Конец всем чувствам одной души, или нет?

— С чего ты взял? Совсем головой тронулся? Да ты хоть понимаешь насколько это тяжело жить в тени и лишь несколько раз мелькать на публику, где основным вниманием был этот слабохарактерный дрыщ! — сказал «Ал» холодным тоном, пробирающий до костей, правда телеведущего это вовсе не напугало или перестать бы говорить на эту тему. Он прекрасно видел в тех глазах не гнев, который пытался выразить в своих словах, а лишь сожаление и тень зависти, что его заставило грустно улыбнуться, смотря на спящего радиоведущего. Мда, как два сапога пара был он и его тень, хоть и имелись различия. — Знаешь, а вы оба те ещё лжецы. Только и знаете, как врать на каждом шагу, особенно на публике, нося эту улыбчивую маску… Вы сами не устали при каких-нибудь высокопоставленных грешников или даже при короле изображать совершенно другого человека, словно это и не вы вовсе. Я долго думал, почему Аластор оказался на столь поздней стадии депрессии, которая переросла в алекситимию. Хотя она была немного не такой, как говорили симптомы из интернета или психотерапевты, который я сразу же убивал… Он не мог ничего чувствовать, но мог прекрасно понимать, что чувствую я… Особенно помню момент, когда он старался мне фальшиво улыбнуться. Тогда я его очень сильно обнял, сказав, чтобы этот идиот не смел притворяться передо мной. Сейчас же я вижу ситуацию немного другую, но чертовски схожую. — сказав это, оверлорд ненадолго замолк, поглаживая кровавые волосы, смотря на лицо демона, которого это обычно выводило из мира грёз, но сейчас это было бесполезно. По щеке сильнейшего демона скатилась одинокая слеза, упавшая на бледную сероватую кожу. Демон очень сильно скучает без него. Без Аластора этот мир слишком пуст и это считает не только он один, но и большинства его слушателей, которые с нетерпением ждут, когда этот тиран вернется вновь, отомстив всем своим обидчикам, кроме короля. Хотя насчёт последнего это довольно сложный вопрос. — Ты… Ты не был в таком положении, как он. К тебе не относились, как к какой-то шлюхе, которую можно трахать сутки напролёт. Ты не знаешь как он это всё переживал. Возможно ты мне сейчас скажешь, что я вообще ничего не знаю.  Ведь я был его врагом, которому было начхать на его чувства и обзывательства, что ж ты будешь совершенно прав. Но даже так, неся этот тяжёлый груз далёких лет, я люблю его и хочу его пробуждение сильнее, чем кто-либо в этой дыре… Я так многого не успел сказать ему… Не смог осчастливить, лишь пытался помочь, но видимо этого было недостаточно, чтобы понять его боль… Чёрт, я такой дурак, что бросил тебя в тот день одного, Аластор… — сказав это, телеведущий окончательно заплакал, обняв тирана. Ему было плевать, что сейчас его руки были полностью исцарапаны шипами, демон хотел лишь попросить у настоящего прощения, которое хотел сказать не в свой первый приезд, а ещё в самой первой встречи в отели, когда узнал какие события произошли с оленёнком. — Ты… Да, что ты вообще можешь знать обо мне или о нём?! Ты знаешь сколько всего он вынес?! И я говорю не только о загробной жизни, но и на земле. Там люди хотели лишить его всего, но вышло у них только в этом кровавом и несправедливом мире! Ты никогда не был настолько беспомощен, способный только наблюдать как каждый раз его ломают, с большим усердием, словно соревнуясь кто быстрее! А я не мог им помешать, что в мире людей был обычной тенью с долей больного ума Аластора, который хотел друга, что в Аду, когда его силы запечатывают и доводят до очередного приступа! Наблюдать как из него вырывают болезненные стоны, режут кожу, обжигают спину, вырывают ногти, просто невыносимо. Ты всё равно чувствуешь, как будто это не его так калечат, а тебя самого… — не договорив, телеведущий его молча обнял, крепко прижимая к себе. Ему знакомо это чувство беспомощности, ведь пытался помочь радиоведущему, но когда понял, что прогресса нет, то сдался и сбежал, как последний трус… Как же оверлорд проклинает себя за это, ведь даже тень приняла меры, чтобы Ал полностью не исчез, оставив бездушную оболочку. — … Блядь!.. Да, он никогда на тебя не обижался или ненавидел, возможно, что твои чувства были бы взаимны, но он ни разу не испытывал любовную близость, за исключением родителей и то это было очень давно… Но я тогда не мог больше смотреть, как мой господин часто от этого в глубине своей души плачет… Я… — сказав это, «Радио-Демон» замолк, понимая, что сейчас взболтнул лишнее. — Ха… Хахахахахахаха… Прости, но я не смеюсь над тобой, просто ты стал показывать себя настоящего намного раньше, чем он, ирония, не правда ли? — говорил Вокс, посмотрев на того с заплаканными глазами, как неожиданно для него ответили на объятия. — Прости меня… Я ведь обычно с тобой не ссорился… Но твой неожиданный уход изменил всё. Аластор ещё долгое время старался держаться на маленькую надежду, что ты вернёшься, но… не дождался… Он уснул непробудным сном, запечатав все чувства к тебе и эмоции глубоко в душе… — говорил «тиран» плача. Только сейчас он осознал, что остался полностью один, ведь дни с красноволосым были бесценны, особенно геноциды и расчленение ещё е остывших тел грешников. — То есть его можно разбудить? — не веря в свои слова, спросил Теле-Демон, шумно вздохнув вначале, но голос предательски дрожал.       Он ещё никому не позволял видеть своих слёз, считая это неким позором, поэтому даже при Аласторе он старался их сдерживать, лишь только когда тот крепко засыпал, закрываясь в душевой, он мог позволить эмоциям взять верх. Однако тот, словно за ним следил или просто догадывался, обнимал, слегка теребя смолистые волосы. В эти моменты Вокс пытался во что бы то ни стало не заплакать вновь, но выходило скверно, из-за чего, принимая объятия, закрывал лицо в одежде бывшего оверлорда, чтобы не увидели его настолько расстроенным. Но тот лишь прижимал ближе к себе ничего не говоря, да и сам телеведущий понимал, что слова в этих ситуациях были излишни. — Возможно… Я не знаю… Иногда он может пробуждаться, но длиться это лишь несколько минут, а дальше он вновь засыпает… — ответил черноволосый, посмотрев на спящее лицо алого тирана, который когда-то был сильнее всех и никто не мог победить. Как же наше общество прогнило, заставляя всех известных страдать, выдавая себя за других. Он согласен со словами демона, ведь это была чистейшая правда из всех. — Извини, но можешь меня оставить с ним наедине, как бы грубо к тебе не звучало… — спросил Вокс, укладывая радиоведущего обратно в гроб. Он до сих пор не мог поверить, что тело любимого не тёплое, как было обычно, а мертвецки холодное, но словам тени он поверит, как и тот поверил ему. — Хорошо. Если это ты, то я могу тебе доверить. Но только посмей ранить Аластора ещё раз, иначе я тебя прикончу, ведь он сильнее всех. — сказал «он», уходя, несмотря на ливень, который становился лишь сильнее. — Ха… прости, что заставил тебя так сильно переживать, мой радиоведущий и сильнейший демон в истории, Аластор… — сказав это, он поцеловал того в губы, впуская свой язык в другой рот, нежно лаская, немного длинный язычок тирана.       Вокс всё-таки не смог сдержать своего влечения попробовать на вкус эти тонкие и столь манящие тёмно-серые губы, но старался это делать не слишком пошло и напористо, словно не хочет спугнуть того, если неожиданно тот проснется. Немного шершавый язычок приятно тёрся об другой, несмотря на бездействие. Теле-Демон почувствовал себя настолько хорошо, что немного приподнял тело красноволосого, обвив одной рукой за талию, а второй держал голову, делая массаж в районе ушей. Ещё ни с кем он так нежно и одновременно желающее не целовался, словно наконец встретил свою пору ранней весны в виде этого тирана, который наверное покорил его сердце с самой первой встречи, но телеведущий всё отрицал. Неожиданно он почувствовал как ушко Радио-Демона немного дернулось, а также ответ на этот поцелуй, делая его более романтичным и столь прекрасным.       Неуверенно открыв свои бирюзовые очи, он встретился с кровавыми, которые устало смотрели на него, но была заметна тихая радость. Сердце оверлорда застучало в несколько раз сильнее, ведь засмущался от действий со своей стороны и с тенью тревоги смотрел на того, который до сих пор не двигался. Радиоведущий отвечал лишь на поцелуй, который вскружил голову сильнейшему демону, смотря немного затуманенным взглядом. — Ал? — разорвав поцелуй, неуверенно позвал того черноволосый. Однако реакции никакой не было, но в рубиновых очах виднелся слабый огонёк жизни, что тот не мог этого ни заметить, лучезарно улыбнувшись. Посмотрев на Радио-Демон ещё несколько минут, как околдованный его красотой, он поднял каннибала на руки и, сидя на полу, рассказывал насколько сильно сожалеет о своём поступке и просит прощения за свою халатность, но в ответ на оверлорда смотрели глаза наполненные большой благодарностью. — Спасибо тебе. — ответил Аластор охрипшем голосом, который перебили звуки дождя, однако тот это услышал и, накрыв бывшего оверлорда своим пиджаком, прислонился к его лбу своей головой, чувствуя температуру кожи. — Это я тебе должен говорить слова о благодарности, дурашка. — сказав это, они немного посмеялись, а после телеведущий рассказывал, что изменилось в Аду, включая то, что многие ждут возращение тирана. Тот же, не перебивая его, слушал. Ал стал только сейчас понимать, что только эта цифровая коробка держит его здесь, в мире, где он упал на дно, став отбросом, хоть черноволосый так ни разу не считал, подбадривая шутками про нового оверлорда, который ничего толком делать не умеет.       Дождь идет за окном, закрыв вид на алое солнце, это была по истине ужасная погода для всех обитателей здешних мест, но только одним демонам было не до какого-то дождика, чувствуя, как сердце бьётся в такт с чужим, которое стало как родное.