так быть не должно… Пользователь @prfct_girl123: Оба хороши. Серьёзно, я ржу. Как дети в игры играют. Один психопат, другой ничем не лучше. А за стенкой… а за стенкой сидит парень, на холодном полу, поджав к себе колени. Сумасшедше смеётся и не знает, как долго собирается это терпеть. Больше всего ему хочется убить того, кто испортил всю его жизнь… Убить того парня, что с ним несколько лет встречается… Убить того, кто за стенкой сейчас рыдает с разбитым зеркалом в комнате. Полёт влюблённых, Мы так свободны. Слышишь? Этот мир так огромен… Пользователь @Redrose: Ахах, вот и сказочки конец. Доигрались… Тэхён облажался по полной… Видит перед собой Чимина, рыдающего у разбитого зеркала, замечает и Юнги, который то ли смеётся, то ли плачет и тоже — сломлен. А затем резко перемещается в место, где Хосок задумчиво разглядывал звёзды и думал лишь об одном — доза. Ему нужна доза. Он не выдержит. А Намджун… а Намджун устало прикрывает веки и смотрит куда-то вдаль, сидя на рабочем месте. Потом резко оказывается в психбольнице, где связанный на кровати лежит Сокджин и пустым взглядом смотрит прямо на него. Только он его видит, только он замечает его взгляд, и только он уголком губ улыбается. Но ни Чонгук, ни остальные его не могли видеть. Он был уверен, что всё это реальность и он будет с Чонгуком вечно. Был уверен! Но тогда почему? Почему он слышит чьи-то голоса в голове, шепчущие «Сынок, нам с папой тебя не хватает». Слышит и не верит: крутит головой, пытается куда-то добежать. К Чонгуку? Да, он бежит к Чонгуку, чувствует собственное дыхание и сердцебиение, пока ноги тяжелели, а бежать становилось всё труднее. И видит! Вдалеке в лесу видит и бежит; кричит громко, улыбается сквозь слёзы и хочет ещё хоть на секунду почувствовать его взгляд на себе, его губы, его тёплую руку. — Чонгук! — кричит изо всех сил, плача и улыбаясь от счастья, когда тот его замечает. — Чонгук!!! — ещё громче, как будто в этом есть нужда. А тот не задумываясь бежит в ответ, как будто надвигается что-то страшное и не отводит взгляд. Ни на секунду. Оба задыхаются, обоим осталось всего лишь двадцать метров. Так мало, чтобы убедиться в реальности и почувствовать объятия любимого. Так мало, чтобы соединиться навсегда. Так мало… Пятнадцать метров. Тэхён не перестаёт плакать, чувствует, как ноги не слушаются, как те не хотят больше бежать, как бок сильно колет. Десять метров. Чонгук не отрывает взгляда, отчего-то тоже плачет и чувствует, как Тэхёну сейчас плохо. Спешат непонятно зачем, как будто этого момента мало. Пять метров. Как будто почувствовать и коснуться нужно прямо сейчас. Три метра. Тэхён улыбается и рукой тянется к руке Чонгука, чувствуя, как тело вот-вот обессилено рухнет на землю. Два метра. Осталось капелька… Один метр. Тэхён касается кончиков пальцев Чонгука, счастливо улыбается, но падает на землю: ударяется головой обо что-то твёрдое и перед глазами плывёт. Пытается ухватиться за руку Чона, только вот… Он кое-что не учёл. И это важное спрятано в самом сердце, и перед глазами нет любимых глаз. Чонгука больше нет рядом. Всё это оказалось… Тэхён чувствует, как просыпается. И, кажется, проснётся он в больнице.