Forget me...

Я не представляю себе этот мир без тебя... POV Астрид Ммм... Наверное, нужно что-то сказать? Что ж... Мне больно. Везде. В затылке, в плечах, в локтях, в запястьях, в ребрах, в коленях, в лодыжках. В ушах уже минут пятнадцать стоит оглушительный звон. Я не хочу ни о чём думать. Ни о вчерашнем, ни о Контроле, ни об Иккинге, ни о том, что лежу на потертом диване и смотрю в серый потолок незнакомой комнаты в совершенно незнакомой квартире. Какая разница, где я? Какая разница, что было вчера? Даже если я знаю ответы на эти вопросы, я всё равно ничего не могу сделать. Не хочу давить на жалость, но мне просто некуда больше бежать. Ну вот правда. Моё прошлое спалил какой-то человек, которого я не знаю даже в лицо. Соответственно, и будущего никакого у меня нет. Зато, есть настоящее. А точнее - этот бесконечный ад, который также когда-нибудь исчезнет, и тогда я исчезну вместе с ним. Ну а пока... От боли сложно дышать, раны на руках горят просто нестерпимо. Жаль, что мне уже всё равно на это. Пусть хоть на части разрывает, мне уже не почувствовать себя живой. Вроде бы, до всего этого безумия, я никогда не плакала от боли. Вот это была настоящая жизнь... По крайней мере, мне так казалось. Дура! Какая к чертовой матери жизнь?! Где ты видишь жизнь? Она тебе приснилась, ИДИОТКА!!! Аха-ха. Даже смешно. Когда-то, мираж того, что я действительно живая имел для меня какой-то смысл... Пфф, что, что это за бред?... Теперь, я знаю правду. Я - всего лишь жалкое, бесполезное, неживое существо, которое создано для того, чтобы об него вытирали ноги. Мою склизкую, никчемную жизнь, права и свободу уже вышвырнули в мусорный бак за ненадобностью. Единственное, что осталось от меня - это тело, с которым давно уже пора сделать тоже самое. Что с этим делать? Правильнее спросить: зачем мне что-то с этим делать? Вот просто: зачем? Для чего мне тратить свои силы и пытаться избежать смерти, если это - совершенно бесполезно? Если этого абсолютно никак не избежать? Я - тело. Я умру. От поезда, от Контроля или от чего-то другого. Без разницы, от чего именно. Нет смысла рыпаться. Фанфик - это не жизнь, в которой твой выбор определяет конечный итог. Здесь выбор есть только у Автора. А я и окружающий меня мир - всего лишь плод чьего-то больного воображения. И мы - пустышки. И у нас здесь нет абсолютно ничего. - О Господи... Т-ты в порядке? Мои брови машинально сдвинулись. В смысле. Что значит, "в порядке"? Что ты имеешь ввиду?.. Послышались тихие шаги босых ног и на край дивана, на котором лежало моё тело, присела светловолосая девушка с перепуганным лицом и большими глазами. - Я - Рапунцель,- тихо промолвила она, смотря на меня. А, ещё одна диснеевская пластмасска... Здорово. - Слава Богу, ты очнулась! Я так переживала за тебя! Тебе... Тебе что-нибудь принести? Я продолжала смотреть сквозь неё, не шевелясь. Во рту было сухо, кисло и противно. Наверное, нужно было попросить у этой девчонки немного воды. Только зачем? - Астрид, пожалуйста, не молчи,- на выдохе опустив плечи, умоляюще прошептала та.- Просто скажи, что нужно, я сделаю... Она продолжила что-то говорить своим тихим, срывающимся на шёпот голосом, но я уже не слышала. Хофферсон совершенно не волнуют чувства других людей... Она ведёт себя глупо и вызывающе... Просто представь, что её нет... Если ты не уничтожишь себя сам, это обязательно сделает кто-то другой... Ты ему больше не нужна... Наши отношения с самого начала были фальшью, постановщиной!.. Что ты со мной сделал?.. Ты с-сломал мою жизнь, зачем?.. Как же меня тошнит от тебя, Хофферсон… Нет, нет, нет, пожалуйста… Только не она... Из тягучего омута воспоминаний меня вывела Рапунцель. Не знаю, что она увидела в моем лице, но когда она взглянула, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Я понятия не имею, как это произошло. Рапунцель просто приблизилась, и через секунду мой нос уткнулся в её волосы. Она что... Мои глаза ошеломленно распахнулись, когда я поняла, что она обняла меня. - Астрид, я знаю, каково тебе,- приглушенно заговорила Рапунцель, осторожно прижимая меня к себе, как будто я могла развалиться от одного прикосновения.- Тебе невыносимо в этом мире, настолько невыносимо, что не передать словами... Но ты не мертва. Ты жива, Астрид! Ты помнишь свою первую жизнь! И ты здесь только потому, что сможешь справиться. Пожалуйста... Пожалуйста, просто дай мне помочь тебе... Я застыла в её объятиях, не в силах пошевелиться от оцепенения. Что происходит? Н-неужели, я жива? Но что произошло? Где я? Что с Иккингом и... Эльзой? - В-во... Д-ды...- с трудом прошептали засохшие губы, и я не узнала в этом хриплом, скрипучем шелесте свой голос. Я словно разучилась говорить.- Во-о... Д... - Воды?- резко отстранившись, взволнованно уточнила Рапунцель. Я едва нашла в себе силы кивнуть.- Сейчас! Секунду! Только не беспокойся! Она вскочила с дивана и моментально пропала из поля моего зрения. А я продолжала сидеть и бессмысленно смотреть вперёд в полной тишине. Воздух, вязкой субстанцией проникающий в мои легкие, почему-то казался отравленным. Горло сжималось после каждого вдоха, это было ужасно. Что происходит... Судя по звукам, Рапунцель завернула за угол. Спустя секунду, оттуда послышались голоса. - Воу! Что у нас за кипиш? - Она очнулась, Мерида! - Ну... Классно. - И даже воды попросила! - Ух ты. Вдвойне классно. - Да, это просто замечательно, но... Кажется, есть одна проблемка... - О-о-о, чудесно! Давно у нас не было проблем! - Не начинай, я тебя умоляю. Я вообще-то серьёзно! - А я, думаешь, шутки здесь шучу? Выкладывай давай! - Ну... Я ещё не совсем уверена, но, кажется... У неё слом. - Ам. Круто. И что? - Тебя совсем ничего не смущает?! - Рап, это должно было произойти! - Я знаю, но... Если пойдёт глубже? Если она не оклемается... Я замерла, краем уха вслушиваясь в голоса за стеной. Судя по всему, один из них принадлежал Мериде. Она тоже здесь... Подумав об этом, я ощутила некое облегчение. Я старалась не думать о тупой, ноющей боли в затылке, шее и спине, но она всё возрастала, заставляя меня ерзать в тщетной попытке от нее избавиться. Внезапно, в коридоре раздался щелчок дверной ручки и шаркающие шаги босых ног. - Джек!.. Рапунцель и Мерида быстро вышли из кухни, чтобы встретить друга. - Почему так долго? - с любопытством спросила рыжеволосая без намека на раздражение. - Пришел бы побыстрее, если бы два чемодана и собака! - спокойно отозвался мальчишеский голос с ноткой иронии. Послышался приближающийся цокот когтей по полу, и в комнате, шумно принюхиваясь, возникла пятнистая собака. - Громгильда! - хрипло воскликнула я и радостно приподнялась, вызывая в себе ещё большие судроги. Увидев меня, Громгильда громко тявкнула и, поскуливая, ринулась ко мне с лобзаниями. Я обняла ее за шею одной рукой и осторожно выставила другую, чтобы своей слюнявой радостью собака не сломала мои исцарапанные асфальтом ребра. Переговариваясь вполголоса, в комнату зашли Мерида, Рапунцель и бледный светловолосый парень, в котором я сразу узнала Ледяного Джека - мальчишку-проказника из нашей студии. - Дом, в котором ты жила, принадлежал Хансу,- без лишних приветствий и предисловий произнёс он.- Я забрал Громгильду и твои вещи. Придется тебе остаться и жить вместе с нами. Я непонимающе вытаращилась на пацана. Что? Что он только что сказал?! Осмыслив сказанное, я опустила лицо и уткнулась носом в ее густую, жесткую шерстку. Значит, я была содержанкой в доме своего любовника... Ну конечно, этого стоило ожидать. Глупо было надеяться, что мне хоть что-то достанется даром. Задумчиво глядя поверх спины Громгильды, я вдыхала прелый и сухой запах ее шерсти и благодарила судьбу за то, что она не лишила меня собаки. Я еще сильнее прижала ее к себе, и мне вдруг очень захотелось верить, что она понимает, что я испытываю. Снова вспыхнувшие болью царапины напомнили мне события прошлой ночи. Арена, "я" из прошлого, запуганная мордочка моего дракона и нестерпимая вспышка ненависти, разорвавшая меня изнутри... Три слезы неудержимо скатились по моим щекам и скрылись в шерсти Громгильды. Я уткнулась лицом в ее теплый бок, чтобы скрыть судорожное подрагивание плеч от ребят, в молчании замерших у двери. Он, этот автор... Заставил меня убить... Они молчали, но я кожей ощущала на себе их взгляды, полные горькой боли. Боли, что всё это время копилась у меня внутри. Наконец, Громгильде надоело обниматься. Она решительно спрыгнула с дивана и принялась с интересом обнюхивать помещение. "Никогда не видела ее такой спокойной",- пронеслась в голове мысль. - Вставай,- вдруг сказала Мерида и решительно подошла к моей постели.- Вставай, хватит плакаться. - Нет. Не могу,- отчаянно завертела головой я, поспешно вытирая мокрое лицо трясущимися от боли руками. - Вставай,- непреклонно продолжала настаивать Данброх и вдруг вздернула меня на ноги. Мир вокруг меня завращался в безумной пляске, взгляд расфокусировался. - Нет, нет, не надо...- с трудом шевеля языком, выдавила я, но подскочившие к горлу внутренности заставили меня замолчать. Почувствовав сильный позыв, я обхватила живот руками и непроизвольно согнулась пополам. Всё крутилось с бешенной скоростью, пока я тяжело дышала в тщетной попытки прийти в себя. - Астрид...- обеспокоенно начала было Рапунцель, но из моего горла внезапно вырвался характерный звук, и она умолкла. Мерида поспешно отпрыгнула от меня. Я изо всех сил сжала дрожащие от слабости губы, борясь с тошнотой, но не получилось, и я снова согнулась над полом. - Спокуха,- донесся до моего затуманенного сознания нервный голос Джека. Он метнулся в сторону и исчез в неизвестном направлении. - Прости, прости меня,- залепетала Мерида, осторожно усаживая меня на диван. Я с трудом вытерла стекающий со лба холодный пот. Моё тело обмякло и тряслось, как в лихорадке, перед глазами всё плыло. Но, чем больше я старалась сосредоточить взгляд, тем сильнее моё горло сжимал тошнотворный спазм. Сквозь мои губы вырвался слабый стон, но он прервался, как только руки Рапунцель приставили к ним кружку. Прохладный чай с терпким, травяным запахом полился по моему подбородку, и я с трудом заставила себя глотать всё, что попадает в рот. Осушив кружку до дна, я обессиленно закрыла глаза и привалилась к спинке дивана. Приглушенные голоса Мериды, Рапунцель и Джека всё больше отдалялись, и в голове промелькнуло пьяное осознание, что я опять падаю в обморок. Шершавый язык Громгильды приводит меня в чувство, и я медленно приоткрываю невыносимо отяжелевшие веки. Пока я усиленно моргаю и тру глаза, пытаясь снять с них навалившееся напряжение, перед моим взором вырисовываются очертания чужой комнаты. Задернутые шторы погружают ее в темноту, но по тонкому просвету между ними я понимаю, что на улице уже совсем светло. Увидев, что я наконец проснулась, Громгильда радостно обнажает язык и, взволнованно дыша, принимается молотить по мне хвостом. От возникшей щекотки мои ноги непроизвольно содрогаются, и я чувствую, что слабо покалывающие царапины стянуты бинтовыми повязками. Ёрзающая на мне собака затрудняет мое дыхание и сильно давит на живот. Пыхтя от напряжения и шепотом бормоча какие-то ругательства, я пытаюсь скинуть с себя ее тяжелую тушку. Мои шевеления вызывают у Громгильды явное недовольство и она снисходительно спрыгивает на пол, позволяя мне перевернуться на бок и отдышаться. Это действие далось мне с трудом, первязанные бинтами мышцы мгновенно отозвались болью. Спать хотелось нестерпимо, поэтому я неуклюже накинула на плечи смятый в ногах плед и уткнулась лицом в сгиб локтя. От моей кожи идет зловонный запах пота и блевотины. Я морщу нос и сглатываю, тщетно пытаясь избавиться от тошнотворного привкуса, поднявшегося из недр желудка в горло. За стеной вдруг раздалось методичное постукивание ножа по доске, до спазма напоминающее топот. Тот самый топот... Я покрепче зажмуриваю глаза, пытаясь не обращать внимания на крики жаждущих крови викингов, с каждой секундой всё громче наполняющие мое сознание. На темно-красной, практически черной пелене перед глазами вдруг возникают жидкие зеленые пятна, и мой желудок вновь сжимается. Понимая, что его содержимое вот-вот вырвется наружу, я спешно отбрасываю с себя плед и вскакиваю на ноги, не обращая внимания на головокружение и сопротивление конечностей. Мои колени почти сразу начали интенсивно подергиваться, пока я неуклюже передвигалась в сторону двери. - Астрид! - раздался из кухни удивленный и обрадованный возглас Рапунцель, когда я, держась за стены, протиснулась в узкий коридор. С трудом добравшись до прихожей, я нащупала в темноте дверную ручку и спустя секунду оказалась в крохотной ванной, освещенной слишком резким светом. В глазах потемнело от нахлынувшей слабости, и я бросилась к раковине. Однако, попытки извергнуть хоть что-то из пустого желудка оказались провальной идеей. Часто и неглубоко дыша, я покачивалась из стороны в стороны и пыталась загнать дурноту обратно. Пальцы сами нащупали кран. Пригоршни холодной воды обожгли лицо, немного приведя меня в чувство. Если это состояние можно так назвать... Пока я вслепую нашаривала полотенце, в сознании снова всплывали отвратительные картины, от который горло сжимало похлеще, чем от Контроля. "НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЕГО ДРАКОНА!!!...." Сердце отчаянно заныло, а я никак не могла понять... Как я ещё не сошла с ума? Или я уже потеряла рассудок, просто не замечаю этого? И как мне удаётся жить со сломанными рёбрами? Не знаю, почему, но мне казалось, что у меня сломаны ребра. Нет, боли там не было. Просто какое-то внутреннее ощущение, что кто-то ударил тебя в грудь и кости треснули. Дрожащими от слабости руками я с трудом стянула себя рваное, засаленое платье придурочно-розового цвета и отбросила его на пол. Пока я сбрасывала с себя кокетливо-кружевное нижнее белье, в голове внезапно возникла глупая мысль. Автор поменял декорации и одежда на мне поменялась. Но куда в тот момент делось то, что было надето на меня до этого? Когда трусы и лифчик оказались на полу, я вспомнила, как Рапунцель обняла меня, и ко мне словно вернулись чувства. Равнодушие ко всему исчезло. Как ей это удалось?.. Поморщившись от боли под неудобными повязками, я подумала, что эта златовласка зря вытащила меня из депрессии. В таком состоянии, я хотя бы не обращала внимания на раны... Кафельный пол холодил пятки, и я поспешила забраться в ванную. НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ.... Я резко зажмурилась и свистяще вдохнула сквозь зубы, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Я - всего лишь жалкое, бесполезное, неживое существо... Теперь, я знаю правду... Я знаю... Знаю правду.... Правду... Стены накренелись и медленно стали падать на меня. Твёрдость под ногами ушла куда-то в сторону. Мир резко сжался до одной точки. АСТРИД, ТЫ ЖИВА!!! БОРИСЬ!!! Я вцепилась руками в волосы и сжалась. Плечи заходили ходуном, словно из моей груди что-то пыталось вырваться. Из горла сорвался сдавленный вопль и я без сил рухнула на дно ванны. Слёзы брызнули из глаз и обильно побежали по щекам. От рыданий перехватывало дыхание. Я не могу так больше... - Гр... Гр... Гром...- причитала я и снова плакала, крича от горечи. Они заставили меня убить своего дракона... Они заставили меня отказаться от своего счастья... Они заставили меня стать чертовой стервой... Они убили меня и мою семью... - Что же ты медлишь?! - закричала я, оглушая себя собственным криком.- Это же так просто!!! ЗАКОНЧИ ЭТО СЕЙЧАС!!! НУ!!! ДАВАЙ!!! Сотрясаясь всем телом, я повалилась на бок. Руки и ноги начали протестующе пульсировать, повязки натянулись. Я лежала, сжавшись в судорожный комок, завывая и колошматя кулаками дно ванны. ... Астрид не знала, сколько прошло времени, прежде чем она сорвала голос от рыданий. Девушка по-прежнему представляла собой неподвижный комок посреди белых, кафельных стен. В какой-то момент, она моргнула, и безжизненный взгляд, упертый в одну из них, вдруг осмыслился. Астрид почувствовала ноющую боль в затекших от неудобного положения конечностях, ободранная кожа под повязками начала неприятно печь. Твердый пол упирался в лопатку, вызывая ещё больший дискомфорт, но Хофферсон снова канула в холодную бездну равнодушия. Только на этот раз в её голове было темно и тихо. Никаких самоуничижительных мыслей, никаких рассуждений о Контроле и безысходности, о своей никчемной ничтожности. Астрид просто молчала и слушала тишину, глухо отдающую в голове. Даже звона в ушах её лишили. И всё-таки, взгляд её осмыслился, а значит, время забвения истекло. По-прежнему ни о чем не думая, Астрид неуклюже встала и испытала странное чувство, словно поднялась на ноги впервые за несколько лет. Словно очнулась в новом теле, незнакомом и совершенно чужом. Ноги девушки дрожали от напряжения, с трудом удерживая на себе вес её тела. Хофферсон заторможенно подняла голову и остекленело уставилась на продолговатый кран, блестящий в резком свете лампы. Это яркое свечение и переливчитые блики на его поверхности притягивали её взор, словно мотылька, летящего на пламя. Всё ещё пребывая в трансе, Астрид завороженно поднесла руку к крану и невольно вздрогнула от прикосновения к металлу. Струи воды средней мощности с шипением обдали Астрид в живот, заставляя её мышцы болезненно сокращаться. Девушка с непонятным интересом в глазах наблюдала, как ручейки щекотливо змеятся по её ногам, образовывая под ними прозрачные лужи. Взлохмаченные волосы Астрид быстро намокли и потяжелели. Машинальным движением девушка опустила кран на дно ванны - вода ударила в стенку, - и подняла руки, дабы расплести колтунистую косу, больше напоминающую шерстистый валенок. В голове царила безмятежная пустота, и это странное отсутствие каких-либо мыслей очень понравилось Астрид. Сполоснувшись, она с той же неловкостью в движениях выбралась из ванной и только сейчас заметила на небольшом туалетном столике стопочку аккуратно сложенной одежды. Не смотря на туман, плотно забивший сознание, девушка могла покляться, что раньше тут её не было. Может, кто-то из ребят оставил?.. Светлые джинсовые шорты хорошо сели на девушку, а вот футболка цвета хаки оказалась маловата в области груди. Кинув взгляд в зеркало, Астрид непроизвольно поправила спутанную копну мокрых волос и неспешно покинула в ванную. Доносящиеся из кухни негромкие голоса Джека, Рапунцель и Мериды моментально замолкли, стоило девушке появиться в коридоре. Подняв голову, Астрид столкнулась с тремя парами глаз, обращенных к ней: круглыми и зелено-голубыми, сверкающими льдисто-серыми и большими зелёными. Что читается во взглядах этих ребят? Безразличие? Жалость? А может, испуг? Было глупо полагать, что они не слышали её истерики. Только теперь, в сознании Астрид плыли туманные облака, сквозь которые нельзя было разглядеть ни одной мысли. - Астрид... ...А это оказалось очень просто - уйти, не выслушивая глупых вопросов о самочувствии и голоде. Сделать два шага в сторону комнаты, открыть дверь, проскользнуть внутрь и скрыться, не дав Рапунцель договорить. Астрид сделала это легко и просто, словно имела право распоряжаться своими действиями. Словно и не было никакого Автора и его проклятого Контроля... Астрид машинально легла на диван и закрыла глаза, но заснуть ей так и не удалось. Даже когда на кухне погасили свет, даже когда Громгильда перестала скребстить под дверью. Сон никак не шёл. Но и на это Астрид было совершенно всё равно. Дни потекли бесконечной, бетонно-серой вереницей, за самотеком которых Астрид наблюдала словно со стороны. Время безразлично проходило мимо неё, не оставляя после себя абсолютно ничего. Ребята почему-то не спешили идти с ней на контакт - даже Рапунцель, по началу оставляющая на тумбочке тарелки с бульоном, постепенно перестала это делать. Видимо, осознав, что это бесполезно. Хотя, возможно, кто-то из них и пытался завести разговор, только Астрид всё пропускала мимо ушей. Она будто забыла про их существование... Однако, словно по привычке, девушка продолжала посещать университет. Во время занятий, она машинально записывала слова ректора и бездумно глядела в окно. Иккинг и Эльза тоже словно стёрлись из её памяти. Встречая вечерами сидящих на кухне Джека, Мериду и Рапунцель, Астрид без какой-либо реакции уходила к себе, падала на диван, не имея сил даже снять с себя кеды, и исчезала в темном забвении без сновидений. Но, как известно, всему приходит конец. Вопреки депрессии Астрид, на улице было по-летнему душно и солнечно, а в просторных коридорах университета всё также кипела жизнь. Толпа как всегда чересчур оживленных студентов негативно отнеслась к девушке, шатающимся столбом стоящей посреди коридора, - поэтому, очень скоро Астрид была впихнута в пространство у подоконника, где её и обнаружили "закадычные подруги". Забияка и Хедер, не переставая крайне глупо хихикать, несли что-то про моду и вечеринки. В общем, банальная чушь избалованных девиц, как, впрочем, и ожидалось. Хофферсон, бездумно наблюдающая за их механическими жестами, начала улавливать в поведии своей "свиты" признаки Контроля. В глазах девушек не было ни одной мысли, а их речь была сбивчива, улавливались только редкие обрывки фраз - возможно, Автор решил не прописывать разговор. Однако, никакой жалости, сочувствия и понимания эти симптомы не вызвали. Блондинка по-прежнему ничего не чувствовала, словно робот, которого отключили. Ненадолго. Разряд тока молниеносно пронзил тело и пробежал по нему, сковывая незримымм цепями. Сбоку что-то кольнуло, дыхание перехватило, горло сдавило. Мышцы сжались судорогой от напряжения. Сердце бешено забилось в груди. Воспоминание об убийстве Громгильды обожгли пульсирующее сознание, и Астрид внезапно вырвалась из вязкого болота безразличия. Ей в одночасье захотелось кричать, рыдать и нестись сломя голову куда угодно, лишь бы Автор немедленно, сиюминутно разжал хватку. ..К такому нельзя привыкнуть. Не умеет человек к такому привыкать. Осознание собственной беспомощности лихорадочно забилось у неё в груди, побуждая к немедленным действиям. Пытаясь перебороть Контроль, девушка с титаническим трудом заставила себя напрячься ещё больше и всерьез заопасалась, что мышцы разорвутся, не выдержав нагрузки. Орать захотелось ещё больше, но на этот раз - от боли. Хедер и Забияка, естественно, не замечали мучительных потуг подруги, продолжая самозабвенно обсуждать Дагура и Эрета - объектов своего воздыхания. Стремительно теряя силы, Астрид продолжала сопротивляться, хотя мир вокруг уже поехал куда-то в сторону. Внезапно, кто-то тронул её за плечо. - Эй, Хофферсон. Негромкий, но решительный голос Эльзы заставил "свиту" презрительно зафыркать и одарить стоящую за спиной Хофферсон девушку высокомерными взглядами. Сердце Астрид забилось с новой силой, тоже сжимаясь в тисках Контроля. Ее пробила лихорадочная дрожь, внутри всё похолодело и съёжилось от осознания того, что этот психопат может сделать с ней всё, что захочет. Держать хватку оказалось бессмысленно. Она в полной власти Автора и не сможет выдержать натиск его воображения. Стоило отчаявшейся девушке чуть-чуть ослабить сопротивление - незримая сила тут же нацепила на её лицо самодовольную улыбку стервы и заставила медленно обернуться, изящно оперев руку на бедро. - Чего тебе, идиотка? - сладко-ядовитым голосом пропела Хофферсон, и её снова бросил в жар от охватившего ужаса. С каменным, чуть безразличным лицом платиноволосая подняла над её головой пластиковый стаканчик с кофе и равнодушно перевернула его. Забияка и Хедер ошеломленно взвизгнули, когда густой напиток темно-шоколадного оттенка пролился прямо на волосы Хофферсон. Которая, сдавленная Контролем, тут же начала истошно вопить. Благодаря этому, вокруг них очень скоро собралась внушительная толпа зевак. Каппучино обжигающими ручьями струилось по красному лицу Астрид, оставляя на одежде тёмные пятна. "Как странно. Не думала, что это так больно..." - Это - за погром в ресторане,- хладнокровно произнесла Эльза, с нечеловеческим спокойствием игнорируя возмущенные вопли Забияки и Хедер. Услышав эту фразу, облитая с ног до головы Хофферсон растерянно подняла на неё глаза. POV Астрид Эти слова, отозвавшиеся эхом в моем сознании, заставили меня вмиг забыть о боли. Что-то начало взволнованно пульсировать в моей памяти, словно пробуждаясь от долгого сна. Контроль неожиданно разжал свою хватку, но, к моему удивлению, на этот раз я смогла удержаться на ногах. Это - за похищение. Иккинг... Беззубик... Полет... Это - за то, что напугал! Удар... Кулаком... В плечо... Повинуясь внезапному порыву, я собрала ладонь в дрожащий кулак и со всей силы саданула непроницаемую Эльзу по предплечью. - А это - за всё остальное,- тихо выговорила я вертевшуюся в голове фразу, едва ворочая опухшим языком. Вопли "свиты" и шепотки зевак тут же смолкли. Всё уставились на меня, с затаённым дыханием ожидая продолжения скандала. - Надо же. Я ждала от тебя большего, - изящно выгнув бровь, холодно уронила та, не шелохнувшись и не поморщившись от моего удара. Зеваки снова подняли галдеж. Я поняла, что Контроль может вернуться в любой момент, я, спотыкаясь, в смятении попятилась назад. Но сбежать мне так и не удалось. Мышцы неожиданно ослабли, пол резко поднялся и врезался мне в лицо, после чего сознание снова заволокло непроглядной, дымчатой мглой.