Любовь уставших лебедей.

***

      Ты видишь, как мне тяжело последние пару месяцев от того, что пишут о нас везде.       Ты видишь, как я утыкаюсь носом в подушку, отворачиваясь от тебя по ночам, чтоб не разбудить очередной непонятной истерикой.       Ты видишь, что мои нервы не просто стали не к черту, их практически не осталось вовсе.       И ты не знаешь, что делать.       Я тоже не знаю.       Мы начинаем уставать от собственной любви. От того, что по собственной глупости выставили ее на обозрение всем, кому только можно и нельзя.       Проблема в том, что выставляя, мы думали, что это лишь картинка, но что-то пошло не так.       И я не скажу, что больше тебя не люблю из-за этого, и ты тоже не скажешь, но теперь любить стало тяжело и… некомфортно?       Боже мой, как же мне жаль, что ты тоже это чувствуешь, а оттого не можешь ничем мне помочь.       Обмениваемся короткими поцелуями по утрам, ими же перед сном, а на большее сил просто не остаётся.       Мы устали и я больше не могу это терпеть.       И ты тоже не можешь.       — Родная, посмотри на меня. — тихо и ласково эти слова ластятся об мое сердце, словно маленькие котята.       Поднимаю глаза и непроизвольно сжимаюсь, зная, что ты мне скажешь настолько заранее, насколько это возможно.       Я вижу, что тебе тяжело сейчас говорить и опускаю глаза, на свои колени.       — Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, Дан. Я знаю… — провожу рукой по щетинистой щеке, выдавливая измученную улыбку.       Он поднимает усталый взгляд и тоже улыбается.       Тоже печально.       — Наверное, где-то, в параллельной вселенной, где нет всех этих камер, интернета и злых людей мы смогли бы стать счастливыми, но это… — он разводит руками, а в голосе я слышу всю его боль.       — Но это не для нас, да?       Он кивает, а я хочу плакать и сбежать куда-нибудь.       С ним.       За руки.       Начать все сначала и быть умнее.       Понять все немного раньше и успеть уберечь.       Все могло бы быть хорошо!       Могло.       Но видимо, не в этой жизни, увы.       Решаем ограничиться паузой. Но все же понимают, к чему они обычно приводят?       Я свожу на нет любую активность в инстаграме, Дан же ее даже не начинал и теперь точно не собирается.       Самое сложное решение для обоих сейчас: разъехаться.       Стойко выдерживаем и его.       Смотрю, как Дан не спеша собирает свои вещи в сумку, но не чувствую, что хочу его остановить.       От этого страшно.       Боюсь собственных мыслей, приехали. На этой ноте решаю, что пора точно заняться поиском психолога.       Дан тем временем застегивает сумку и подходит к двери, оборачиваясь ко мне.       Я подхожу к нему и обнимаю, а он роняет из рук свои вещи, прижимая меня к себе и по привычке зарывается носом в волосы.       — Дан, ты можешь мне пообещать, что мы ещё станем счастливыми? — не понимаю, что говорю, но знаю, что он единственный, кто в силах мне дать это обещание.       — Могу. Обязательно будем. Окончательно и бесповоротно счастливы. Просто нужно потерпеть. — понимаю, о чем он и выдыхая, отстраняюсь.       А Балан уходит, не попрощавшись, как всегда.       Только грустно улыбается, глядя ко мне в окно, где я по привычке за ним наблюдаю.       Черт, я так тебя люблю.       Сажусь на диван, запрокидывая голову наверх, чтобы не плакать и мысленно уже отсчитываю мгновения до того, как сбудется его обещание.       Он не мог обмануть. Он никогда мне не врет.       Ещё не знаю, что смогу убедиться в этом уже очень скоро.       Именно тогда, когда снова буду путаться в этих «сетях», а за руку держать будет уже некому.       Тогда, когда пойму, что готова собственными руками вылить на себя ещё тонну всей этой грязи, лишь бы он потом помог нам от неё отмыться.       Тогда, когда в кресле рядом будет не моя вечная поддержка и опора, а совершенно посторонний человек.       Когда совершенно посторонний человек принесёт мне кофе в дружеском жесте, а я не заметно вылью его в раковину, потому что он не знает, что я пью без сахара, но с карамелью.       Когда дрожащей рукой, снова пытаясь справиться с эмоциями, напишу ему смс:       «Я больше не могу, ты мне очень нужен.»       Когда он вернётся.       И останется навсегда.

«Посмотри мне в глаза. Ты прости мне, я сожалею… Я люблю тебя, жизнь моя, Без тепла, я тобой болею. Удержать не смогли. Мы устали, нам очень трудно… Я совсем один, ты пойми. Без любви ничего не нужно.»

«Любовь уставших лебедей» © М. Гуцериев и И. Крутой.