Шёпот мятного ветра

      Рождество — слово сладким мёдом растекается по венам и россыпью мурашек покрывает дрожащие от холода руки, когда молочные снежинки касаются кончиков пальцев и мороз рисует снежные узоры на трепещущих ресницах, румяных щеках и ледяном подбородке. Очередной стаканчик горячего кофе из небольшой кофейни на углу дома служит истинным спасением, согревающим подрагивающее тело. Контраст тепла и холода порождает особую магию, невидимым светом озаряющую хмурых прохожих на улице, шуршащих зимними ботинками по белоснежному ковру с крохотными мерцающими звёздочками. Волшебство вершится повсюду: разноцветные мигающие шарики, подобно гроздям спелого винограда, распустились и заполонили собой витрины, за одной из которых маленький мальчик, облачённый в костюм эльфа, выбирает упаковку для новенького подарка; сверкающие всеми переливами радуги вывески зазывают жителей принять участие в праздничном розыгрыше и почувствовать сахарный вкус победы; мужчина, всю свою жизнь проработавший в пекарне, раздаёт детям сдобные булочки, аромат которых застывает в морозном воздухе. Предпраздничная суета, заключающая вечно бегущих людей в цепкие объятия, кружит голову и поднимает настроение до уровня пушистых облаков. Улицы города наполнены рокочущим смехом, музыкой, сочащейся из заведений, и добром, цветущим сродни диковинным растениям.       Время чудес, радости, волнения и безграничного счастья. Сокровенные часы для уединения с семьей. Настоящая сказка, где нет места печали. Как хорошо, что в её памяти густым мазком краски отпечатались приятные воспоминания былых лет.       Ад сегодня кипит жизнью. Каждый житель пылающего огнём места ощущает волнение, электрическим током повисшее в спертом воздухе. Трепет одного женского сердца и отчаянные удары эхом прокатываются по сухой земле и тонут в раскалённой вулканической массе. Огромные, до одури страшные собаки со светящимися красными глазами подпевают безмолвной песне обитательницы сего магического места и стонут, когда хозяйка гневается. Они знают: королева сильно переживает. Грешники устало перебирают стертыми ногами и протяжно завывают, отравляя наполненную пеплом геенну. Их руки обессиленно простираются к небу, мольба кровью застыла на языке, спасение потерялось на уровне невидимого горизонта. Безбожники хлопают чёрными пуговицами вместо глаз и зияющей дырой внимают приподнятое настроение королевской семьи. Стопы болят и ноют, но сегодня, когда тьма уступает место кровавым оттенкам, они освобождены от наказания: правитель очень занят – его жена, выбирающая сотое по счету украшение на стол, постепенно сходит с ума.       Замок в этот знаменательный день переполнен слугами, рыскающими в надежде найти лучшую тряпку для украшения готических окон. Крылья демонических существ дрожат хуже осинового листа в ветреную погоду, и бледные руки перебирают коробку со столовыми приборами. Помпезность надёжной крепости света и тьмы достигла уровня райских небес с белокрылыми птицами, и хрустальные люстры с переливающимися стеклянными каплями создают по-настоящему царскую атмосферу. Огромный стол, устланный дорогим красным бархатом, простирается вплоть до громадных дверей с золотой патиной. Множество пёстрых яств, от которых рябит в глазах, и бокалов из хрусталя с узкой позолоченной каемкой. Игривый свет пылающих свечей зайчиками бегает по тронному залу и перебирает шоколадные локоны девушки, застывшей посреди грандиозного помещения в глупой позе. В мыслях полная неразбериха, венка от напряжения вздулась на лбу, в душе ураган из чувств и эмоций, уловить которые может только тот, с кем ментальная связь крепче прочнейших узлов. Блестящие огоньки настенных светильников направляют янтарное свечение на участников суматохи, бегущих от входа до уходящих в потолок колоннад. Нервозность от отсутствия самого важного в жизни крылатой застревает в горле, и слуга, подметив нехорошее состояние главной обитательницы Преисподней, подбегает к одному из стульев, за спинкой которого стоит виновница торжества. — Госпожа, Вы.. — Прошу, не надо. — Вики, Вы плохо себя чувствуете?       Конечно, плохо. В этот торжественный день, когда все внутренности переворачиваются от предвкушения праздника, а стрелки часов отсчитывают наступление заветного момента, его нет рядом. Обряд Инициации завершён. Роскошная корона, отделанная самыми прекрасными рубинами, перестала покоиться на бархатной подушке и идеально уместилась на аккуратной голове бывшей Непризнанной. Статус Королевы теперь на её плечах, но тело все ещё предательски подрагивает от чарующих воспоминаний:       Эта корона... ты наденешь её, когда будешь по-настоящему готова. Когда примешь то неизбежное, что зовётся «вместе навеки».       Она давно приняла то, что нитями ответственности несильно сжимало шею. Ад встретил свою королеву, собрался, чтобы чествовать и поклоняться, уважать и клясться в защите её хрупкой жизни. Ступени, ведущие к неминуемому, позади; путь, запачканный кровью и слезами, навсегда в прошлом. В этот важный для девушки момент её дьявол крепко обхватил маленькую ладошку и поцеловал, вкладывая в трепетный жест всю поддержку и любовь. Демон подолгу задерживался в спальне, чтобы лишний раз убедиться в хорошем самочувствии любимой, нежно гладил румяные щеки жены, шепча на ушко ласковые слова. Искренняя связь света и тьмы, переплетение душ, глубокая привязанность и едва сдерживаемая страсть — все разгоралось безумным смерчем с каждым новым днём сильнее и наматывало на руки обоих цепи крепкой, чистой любви. Они научились понимать, ценить и уважать. Падали в бездну отчаяния и грусти и прокладывали дорогу заново. Знают же: они — одно нерушимое целое, комок глубинной склонности и пристрастия. Даже сейчас это согревает Уокер лучше каминного огня.       Знакомые шаги стремительно подкрадываются к одинокой Виктории, и грохот их раскатами грома отбивается от стен, падая на начищенный до блеска пол. Настроение Повелителя можно ощутить за километр, его энергия, пробивающая смертельной дозой тока, ломает ноги и руки, кружит голову и забирает воздух, накалённый до предела. Страх, словно птица в клетке, бьется в груди, пульсирует и наливается настоящей кровью. Перед глазами плывут все очертания, смешиваясь в картину непроглядного кровавого поля, устланного десятками пышных роз с колючими шипами, укол о которые будет заживать долгое, тягучее, липкое время. Перед ним расступаются все, его величие проглядывает в сжатых до посинения кулаках, высоко вздымающейся груди, прикрытой чёрной тканью идеально выглаженной рубашки, за которой скрываются персиковые следы ноготков возлюбленной и чернильные завитки. Тёмные брюки, кожаный ремень и взгляд, не лишённый прежней любви, — набор мужчины, пленившего бывшую Непризнанную. Сводящий с ума аромат мужского парфюма ударяет в нос и бесцветной вуалью покрывает ту, чьё имя приятно ласкает слух умелого гипнотизера, что сам угодил в полусонное состояние.       Один взгляд — и рассудок нещадно плавится под внимательно изучающим взором алых омутов, на дне которых разгорается пожарище. В его радужках пляшут черти, и уголки рта тянутся вверх, вырисовывая змеиную, не без влюблённости улыбку. Поневоле румяное лицо Вики расцветает, и та улыбается, чувствуя дрожь в длинных пальцах. Демон стремительно сокращает расстояние между ними и, оказавшись до невозможности близко, властно берет женский подбородок, уместив его в чуть грубоватой ладони, и впивается в нежные губы страстным, требовательным, соскучившимся поцелуем. Внешний фон перестаёт существовать, когда дьявол лишь углубляет поцелуй, выражая в нем то, как сильно он тосковал по своей жене за время ее отсутствия. Он осторожно поглаживает каштановые пряди волос и заправляет их за ушки, чтобы лучше видеть лицо дьяволицы. Дыхание учащается, а сердце предательски падает в пятки, потому что сдерживать себя тяжело. Отношения, наполненные обоюдным желанием, подобно сетям, затягивают в магическую пропасть, не давая возможности выбраться. Каждое прикосновение — высшее блаженство, полёт в небеса и танец с ватными облаками. Любить друг друга настолько сильно, ценить и дорожить моментом — они бы никогда не поверили в сладкую ваниль. Взлеты и падения уже не так страшны, когда всеми фибрами души чувствуешь, что вы рядом. В любой момент можете коснуться, дотронуться и в наслаждении закрыть глаза, предаваясь совместному будущему, ведь опять-таки не страшно. — Я скучал. — Неужели? — колкость слетает с острого язычка Уокер и тут же теряется в следующей фразе: — Я волновалась за тебя. — Я смотрю, ты не успела соскучиться, полностью погрузившись в хлопоты, — Люцифер чуть наклоняется ближе к девушке и оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Уверена, что все ещё хочешь этого?       Уверена. Уокер с раннего детства помнит то волнение, что теснится между рёбер и бабочкой порхает в животе, вызывая рой крупных мурашек во всем теле. Запах глинтвейна, дымкой скопившийся в теплом воздухе, ласкает вкусовые рецепторы, сладостью отзываясь на кончике языка. Печенье из духовки и смешные носики из глазури у пряничных человечков, весело улыбающихся девичьему личику. Гирлянды, красиво развешанные по всему дому и разноцветными вспышками бегающие внутри чёрных зрачков. Особое настроение и особое время года, когда все вещи воспринимаются по-другому и тонкий слой снега на окне заряжает всеобъемлющим счастьем. Вечерние посиделки в кругу семьи и беззаботный детский смех, радующий собравшихся родственников. Ярмарки, где тоннами продаются сладости, игрушки и праздничные наряды. Эти воспоминания — ключик к приятной ностальгии.       Люцифер прекрасно это понимает. Знает и чувствует, как для неё важно сохранить то малое и сокровенное, что у неё осталось. Он готов сделать все, чтобы она была счастлива. Готов свернуть горы, переворошить весь Ад и разбить колени в кровь. Только бы она продолжала так заразительно смеяться.       Любовь может изменить человека до неузнаваемости. Даже дьявола. — Бирст, проследи за порядком, — стальным тоном проговаривает мужчина. — Не хочу видеть, как эти несносные разносят наш дом.       Верный слуга Сатаны и ныне его сына почтительно склоняет голову в знак полного повиновения и, не получив дальнейших указаний, уважительно кланяется, скрываясь за высокими колоннами. Возмущение демонессы растёт с каждым новым вздохом и громким выдохом, и выпытывающий взгляд прилетает прямиком в идеальный профиль Правителя Преисподней. Тот лишь в очередной раз ухмыляется, довольствуясь реакцией Вики и не оставляя без внимания меняющиеся со скоростью света эмоции на горящем румянцем лице. — Что ты задумал? — Закрой глаза. — Опять ничего мне не рассказываешь, что за дьявольские трюки? — сильнее разгорается Виктория, хмуря точеный носик. — Дорогая, — хватает ничего не понимающую девушку за тонкое запястье и ведёт в известное ему одному направление, — я ещё даже не начинал. А пока, — сильная ладонь бережно накрывает очи возлюбленной, погружая в полную темноту, — расслабься и помолчи.       С розоватых губ слетают многочисленные ругательства и упрёки, а сын Сатаны смеётся сильнее, не забывая при этом любоваться безупречностью жены. Решимость и уверенность в принятом решении наполняют и подпитывают демоническую энергию, и желание сделать приятное буквально окрыляет Короля Ада. Сегодня мир с распростертыми объятиями встретит Вики Уокер.       Знакомый мятный ветерок, бесстыдно забирающийся под платье демонессы, обхватывает женские ноги и руки, целует оголенную шею нежными, освежающими поцелуями. Влюблённая пара попадает в плен вертлявого водоворота, и грядущая развязка событий играет на струнах души, забивая рот пряностью, сладостью, волнением и кислинкой. Догадки Уокер лихорадочно бегают по черепной коробке, проводят острую линию вдоль позвоночника, заигрывая с выпирающими косточками, и звучно бьют по нервной системе. Пока её талию обхватывает знакомый демон, страх не пляшет по венам, не трясёт органы, а только спокойно лежит на дне потухшей надежды понять, что задумал проворный мужчина рядом с ней. Неожиданно волшебная пелена растворяется, и морозный воздух заключает тело Вики в цепкие объятия, растирая холод по фарфоровой коже. В горле застревает ком, внутри все волком воет, но глаза по-прежнему видят сплошную темноту. Бывшая Непризнанная активно хлопает густыми ресницами, щекоча ладонь дьявола, и тот хрипло смеётся, наблюдая за нелепостью любопытной. Шум и голоса на неродном языке будоражат, потому новоиспечённая Королева с силой сжимает пальцы любителя сюрпризов, злобно фыркая и причитая по поводу неравного положения. Сейчас бы ударить его по идеальному лицу, оттолкнуть заметно окрепшей силой, да вся энергия с треском лопается, пропадает и тонет в огне любви. Невыносимый. — Открывай.       Очи цвета голубого неба мигом распахиваются как можно шире и сердце, бешено качающее кровь, рассыпается на маленькие кусочки. В зрачках, увеличившихся в размерах, царит зимняя сказка: еловые гирлянды с желтыми огоньками укутали высокие фонарные столбы, блеклое свечение которых осторожно ласкает припорошенную белоснежным ковром землю. Сердца, красиво покоящиеся на рождественских украшениях, светятся на вечернем небосводе яркими розовыми вспышками. Горящие разноцветными искорками вывески дружелюбно приглашают жителей внутрь. Музыка струнных инструментов, сладостно льющаяся из заведений, ласкает слух и создает особую атмосферу, царящую вокруг прохожих, в руках которых с трудом умещаются стопки подарков разной формы и длины. Школьники задорно кружатся на снегу, пытаясь поймать языком белесые хлопья, и растирают ледяные щеки, покрытые бордовым румянцем. Витиеватые узоры на стёклах витрин с одеждой и лакомствами для наступающего праздника соблазняют на очередную покупку. Девочки с русыми косичками, держащие цветные ранцы, забегают в крохотный магазинчик, чтобы купить стакан горячего имбирного чая и малиновый эклер. Молодая мамочка целует малыша в носик и сильнее укутывает кроху в толстую курточку с огромными синими пуговицами. Люди, наполненные перебирающей радостью, вновь ощущают предрождественский трепет и улыбаются так искренне, что органы стягиваются от щекочущего волнения.       Вики стоит посреди улицы с широченной улыбкой, а в уголках глаз постепенно скапливаются слёзы детского счастья. Она мечтала, горько плакала и скучала. Хотела сбежать от всей суматохи, окунувшись в пучину неизвестности, и беззаботно бежать по незнакомому проспекту, как сумасшедшая обнимая незнакомцев. Купить глинтвейн и распивать его размеренными глотками, сидя на ледяном одеяле. Надеть большой уютный свитер с рисунками запряженных в сани оленей и отыскать на краю света Санта-Клауса, упаковывающего коробочки для детишек, что из года в год ждут его появления в своём доме. Волшебство, главенствующее весь декабрь, самый волшебный месяц в году, нельзя описать с помощью слов – его нужно чувствовать, понимать, осознавать. Все это кажется сном, наваждением, и Вики, улыбаясь, оборачивается, всматриваясь в непотухающие огоньки любимых глаз. — Люцифер, неужели мы... — В Норвегии, — улыбается, а девушка смешно всхлипывает. — Мы в Тромсё, в самом северном городе страны. — Как ты догадался? — Обесценивание чужих способностей — нехорошее дело, Отличница.       Уокер высовывает длинный язычок, отворачиваясь от демона. Тот мигом оказывается рядом и обхватывает ладонями едва тёплые девичьи щеки. Видит, как в душе той, чей свет озаряет его тьму каждый день, бушует пламя, пляшут все оттенки счастья и безудержного веселья. Он прижимает женское тело к своему ближе и, не разрывая зрительного контакта, шепчет прямиком в разгоряченное от жаркого дыхания лицо: — Мне важно, — их разделяют миллиметры, — слишком необходимо, чтобы сегодня ты забыла обо всех проблемах. Смогла вспомнить то, о чем всегда старалась забыть, и насладилась моментом, — лёгкое, трепетное прикосновение губ: — Ты нужна мне, слышишь?       Вики кивает, ласково убирая мужские ладони со своего лица и перехватывая их двумя руками, чтобы увести в неизведанное направление. Сегодня она самая счастливая девушка в мире, и ничего, абсолютно точно ничего, не сможет помешать им хорошо провести драгоценное время. Уединение, которого обоим порой так не хватало, сейчас мирно покоилось в переплетённых пальцах и невероятно согревало. Что может быть лучше? — Но прежде, — пресекая попытку начать сказочное путешествие, молвит мужчина, — надень это.       Налитыми возмущением глазами Вики смотрит на Люцифера, замечая в его руке шапку и тонкую курточку. С пухлых губ слетает тихий смешок, и та изумлённо сводит изогнутые брови к переносице. — Ты забыл о том, что нам не нужна одежда, чтобы согреться? — Ты забыла о том, что сегодня ты человек.       Девушка недовольно бурчит себе под нос, а в голове у неё складываются не самые положительные ругательства. — Я не стану надевать это. — Наденешь, — тоном, не требующим возражений, проговаривает Люцифер. Насильно протягивает шапку и надевает на голову хмурой жены, заправляя выбившиеся шоколадные прядки. Помогает облачиться в куртку и, чмокнув в лоб, отстраняется. — Хорошая девочка.       Высказав все, что она думает, демонесса тянет Люцифера за собой, крепко обвивая мужскую руку словно спасательный круг. Сумерки постепенно сгущаются, и вечерний городок все больше окрашивается в тёплые тона, утопая в легкой атмосфере, напоминающей взбитые сливки в кружке с какао. Люди, укутавшиеся в курточки по самый подбородок, неторопливо шагают по центральной улице скандинавского города, и до слуха бывшей Непризнанной долетают обрывки фраз, среди которых она отчётливо слышит название «Storgata». Смакуя новое слово на вкус, она довольно прищуривается, краешком васильковых глаз подмечая приподнятое настроение демона. Проворковав что-то невнятное и явно вылетевшее из-за перевозбуждения, Вики с удовольствием рассматривает проходящие мимо парочки, не забывая при этом показывать милую картину своему дьяволу, который, в свою очередь, был явно заинтересован профилем возлюбленной, её ямочками на пунцовеющих щеках и приоткрытыми губами. Он целовал маленькие костяшки пальцев Уокер и поправлял её шапку лишний раз, когда взволнованная дьяволица кружилась, кулачком указывая на детишек, резвящихся возле одной из высоких серебристых гор, создавая снежных ангелов. Гуляя по бесконечному заснеженному одеялу, они не замечали, как эфемерное время складывало свои крылышки, и люди постепенно начинали расходиться по домам и ресторанчикам, откуда доносились заливистый смех и джазовая мелодия. Бабочки, неутолимо порхающие внутри, щекотали внутренности, садились на органы, что стягивались в жгут при каждом горячем объятии и коротком поцелуе, и превращались в цветочки, распускающие свои прелестные бутоны на душе обоих. Люцифер не мог оторвать восхищенного взгляда от блистающего лица жены и чувствовал себя счастливейшим демоном на свете, смеялся над собственной глупостью и забывался, слушая очередную теорию от неугомонной спутницы жизни.       Аромат свежесваренного кофе дурманит и очаровывает. Потянув за рукав чёрной рубашки, Уокер радостно забегает в кофейню, на ходу придумывая заказ для двоих. Указывает тонким пальчиком на вывеску с изображением горячего шоколада и на английском старается всячески доложить бариста о том, чтобы тот добавил к напитку мёд и корицу. Бережно отстранив девушку от себя, Люцифер обьясняет мастеру кофе, что и в каком объеме он должен сделать, и, приобняв любимую за талию, шепчет на ухо о ближайших планах в Аду, одним из которых станет изучение норвежского языка. Вики лишь недовольно фыркает, но с благодарностью принимает вкуснейший заказ, игриво щёлкая перед мужским носом. Согревающее тепло приятно разливается в низу живота, и влюблённая парочка улыбается, ощущая, как руки перестают дрожать, а кровь с новой силой бежит по венам, приводя организм в движение. Отголоски пряностей, корицы и других специй играются на кончике языка, и от этого непременно кружится голова. Рождественское настроение достигает апогея, тело трепещет от волшебной прогулки. Пение прохожих, живительный шум и блаженство, тёплым воском растекающееся внутри. — Люцифер, я хочу кое-что сделать, — возбужденно лепечет крылатая, сильнее прижимаясь к дьяволу. — Все что угодно, — витая в мыслях, отвечает тот. — Я хочу слепить снеговика, — молвит в ответ.       Брови мужчины подлетают вверх, и он останавливается, бросая молнии на определённо обезумевшую девушку. — Ты всерьёз собралась лепить то недоразумение, которое люди считают развлечением? — смеётся, наблюдая за полыхающим огнём в голубых очах. — Да, и, если тебя что-то не устраивает, ты можешь смело уходить, — топает ножкой и отворачивается всем телом. — Я думаю, здесь найдётся способный помочь мне доброволец.       Ревность за секунду отравляет Правителя Ада, и тот одним щелчком пальцев притягивает Уокер к себе. Впивается в покрасневшие и слегка опухшие губы, раздвигает их языком, очерчивая ровный ряд зубов. Властно хватает за шею, покрывая оголенные участки кожи короткими поцелуями, кусает за мочку уха и горячо шепчет: — Тот, кто последний добежит до той кучи снега позади нас, остаётся без кофе на ближайшие несколько дней.       «Эй!» — поддавшись гипнозу, Вики выдавливает из себя единственный писк, что мгновенно слетает с уст и теряется в громком пении северного ветра. Она изо всех сил старается сократить расстояние, подбегая к снежной башней, утонувшей в искрящемся ковре, который заполонил все вокруг. Нечленораздельно кричит и проклинает Люцифера за нечестную игру без правил, запыхавшись, добегает до финишной черты и несильно ударяет кулачком в грудь демона. Мужчина заливается смехом, перехватывает запястья проигравшей, оставляя два влажных поцелуя. Фургон с кофе окажется под окнами замка в любой момент, если того захочет Королева, а сейчас она, до смешинок раскрасневшаяся, гневается, как маленький ребёнок, не принявший поражения. Лицо её по-прежнему безупречно, и вишневые щеки придают большей сексуальности. Такая же невыносимая.       Демон без единого слова щупает голыми ладонями мокрый снег. Не пушистый, не рассыпчатый, идеально комкается и собирается в различные формочки. Уокер с прищуром наблюдает за ловкими махинациями дьявола, и, когда тот кладёт небольшой снежок на землю, начиная катать его по заснеженной земле, она радостно прыгает, хлопая красными ладонями. Не оставляет своего помощника в благом деле и черпает горсти снега, формируя шарообразную сферу. Постепенно у парочки, что сейчас была похожа на маленьких детей, получаются маленький, средний и большой шары. Вики аккуратно касается головы белого человечка и проделывает два углублённых отверстия, издалека напоминающих глазки. Люцифер втыкает две палки в снеговика, даруя бедолаге руки, а затем укрепляет места соприкосновения комьев добрым количеством бледных хлопьев. Бывшая Непризнанная отходит на пару метров от творения и клонит голову на один бок, оценивая проделанную работу по всей строгости. Мужчина медленно подходит со спины, вновь вынуждая девушку дёрнуться от резкого прилива покалывающего тепла, кладёт большие ладони на плечи и начинает массировать, наклонившись как можно ближе к возлюбленной. — Чего-то не хватает, — задумчиво произносит она и сдувает снежинки с рукавов куртки. — Чего же? — целует женское ушко в ответ. — Морковки! — Тебе очень повезло, — Люцифер достаёт из карманов чёрных брюк два овоща со съедобным сладковатым корнем. — Я спросила бы, видел ли кто-нибудь Правителя Преисподней с огородными растениями в карманах, но не стану этого делать, — пытается вытянуть недостающую для снеговика деталь из рук фокусника и дуется: — Что не так? — Отличница, тебе удалось завоевать мое сердце, — ехидно улыбается, — но это не значит, что ты так просто получишь мою морковь.       Ещё одно слово — и Уокер точно лопнет. — Нахал! — она в который раз за день топает ножкой и тянется вверх, чтобы достать нос для снежного человека. — Отдай! — Я подумаю над твоим предложением, если ты поцелуешь меня.       Быстро чмокнув ненасытного демона в губы, Вики выхватывает морковку из его рук и подбегает к снеговику, победно втыкая оранжевый овощ посередине снежного кома. Гордо откидывает волосы назад и пристально всматривается в довольное лицо своего дьявола. Маленькая, но такая приятная победа. — Пока ты судорожно украшала этого человекоподобного, ты не заметила кое-что.       Девушка скрещивает руки на уровне груди и ничего не понимает. — Маленькая Уокер каждый год мечтала оказаться в Норвегии, чтобы понаблюдать за одним природным явлением, а вместо этого она решила слепить дурацкого снеговика.       Одна из невыполненных целей в розовом личном дневнике сжимает талию и барабанной палочкой бьет по вискам. Брюнетка вскидывает голову к небу, а с губ слетает слёзное: — Северное сияние.       Это всегда казалось несбыточной мечтой. Нагретые кожаные сиденья в машине, музыка любимой группы на фоне, дополняющая сказочную обстановку до мурашек приятной мелодией. Натертые стекла автомобиля, чтобы лучше видеть приближающееся волшебство; телефон с сотнями глупых фотографий в бардачке. Лопающееся пузырьками счастье, кристальные слезинки, подобно алмазам застывшие в уголках глаз. Предчувствие поистине прекрасного и эйфория, накатывающая абсолютно неожиданно, когда пучки заряженных частиц проникают в верхние слои атмосферы и зеленоватое свечение обнимает чернильное небо с мириадами красивейших звёзд, как хлопья рассыпавшихся по всему небосводу. Серебристый снег накачали красками: пушистое одеяло сияет, переманивая небесную красоту на землю; блистает и будто дышит магией, околдовавшей все живое. Гипноз, под который попала вся природа; умелый трюк волшебной палочки; чудо. Планета перестаёт вращаться, сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки, не выдержав благолепия. Солёные ручейки стекают по щекам девушки. Ни в одном варианте возможного развития событий нельзя предугадать, когда именно тебя парализует и от восхищения перехватит дыхание. — Это так красиво! — всхлипывая, лепечет Уокер.       Сейчас они рядом: Люцифер обнимает Вики со спины, и его размеренное дыхание согревает каждую клеточку тела. Изумрудные переливы плывут по небу. Необычайные формы, изменчивость цветов и оттенков вводят в транс. Демон зарывается носом в шоколадную макушку и вдыхает цветочный аромат. Её глаза — нефритовый океан с переливающимися огоньками. Она и есть его океан. Бесконечный, глубинный и невероятно прекрасный. Утонуть в ней — блаженная смерть. Моряки отчаянно плывут к сокровищу, что теперь навеки принадлежит дьяволу, и разбиваются о скалы, которые возводит платоническая любовь света и тьмы. Крепкая, нерушимая, интимная связь окольцовывает незыблемый союз, и чувства, предел которых стёрт в порошок, прорастают из недр. Вики направляет взор васильковых глаз на неподвижно стоящего рядом дьявола, в горячих объятиях которого можно раствориться навсегда, и хлопает влажными от слез ресницами, рассматривая безупречный профиль его лица. Розоватые губы сжаты в тонкую полоску, в алых зеницах отражаются тысячи мерцающих звёзд, ветер перебирает чёрные волосы и обволакивает смоляные пряди во все оттенки полярного сияния. Оторвавшись от сказочного явления, девушка встаёт на носочки и смыкает руки на шее мужчины. Трется точеным носом о щетинистую щеку и улыбается.       Даже когда она рядом, её так не хватает.       Пьянеть от одной лишь улыбки — болезнь, капкан, ловушка, в которую демон угодил слишком быстро. Видеть, как волосы каскадом спадают с покатых плеч и шелком струятся по ровной спине, — крепчайший алкоголь. Люцифер прижимается к Вики как можно ближе и трепетно касается манящих и столь желанных губ, сливаясь в нежном поцелуе. Расцеловывает алеющие участки кожи и аккуратно поглаживает узкую талию. Мороз больше не жалит, холодный северный ветер не бьет в лицо, а небо вспыхивает сильнее, заряжаясь непомерной энергией любви. Все вокруг меркнет, пока языки сплетаются в страстном танце. Уокер упирается пальчиками в грудь демона и интуитивно вырисовывает очертания татуировок, в то время как Люцифер сминает нижнюю губу и продолжает с напором целовать девушку. Это похоже на борьбу – так сильно не хочется останавливаться. Желание стать ещё ближе теснится внутри, и в душе бушует смертельный ураган. Ненасытные. — Люцифер, — отстранившись, тихо молвит Вики, — я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я никогда бы не подумала, что один день может стать настолько прекрасным.       Мужчина крепче прижимает девушку к себе и едва слышно отвечает: — Du gjør meg lykkelig, Vicki Walker ¹