heavy is the head that wears the crown

когда вил приходит к нему посреди ночи, текноблейд понимает. у вила хитро прищуренные глаза с залегшими под ними кругами и дежурная улыбка на губах, и текно не может не сопоставить ее с той, которой младший брат одаривал его в детстве — во все тридцать два, настолько яркую, что ему слепило глаза. он пропускает его к себе и вил ходит по его базе, осматривает вещи, вытаскивает книги с полок и рассматривает обложки, листает страницы, а заметив знакомое имя оповещает о нем текно, и он кивает, вслушиваясь в тихие слова вила, продолжая точить свой незеритовый меч. текно помнит вила ребенком даже лучше, чем себя. он помнит его за несколько месяцев до шлатта, перед л’манбергом, помнит его таким, когда весь мир для них был ограничен их маленькой семьей. бросая взгляд на садящегося перед собой парня, все также хитро осматривающего его, он отмечает, что не узнает его. мысль эта отдается болью и заставляет голоса в голове замолчать, оставляя его одного. блейд отодвигает от себя оружие и тяжело выдыхает. текно знает, что такое война. поэтому он так отчаянно не хотел, чтобы остальные члены семьи на себе ощутили ее влияние. потому что вил не похож на себя больше.       — ты знаешь, текноблейд, — начинает он отдаленно, откладывая книгу на стол. — у погтопии никого нет. вил подпирает щеку и закидывает ногу на ногу, пока текно раскладывает боевой топор на столе.       — томми не понимает меня. он ничего не говорит, текно, но я вижу это в его взгляде. он смотрит на меня, как на безумца, — он невесело улыбается и отворачивает голову в сторону.       — отец тоже не поддерживает меня. я уверен, вести до него доходят, где бы он ни был. не то чтобы он когда-то был мною доволен… ты знаешь, текно, может быть, я действительно делаю что-то не так? ладонью вил зарывается в волнистые волосы и закрывает глаза. текно молчит, но слушает. не так, как во что говорит вил, а в интонацию его голоса.       — может быть, я неправ, — он нервно посмеивается. — может быть, шлатт действительно не заслуживает смерти. конечно, человек, который разрушил построенную мной нацию, определенно достоин жизни! который вышвырнул меня как собаку при первой возможности из мной же возведенных стен! — вил ощутимо бьет по столу кулаком, и в прерываемой лишь его голосом тишине звук оказывается довольно громким. — конечно, плохой парень я, но никак не шлатт! не шлатт, который отравил всем жизнь одним своим появлением и разрушил л’манберг! вил поднимается со своего места и снова начинает расхаживать по комнате. агрессия прослеживается в каждом движении, в каждом шаге, в жестикуляции его рук и в том, как ядовито он произносит слова. вил смеется.       — здесь больше нет л’манберга, текно! то, что я строил своими руками навсегда стерто со страниц истории! л’манберг — моя незаконченная симфония, навсегда незавершенная! что-то в текноблейде ломается где-то внутри, и он слышит это осколками битого стекла в ушах, когда глаза вила, полные отчаяния, встречаются с его собственными. он делает пару шагов в направление старшего.       — они все смотрят на меня, как на безумца, текно. на врага. все союзники погтопии, все до единого — они смотрят на меня, как на злодея. ни один из них на моей стороне. и мне все равно! все равно, текноблейд! потому что мне не за что сражаться. руки вила, сжимающие ткань одежды текно на груди, сильно трясутся. он держится за ткань рубашки так отчаянно, как будто кусок ткани может помочь ему, и текно больно видеть его таким.       — я хочу хаоса. разрухи. мне наплевать что будет с теми, кто попадет под перекрестный огонь, — в глазах вила всепоглощающая тоска. — и мне все равно… все равно, если ты не на нашей стороне… в каждом слове текно слышит отчаяние. слышит скрытое «на моей стороне», «помоги мне», «не оставляй меня совсем одного». вил замолкает на какое-то время, а затем утыкается лбом куда-то в ткань рубашки на груди. его голос звучит устало.       — …пока ты помогаешь мне сеять хаос, мне все равно, на чьей ты стороне… и текноблейд знает, что это ложь. ему не все равно. поэтому в какой-то момент он усаживает младшего брата на кровать и садится рядом. разрешает завернуться в свой алый плащ и положить голову на плечо. текно остается рядом и позволяет вилу отдохнуть рядом с собой до самого утра, как когда-то давно, потому что он доверяет ему все также сильно. и текноблейд, несмотря ни на что, делает точно также.

***

оглядываясь назад, бог крови старается заглушить удушающее чувство потери. да, вилбур доверял ему. но не настолько сильно, чтобы рассказать текно, что он собирается навсегда уйти вместе с построенной им же нацией. и эта рана болит сильнее тысячи вогнанных под ребра мечей.