Конец всем чувствам одной души, или нет?

      Зайдя в комнату, которую тут же закрыл на замок, поставив барьер на всякий случай, телеведущий расположил тирана на постель, накрыв одеялом. Он заметил, что на тумбе была полупустая баночка с какими-то таблетками, который тот наверное уже принимал, вот только эффекта этого не дало или же оверлорд заставил того слишком сильно нервничать, что красноволосому делать категорически нельзя. Особенно если учесть его нервный срыв несколько месяцев назад. Взяв пару штук, он материализовал стакан с водой, чтобы демону было проще принять содержимое и это подействовало. Он принял лекарства без колебаний, что не могло обрадовать Вокса, который терпеливо ждал пробуждения тирана, вытирая пот с лица.

***

— Да, ты самая лучшая моя игрушка, Аластор! — говорил любитель яблок, входя в податливое тело, которое ранее накачал возбудителями. Трахая его сейчас раком, он разрывал девственную, никем не тронутую дырку слабейшего в иерархии оверлордов. — Прек~ах…тите Ваше Величество… Пожалуйста… — умолял Ал, который чувствовал, как болезненней становится с каждым толчком, а всякие игрушки добавляли лишь больше отвращения и боли. Боль, пронизывающая всё тело, что не в силах больше встать как привычно. Боль, ломающая разум безумца, постоянно лгя и теша себя надеждами, которые скорее всего не сбудутся. — Ну уж нет! Мы ведь только начали, мой оленёнок… — приторно сладко произнёс блондин, держа в руке свечу, воск который стал падать на спину, стекая по сероватой кожи, радиоведущего, заставляя его болезненно простонать.       Эти мучения по истине были самым отвратительным, что тиран испытывал в своей жизни. Он ненавидел это времяпровождения из-за одного случая в мире людей, где он был беспомощен… Впрочем, у судьбы дурные вкусы, раз решила так над ним поиздеваться, напомнив смутное прошлое, которое почти исчезло в его памяти, если бы не эти события…        Его приёмный отец, который их приютил по характеру, был жестоким и безжалостным человеком, хоть и на публике прикидывался доброжелательным, а мать всё время ходила в одежде прикрывающее руки и шею, продолжая улыбаться своему ребёнку. Правда никто не знал, что ночью он жестоко насилует её во всех планах, пытаясь сломить. И когда у него это получилось, она покончила с собой, оставив лишь короткую записку сыну с извинениями… Насилие пало на него в большей мере и красок, состоящей в основном из алой, собственной крови и криков, где после следовало лишь больше пыток и унижений…       Снова он вернулся в эту комнату, где спину сильно жжет, но тот больше не заплачет, ведь влага вся уже давно ушла, как и чувства обреченности, оставив на подносе лишь апатию, которая давно не посещала его… Однако раскаленное под огнём холодное оружие начало медленно вырисовывать свои узоры на спине, причиняя невыносимую боль, наполненную бесконечными и незабываемым для короля вскриками, от которых его член становиться больше и твёрже. — Запомни, ты только мой, Радио-Демон. — сказал Люцифер, повернув лицо радиодиктора к себе, хищно улыбаясь.

***

Аластор распахнул свои глаза, жадно глотая воздух. Вновь эта комната, вновь он в ней не один. Страх запеленал все возможные предположения о побеге, оставляя его наедине с моральной смертью. Он, упав с постели, стал зарываться в угол, дабы слиться с чернью, что последний ему не позволил крепко обняв.       Сильные удары, крики отпустить, маты слышались сейчас из комнаты Радио-Демона, пока тот не обнял в ответ, заплакав, зарывшись в одежду телеведущего. Однако частое бормотание, неровное дыхание внушало Воксу ещё больше причин для беспокойств и переживаний. — Ты как? — спустя несколько минут тишины, прерывающих болезненными всхлипами, спросил Вокс, начиная поглаживать парня по голове, ведь во всех фильмах это обычно помогало главным героем хоть немного успокоится. Хрупкие руки крепко схватились за его плащ не намериваясь отпускать, чему он не был удивлен, понимая, что тому нужно время и спокойная обстановка. Однако Ад предоставляет всё с точностью наоборот. — … Тебе не положено знать!.. Не положено… необязательно… ты мой враг… а враги никогда… не интересуются состоянием своих соперников… никогда… никогда… — полушепотом отозвался собеседник, который сейчас сильно дрожал, как и голос в его речи. — Прости, видать я какой-то херовый у тебя враг…… Я…черт, опять всё испортил… Но в этом есть и твоя вина знаешь ли! Я пытаюсь тебе помочь, правда. Однако ты каждый раз отклоняешь мои жесты, игнорируя или же намерено не принимая чужую помощь. Да, я враг, как ты меня считаешь, но давай оставим всё наши разногласия на потом, ладно? — впервые он, главная звезда всех электронных реклам и технологий, говорил дрожащим и очень неуверенным голосом, заставляя, красноволосого вынырнуть свою голову из рубашки, посмотрев в его сторону. — Как мы оставим наши разногласия, если оно прямо на лицо! — сказал тиран, который презирает новейшие технологии, стремительно затмевающие старые, как его любимое радио. — Ну это легко исправить, милый. — ответил грешник, как вместо привычного телевизора появилась нормальная голова человека, правда глаза оставались прежними. Волосы были чёрными, вульгарно играясь под тусклый светом, словно сегодня какой-то праздник. — А? — не проверив в увиденное, вымолвил олень, дотронувшись до его лица своей хрупкой, но длинной ладонью, он которой веяло легкой прохладой. — Сказал бы сразу с чего начинать наши мирные беседы, а то тебя так просто не поймёшь, чертово радио. — отозвался собеседник, который смотрел прямо в алые очи, смотрящие на его лицо с неподдельным интересом. — А, ага… прости… — немного загрустив, отозвался Ал, обратно уткнувшись в рубашку, вдыхая запах дорогого одеколона, который, не зная каким способом, отгонял от плохих мыслей и припадков, проявляясь заметно чаще. — Да, ничего страшного. Не грусти. — говорил демон, продолжая поглаживать шелковистые, как огонь, багровые волосы. — Хорошо… — не вынимая головы, отозвался каннибал, который наконец более менее восстановил своё дыхание, как и дрожь по всему телу. — Тебе сейчас надо с чем-нибудь помочь? — спросил оверлорд, рассматривая виднеющиеся из-под пижамы бинты, которые стали немного кровавыми, что вызвало в его душе ненависть к тому, кто посмел такое сотворить с этим демоном.  Его и так уже замучили кошмары, как и тяжелое бремя жизни. — М… Нет, спасибо. Сам справлюсь. — ответил красноволосый не желающий причинять тому ещё больше неудобств и трату времени. — Ладно, я тогда пойду, чтобы не мешать. — сказал Вокс, разорвав объятия, расположил того на постель, немного поглаживая по голове. Он старался не задевать его ушей с рогами, зная, что они через чур чувствительны. — Угу… — покраснев до шеи, ответил Аластор, для которого было в новинку, что о нём переживают и беспокоятся.        Проводив телеведущего взглядом до двери, он шумно вздохнул и стал собираться за лекарством, одев свой привычный костюм. Выйдя из комнаты оленёнок направился на выход из отеля, но перед этим немного поговорив с персоналом, который ещё полностью не осознавал насколько тот это всё плохо переносит.       Улица встретила своим приторно-гадким воздухом, который стал таковым благодаря машинам и чрезмерному курению с пренебрежительным отношением к природной среде. Он уверенной походкой и улыбкой на пол лица направился в сторону аптеки и, купив всё нужное собирался обратно, как его впечатал в стенку демон, который давно искал способ отомстить. — Оу, какие демоны нынче встречаются на улице! — сказал Валентино, выпуская свой розоватый дым прямо в лицо тирану, вызвав у того приступ кашля, а после грешник уснул, снова став жертвой хищника, который без промедления изничтожит остатки, постепенно расклеивающие на разные кусочки именуемым в психическом понятие «я»…