Конец всем чувствам одной души, или нет?

      Аластор проснулся, когда его немного потрепал по плечу Вокс, который звал его. Нормально расположившись в своём кресле, он зевнул, протирая глаза, чтобы прогнать остатки сонливости. Телеведущий всё это время посматривал на него, не следя за дорогой, ведь это более было не обязательно, ведь стояли на маленьком холме, вдоль резвящейся реки, где по одному краю располагались камыши, ведущие в дремучий лес, покрытый снегом. Кстати само небо на удивление было просто неотразимым, ведь единожды радиоведущий взглянул на него и больше был не в силах отвести свой взор от этой красоты.        Небеса были не тёмно-алые, а как в мире людей, тёмно-синими также там преобладали такие цвета как сиреневый, салатовый и белый, образующий некогда млечный путь, которого в этом мире быть не должно. Да и он никогда не видел его при жизни. Звёзды заполнили всё пространство, игриво светясь, а некоторые даже падали. По реке летали светлячки, освещая камыши, которые смотрелись как на земле. Но что больше всего шокировало Радио-Демона и Теле-Демона, так это неожиданное нахождение после нескольких часов табуна оленей. Они были большими и сильными, а ещё со стороны выглядели гордо, несмотря, что перед ними сильнейшие демоны. Своим покрасом они были идентичны с каннибалом, если бы не те события, из-за которых он утратил свой привычный алый цвет.       Неуверенным шагом Аластор направился к ним затаив своё дыхание, боясь спугнуть столь очаровательных существ, а Вокс молча смотрел на это, не пытаясь что-либо предпринять, ведь сейчас возможно он отыскал ниточку, которая вызволит демона из тюрьмы, заточившая его душу, оставив лишь пустую оболочку, как сейчас. Самый большой олень пошёл ему на встречу, который был выше того на две головы, однако тирана это никак не напугало. — …П-привет… — очень скромно поздоровался радиоведущий, стоя напротив оленя с большими ветвистыми рогами, который после его слов сделал поклон, словно давая разрешение тому прикоснуться, что бывший оверлорд сделал.       Мягкая шерсть ласкала руки, даже с шёлком это было сравнивать через чур грубо, ведь к тому же была очень пушистая. Аластор прислонил свою голову, на мордочку оленя, который, прикрыв глаза, сел, довольствуясь поглаживаниям тирана, нежно поглаживающий его шерсть, совсем не запутывая. — Ал, тебе нравится это место? — спросил Вокс, увидев как тот лёг на снег, смотря прямо в кровавые очи оленя, в которых замечал своё отражение. — Да… Оно очень красиво… Как и здешние обитатели… — говорил он это с лёгкой улыбкой, которая стала более заметна, чем в прошлые разы, когда он старался улыбнуться. Сейчас она была искренняя, что понравилось телеведущему, который, подойдя к нему, взял на руки и отвёл в машину, ведь заметил, что оленёнок немного замёрз. — Поехали или ещё полюбуешься видом, но из машины? — спросил оверлорд, посматривая на него, который укутался в пледик, свернувшись в клубок. — Домой… хочу спать… — ответил Аластор, посматривая на всё это красоту взглядом, который выражал сожаление, что не понравилось тому. — Не печалься, если хочешь то послезавтра мы вновь приедем сюда, как идея? — спросил он, но после увидел как ранее опущенные ушки поднялись, а сам демон посмотрел на него немного удивляясь, одновременно радуясь. — Правда? — спросил Ал с явной надеждой, на что получил кивок и засветился счастьем, хоть и не так сильно как могло показаться со стороны.       Вскоре машина двинулась в путь, а тиран провожал прощальным взглядом это поистине красивое место. После он посмотрел в сторону Вокса, который сейчас, не отвлекаясь, водил машину. Правда под неопределённым взглядом это становилось немного неуютно, на что пришлось не надолго остановиться и попросить об этом. На что тот понимающе кивнул и смотрел только на дорогу, пока вновь не уснул, нежась в пушистом пледике.

***

      Тьма. Непроглядная, бескрайняя тьма, окутало весь некогда красочный мир. Горы различных трупов демонов валялись по разным сторонам, где не было видно конца этим жертвам, павших от его длинных, но тонких пальцев холодных рук. В самом центре этих событий была большая золотая птичья клетка, в которой по середине стоял радиоведущий, склонив голову вниз. На нём был привычный алый костюм с моноклем на левой стороне лица. Его окрас волос был прежним, как и внешний вид, однако не всё было неизменным. Но сероватом лице не было столь привычной клыкастой улыбки. — Интересно сколько я уже здесь? День, месяц, год или десятилетия? Вечность?.. Хотя этот сюрприз от него был довольно неожиданным… — спрашивал он в пустоту, не надеясь получить ответа, а после задумался о той поездки. Однако тут же помрачнел, Аластор понимал, что может открыть клетку сам, но каждый раз в голову стали лесть воспоминания давно минувших дней, заставляя того закричать от ужаса, которое он видит перед своими глазами. Он схватился за волосы, падая на колени, рассудок стал постепенно мутнеть, теряя контроль над происходящем.       Именно эти крики слышны в приступах, когда происходит то, что выходит вон из его привычного образа жизни или когда хочет выйти из этой золотой и красивой золотистой клетки. Однако каждый раз демона окутывал страх неизвестности, заставив потерять веру в свои силы, но Вокс от него никогда не отворачивался, напротив всегда лез ему помочь, неважно сколько боли это ему приносит. Он видит насколько оверлорд подавлен, видя что прогресса совсем нету.       Это чувство вины гложет его и из-за него демону становиться трудно дышать, словно воздуха в легких предательски не хватает. Тени что кружатся вокруг клетки становятся всё ближе. От чего сердце сильно стучит, выпрыгивая из груди. Ему страшно, очень страшно. Настолько, что хочется сейчас заплакать и закричать, чувствуя насколько он жалок и слаб. А они всё ближе сгущались проникая в его золотую клетку, безумно смеясь. Его руки и ноги схватили тени, которые после стали пожирать оленя, отрывая каждый кусочек тела, заставляя красноволосого взмолить о помощи.

***

      Аластор проснулся в холодном поту, сейчас он пил воду предположительно с успокоительным, который давал Вокс, придерживая голову так, чтобы тот не захлебнулся. Всё тело окутала мелкая дрожь, взгляд был помутнён и пытался зацепиться за что-то, но получалось скверно. Он часто дышал, жадно глотая воздух. После каннибал почувствовал, как его голову аккуратно положили на подушку, а после на лоб положили мокрую тряпку, нежно поглаживая почерневшие локоны. — Спи, оленёнок… у тебя просто поднялась температура, Ал… — говорил немного переживающим голосом телеведущий, смотря на побледневшее лицо любимого, которое устало посмотрел в его сторону.        Вокс проснулся посреди ночи, услышав болезненные крики бывшего оверлорда и быстро встав с простели, направился в его комнату. Зайдя в помещение, он замер в шоке. Тени душили Аластора, безумно смеясь над ним, пока тот просил о помощи, захлёбываясь в слезах. Оверлорд без промедления прогнал всех тёмных существ, используя свою магию. Это было далеко не просто, ведь эти тени оказались не очень-то и слабыми. Напротив слишком сильными, чем когда он сражался в последний раз с Радио-Демоном в его лучшие годы, что Теле-Демона немного удивило.       Сейчас Ал уже заснул, но Вокс не спешил покидать его комнату, решив остаться на ночь с ним, периодически меняя тряпку со лба. Он также рассматривал лицо каннибала, который сейчас кажется спал мирным сном. Телеведущий уже привык не высыпаться, ведь это происходит чуть ли не каждую ночь, а днём радиоведущий часто засыпает на ходу. Он понимал, что проблема в его психическом состоянии, которое так губительно сказывается на физическое. — Хотел бы я тебе помочь… Хотя бы забрать половину всех своих переживаний, страхов и того чувство унижения… — говорил тёмноволосый, поглаживая каннибала по голове. Он хочет ему помочь справиться со всем этим, но это невозможно… Аластор должен сам это преодолеть и стать ещё более сильным. Однако он не позволит тому преодолеть всё в одиночку. — …Ммм… — промычал демон, немного ворочаясь, тогда Вокс решил пойти на крайние меры. Он обнял тирана со спины, накрыв обоих одеялом. Он чувствовал еле заметный запах клубники от его волос и с лёгкой улыбкой на лице, в то время как демон более менее перестал дрожать.