Ящик Пандоры

Тодороки не помнит, как давно начал заглядываться на Мидорию. То есть, он не ударялся и ему на голову не падал кирпич, не было катализатора или какого-нибудь особенного события, переворачивающего всю жизнь с ног на голову. Просто они начали общаться и постепенно сблизились. Это началось еще с первых летних каникул. Тогда он остался в учебном корпусе, объясняя это тем, что здесь ему будет удобнее тренироваться и не бояться за сохранность собственного дома. Старатель лишь скрипел зубами, но давить и вмешиваться не решался, так как опасался еще больше разрушить жалкие остатки их отношений, и согласился дать Шото больше времени побыть вдали от его компании. Ученики разъехались по домам, а в школе остались учителя, посменно патрулирующие её территорию, и те, кто не хотел или кому некуда было ехать. Готовить и убираться ученики должны были сами, так как людей слишком мало, чтобы нанимать кухарок и уборщиц. Первые дни так и прошли - после изнурительной тренировки с раннего утра до обеда, Тодороки, приняв душ, плелся на кухню, чтобы состряпать себе что-нибудь относительно съедобное, и остаток дня проводил влажную уборку в кухне, в своей комнате, разбирал завалы бумаг в шкафу, а после коротал время за телефоном или делал домашку. И так несколько дней подряд. В какой-то момент Тодороки почувствовал себя одиноким, пока не наткнулся на Мидорию. Он шел с душа по пустому, как обычно, коридору, встряхивая влажные жесткие волосы, и тоскливо размышлял о том, как превратить его кулинарные шедевры во что-нибудь удовлетворимое, но все мысли перебил божественный запах жареного мяса, доносившийся с известного правления. К его удивлению у плиты стоял Мидория, который, как думал Шото, должен был находиться дома. Он перемешивал деревянной ложкой шкварчащий на сковороде кацудон, рядом на плите свистел чайник, и Шото машинально сглотнул подступившую слюну. - Мидория? - Первым отозвался он. Изуку обернулся, проверяя кто его позвал, и широко улыбнулся. - Ты голоден? Хочешь наложу? - Поинтересовался он, убирая сковороду с плиты. - Спасибо, - неприлично быстро согласился Шото, думая, чем бы посодействовать Мидории, который уже протер посуду и накладывал кацудон по тарелкам, попутно кивая Шото на стул, и тот послушно сел. За обедом они разговорились. Кацудон и много чего съестного Мидории положила мама, он еще сетовал, что есть будет некому, а потом уже понял, что готовить они должны сами. Рассказал, что Всемогущий пригласил Изуку потренироваться, и как ему было отказать? Поэтому он еще вчера собрал вещи, чтобы снова вернуться в корпус. Сам Шото честно рассказал, что остался, потому что не хотел съезжаться, пусть и на время, со Старателем, и лучше переждет, пока того не отправят на месячную командировку, на что Мидория понимающе кивал, подливая жующему парню чай. С этих пор каникулы стали интереснее. Он вместе с Мидорией и Всемогущим проходил адски сложные испытания, по крайней мере так казалось Шото, пытавшемуся контролировать и лед и пламя вместе, увеличивая напор и балансируя, чтобы все не разрушилось, как карточный домик. Мидория же занимался рукопашным с, хоть и потерявшим форму, но имеющим обширный опыт сражений Всемогущим. Когда Шото не удержал пламя со льдом и причуда просто развеялась, учитель позвал его на спарринг с Мидорией. Оба двигались настороженно, расценивая способности друг друга. Причуда Изуку была напрямую связана с рукопашным боем, поэтому и умений у него было больше, а Шото, к своему сожалению, едва давал отпор, привыкший пользоваться льдом, нежели просто телом, и соответственно проиграл, оказавшись опрокинутым на землю. Их досуг не ограничивался работой, они также разбирали учебные задания, ну как разбирали, это делал Мидория, что-то бормоча себе под нос, а Шото разглядывал аккуратный почерк одноклассника, сравнивая со своими каракулями. У Мидории и книги с тетрадями лежали в стопках, с идущими последовательно предметами, а Шото сложил все в одну охапку, не заботясь об излишнем порядке. Дождавшись, пока разберется Мидория, Шото просматривал его задания, запоминая принцип действий, и быстро заканчивал с заданиями. А потом они отдыхали. Учились готовить по поваренной книге, отбивались от взрывающихся яиц и оттирали пятна со стен и потолка, гуляли по школе, по зеленому парку, раскинувшемуся неподалеку, смотрели фильмы и резались в игры, Мидория показывал коллекцию фигурок Всемогущего, а Шото взамен рассказывал истории из патрулей Старателя, где тот обязательно оставался в дураках. Изуку в ответ неодобрительно качал головой и давил улыбку. Проходили недели практики и спаррингов, и однажды Шото удалось опрокинуть Мидорию на землю, оказавшись сверху и припечатывая того, лишая возможности двигаться. Сперва он почувствовал победную эйфорию, и не сдержал улыбки, осознавая долгожданное превосходство. Через секунду в голове промелькнула беспокойная мысль, не перестарался ли он, и взгляд метнулся на растянувшегося под ним Мидорию. Тот пытался отдышаться, уставшие глаза смотрели вверх, и Шото ясно мог увидеть в них целый небосвод, отраженный через зеленоватый хрусталик. Внезапно Тодороки обнаружил, что считает Изуку милым. У него щеки по-девичьи круглые, губы пухлые, а глаза большие, а еще у него бледная россыпь веснушек по щекам, и Шото продолжил бы изучать его дальше, если бы Мидория не дернулся, намекая Тодороки, что нужно переходить в вертикальное положение. Изуку незаметно заполнил все пространство и время Шото, настолько, что тот оказался в замешательстве, когда Мидория внезапно отдалился. Пошел второй год обучения, с его приходом все завертелось в безумном круговороте, уносящим их в разные направления без возможности пересечься, тонны нового материала и тренировки, очередной спортивный фестиваль и зачеты, они просто физически не могли позволить себе больше, чем перекинуться дежурными фразами при встрече и прощании. Тодороки скучал. По спокойным уютным посиделкам и разговорам, когда в столовой не гудела толпа учеников, а свободное время не уходило на заполнение хвостов, которые он, по его скромному мнению, не заслужил. Скучал по мелодичному хихиканью, и изумрудным хлопающим глазам, обращенным только к нему. Поняв, что дистанция между ними резко возросла, Тодороки начал наблюдать за Мидорией, пытаясь добыть немного полезной информации, найти точки соприкосновения и проработать план действий, чтобы вновь сблизиться с Изуку и не чувствовать себя при этом не в своей тарелке. По крайней мере это не должно быть трудно. Они учатся в одном классе, видятся каждый день, держать его в пределах видимости было легко. Вот он завтракает с Ураракой и Иидой, зарывается в конспекты и пишет заметки об одноклассниках, пробегает кросс и принимает вместе со всеми ванну. Тодороки честно не краснеет, когда задерживается на чужой плавно изгибающейся спине, и верит, что это все действие пара и горячей воды. Тодороки сравнивает их графики, и обнаруживает, что время тренировок на выходных разнится. А определяет он это очень легко - после проделанной работы он единственный, кто находится в ванной. Он приступает к ним рано и заканчивает раньше всех, поэтому такой результат. То, что он не пересекается с Изуку, говорит о том, что тот заканчивает позже, или вообще не проводит водные процедуры, что не вяжется с образом прилежного чистоплотного Мидории. Обычно на выходных он с Мидорией не пересекается, но только не в эту субботу. Тот сталкивается с Тодороки удивленно, буд-то надеялся, что здесь никого не будет. Шото замечает, что он пришел рано, Мидория что-то бормочет под нос про домашнюю работу, мнется и заламывает за спину руки, а зеленые глаза, по которым Шото так скучал, смотрят не на него, а куда-то в сторону. Прощаясь, он так и порывается поинтересоваться, чего это Изуку так нервничает, но прикусывает язык и собирается оставить дерганного парня в желанном одиночестве, как вдруг в голове словно лампочка, загорается идея. Он и раньше собирался предложить сделать хоть что-нибудь вместе, но их то прерывали на половине разговора, то у Шото хвосты, то Изуку не успел дополнить конспекты, вообщем, не везло. Но сейчас - сейчас они абсолютно одни, Изуку все ждет, когда же уйдет Тодороки и согласится любое на предложение, лишь бы от него отстали. Наконец-то наступил подходящий (стратегически, конечно же) момент, который оборачивается его победой. Тодороки выходит, скрывая улыбку, а Мидория облегченно выдыхает. Настал момент, когда от наблюдения Тодороки перешел к действиям. На следующий же день парень, чистый, выглаженный, и даже нанесший немного одеколона, направился... Делать домашнее задание. В комнату Изуку, которая находится в этом коридоре. Почему-то он почувствовал себя глупо, когда Изуку, распахнул дверь и озадаченно оглядел Шото с ног до головы, и кажется, начал принюхиваться, но отдернув себя и покраснев, запустил Тодороки к себе. Вступая за порог, парень напоминал себе, что бежать уже некуда, сжимал слегка вспотевшие ладони в кулаки и молился, чтобы Изуку окончательно не принял его за кретина. Оба молча сели за стол, подготовили тетради. Изуку взял инициативу на себя, напоминая, какое задание нужно сделать, открывал учебник и читал, в общем, вошел в процесс, заряжая Шото. Парень с облегчением подумал, что все возвращается на круги своя. Ближайшие несколько часов они провели за бумажной работой. Изуку остановился, закрыл тетрадь и устало потянулся, не смущаясь раздавшегося хруста. Его кажется вообще не смущал Тодороки, он вел себя так, будто в их общении не было перерыва в несколько месяцев. Это не обидело Шото, он еще больше убеждался, что у него есть шансы сблизиться с Изуку. Шото дописывал последнее задание, а это означало, что скоро он должен уйти. Уходить, естественно, не хотелось. Неуютную тишину разбавил Изуку. - Почитаем.. Мангу? Про Всемогущего, - предложил он. Тодороки зашуршал бумагами, проверяя работу, и согласно закивал. Мидория пролепетал: "прекрасно" , встал из-за стола, прошел к стендам, на которых расположились книги и комиксы. У него была привычка складывать вещи сразу, даже если его ждали, так что он занимался переборкой книг. - Тодороки-кун, - позвал Изуку. Он попросил найти недостающий том одного романа в белом четырехярусном комоде справа от стола. Тодороки начал с первого ящика и не найдя нужной книги, двигался вниз. Пока Изуку раскладывал книги, он без задней мысли вслушивался, что там делает Шото. Скрип, шелест бумаг и уханье учебников, скрежет закрывающегося ящика. И так четыре круга подряд. Значит, не нашел, значит надо поискать его дома, спокойно пожимал плечами Изуку. А потом до него дошло. Четвертый ящик должен был быть закрыт на замок, а когда он услышал, как открывается коробка, все внутри похолодело. - Нет! - Резко выкрикнул Мидория, крутанувшись и чуть не упав, но было уже поздно. Шото застыл у коробки. В ней лежал полный боевой комплект: смазка, перчатки, презервативы и самое главное - небольшая секс-игрушка, по форме напоминающая фаллос. После прилично затянувшихся мгновений тупого разглядывания, Тодороки, со всеми своими вопросами, посмотрел на Мидорию. Его реакция была весьма прозрачна - он мелко трясся, опустил глаза в пол, боясь встретиться с глазами Шото, и пронзительно молчал. Не говорил: "это не мое", "не понимаю, как это здесь оказалось", "ты все не так понял!", а честно молчал. Сердце Шото забилось чаще. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам и не мог остановить поток мыслей. У смазки крышка не закрыта, а гель у кромки еще не успел застыть, небольшой фаллоимитатор пластиковый и на нем прекрасно видно мыльные разводы с четкими границами, а значит с толстым, не стершимся временем слоем, ключ от шкафчика бесхозно лежит в коробке, её упаковывали наспех и небрежно. Возможно, недавно. Он изо всех сил старался не связывать это "недавно" и их вчерашнюю встречу. Возможно, Тодороки мудак. Возможно у него нет ни стыда ни совести, раз он изучающе разглядывает чужие "запасы", вместо того, чтобы извиниться, закрыть и убедить хозяина, что все впорядке. Но у него на протяжении всей жизни и друга толком не было, он плох в общении и социализации, а еще не знает, как подавить любопытство в данной ситуации, особенно когда Изуку не выгоняет его и не отпирается, и черт возьми, он выжмет максимум из ситуации! Тодороки продумывает несколько вариантов, откуда у Мидории этот набор, и желает убедиться в догадках, поэтому спрашивает: - Твоей девушки? Или.. Парня? Шото непроизвольно задерживает дыхание. В глазах Мидории загорается надежда, но тут же затухает, ведь если пораскинуть, он упустил момент, отпираться бесполезно. - У меня.. Никого нет.. - слегка хрипло шепчет Мидория, сообщая то, что так сильно хотел услышать Тодороки. Внутри Шото ликует. - И давно ты?.. - Запинается Шото. Мидория зарывается лицом в ладони, прячась от внимания Тодороки, и все наконец становится ясно. Он откидывается назад, устало прикрывая веки. Он сегодня слишком много думал, а еще узнал то, что ему знать не следовало, но кто виноват? Когда тупое любопытство исчезло, а мысли пришли впорядок, он наконец заметил, в каком опущенном расположении духа находится Мидория. - Ты впорядке? - Спрашивает Тодороки. В его голосе слышится обеспокоенность. Не получив ответа, он подходит к кровати, садится напротив Изуку, чтобы поравняться с ним. - Мидория, - зовет Шото. Он снова не отзывается. Тодороки мягко отводит ладони от его лица, укладывая их в свои руки, вынуждая посмотреть на себя. Шото будто видит побитого щенка, и он спешит объясниться. - Прости меня. Я не должен был смотреть. Изуку качает головой. - Сам виноват. Забыл закрыть. - Все равно. Я вел себя бестактно, прости. Но я спрашивал, не потому что хотел рассказать кому-то и не просто так. Дело в том, что.. - Изуку наконец повернулся к нему. Язык начал заплетаться. - Ты мне.. Я.. - не мог связать и трех слов Шото, отчего проклинал себя на данный момент. Оказывается, так трудно делать признание! - Ты мне нравишься, - почти ровно сказал Тодороки. Лицо напротив выглядит пораженным. Что ж, Тодороки бы и сам удивился. Такого нелепого признания он не получал никогда, а учитывая, что поводом стало обнаружение секс-игрушки, и не при закате с цветами, а на полу с разбросанными книгами, он вообще захотел удавиться. Шото осознал, что все шансы, которые у него были, он собственноручно спустил в унитаз, так что единственным приоритетом для него осталось душевное состояние Изуку. - Не бойся. Ты не должен отвечать. Я никому ничего расскажу, хорошо? - Тодороки-кун.. - Хотел пожалеть его Изуку, оправдываясь и рассказывая, какой он хороший и что обязательно найдет подходящего человека, но Шото прервал его, покачав головой, и отвечая, что с ним все впорядке и ему уже пора уходить, и он действительно уходит, быстро прихватив свои вещи и не давая шанса Изуку остановить его и объясниться. Хватит с него объяснений. Всю неделю Тодороки размышляет и прокручивает тот день. Если бы раньше кто-то сказал ему, что Изуку держит у себя полноценый набор для секса и, судя по всему, активно им пользуется, Тодороки бы вспыхнул и приморозил сплетника к стулу, потому что Изуку, скромный, застенчивый, краснеющий даже при упоминании поцелуев Изуку, - воплощение самой невинности. Но символ невинности не только не соответствовал его фантазиям, он оказался "прошареннее" самого Шото, и вследствии возникает резонный вопрос: как? Как он так жестоко обламался? Он, такой внимательный, так долго наблюдавший за Мидорией и решившийся наконец действовать, как он прощелкал эту тайну Изуку, и главное почему так бестолково залип, вместо того, чтобы вырулить ситуацию? Подумаешь, вибратор, он в каждом рынке на прилавке валяется вместе с силиконовыми куклами и накладными сиськами, (слава Богам хоть их у Мидории не было), но Шото вел себя так, словно открыл настоящий ящик Пандоры, вносящий смуту в людской мир, а его хозяин - злодей, намеренно держащий у себя источник зла. По правде говоря, смуту он все же внес, только иллюзорно, и не повсюду, а в голове Шото, и кажется, не только в голове. Сейчас он направился в сторону ванной, как обычно, раньше всех, ему невольно вспоминалось, как все завертелось, когда он встретил здесь Изуку неделю назад. Теперь Мидория встретил его сам. Он не выглядел удивленным, когда нашел Тодороки в раздевалке. А вот у Шото желудок скручивало от ноющей ностальгии. Они готовились к процедурам молча, и не решались смотреть в сторону друг друга. Точнее, Шото старался не обращать на Мидорию внимания, сам же Мидория то сжимал пальцы, то прикусывал губу, размышляя, как начать разговор, и стоит ли вообще начинать. Шото опустился в воду первым. Он вздрогнул, когда Мидория встал на дно ванны рядом с ним, но повернуться не осмелился - был слишком занят попытками приручить взбунтовавшееся сердце и чувствовал, как кипит мозг. Что это все значит? Разве Мидории не противно находится рядом с Шото? Ведь целую неделю он избегал Тодороки, тогда почему так спокоен сейчас? - Тодороки-кун, - впервые за долгое время услышал Шото. Он вопросительно повернулся к Мидории. Тот выглядел смущенным, и опустил голову, касаясь подбородком воды, чтобы, если что, спрятаться в ней. - Ты не шутил тогда? Лучше бы он действительно вывернул это в шутку, потому что то признание было худшим в истории признаний, его спокойно можно было бы внести в книгу рекордов Гиннеса. - Нет, - честно признался Шото. Врать, отпираться, спрашивать к чему это и добиваться взаимного ответа не осталось сил. Он уже пару месяцев дышит Мидорией, и сметает все усилия за один вечер, так зачем играть в боевую операцию с рекогносцировкой, продумыванием плана и безуспешным взятием бастиона, когда можно просто поддаться течению? - Тогда.. - Послышался плеск воды. Мидория оказался напротив Тодороки, слишком близко, чтобы Тодороки мог резко отодвинуться и не мазнуть при этом по Мидории грубым движением. - Ты не против? - Прошептал Изуку практически в губы Тодороки, и коснулся их невесомо, мягко наваливаясь на него, посылая электрический разряд прямо в пах. Шото застыл деревянной статуей, боясь даже шелохнуться, буд-то от внезапного рваного вдоха он спугнет Изуку, и все расплывется миражом. Мидория продолжал осыпать Шото короткими нежными поцелуями, двигаясь от губ по щекам, касаясь мочки уха, наклоняясь и переходя к шее все ниже и ниже, неизменно посылая стадо мурашек. Распаляя. Он не мог шелохнуться, даже когда Изуку отстранился. Мидория звучал испуганно: - Т-тебе противно? Прости, пожалуйста, я не п-правильно понял! - Дерганно кланялся Изуку, расплескивая воду. Освободившись от плена опасной близости, Шото отмер и смог прочистить мысли. На самом деле тут и думать нечего, а потому Шото не стал пускаться в очередной приступ рефлексии, просто крепко обхватил запястье Изуку, который извинившись, хотел уже бежать. - Я не против. Просто, мы будем делать это в ванной? Когда кто-то может войти? Мидория облегченно выдохнул, и зардевел, услышав вопрос Тодороки. Об этом он действительно не подумал, черезчур увлекся ощущениями. Набрав в легкие воздух для смелости, он выпалил: - Помнишь четвертый ящик? Ты бы хотел посмотреть, как я... - Изуку прикусил влажные губы, подбирая выражение. Шото согласился на все и сразу, лишь бы не вязнуть в осточертевшем неловком молчании. - Хотел бы, - кивнул Шото, смущенно опуская голову. Мидория просиял. - Прекрасно. Тогда мне надо готовиться, - Изуку кивнул в сторону закрытых душевых кабинок, поднялся из ванной, и спросил, - подождешь меня потом? - одновременно натягивая резиновые тапочки тридцать седьмого, (да, он вглядывался) размера. - Угу, - его мычание эхом отозвалось по стенам. Когда дверь закрылась, он погрузился в воду по самую макушку, пуская ртом пузыри, наивно полагая, что это поможет абстрагироваться от смущения.

***

Шото нервно стучал ботинком по ленолиуму, снова и снова встряхивал волосы от воды, наматывал круги по коридору - вообщем, пытался успокоиться, пока Изуку не увидел его состояние и не дай Бог все не перенес. На самом деле, его гложил не столько страх и нервозность, сколько предвкушение. Да, именно оно. От мыслей о предстоящей близости внутри все приятно сжималось. Мидория вышел. Капельки стекали по его волосам, что сейчас обрамляли голову и лицо мягкими влажными волнами. Он никогда не замечал, как сильно идут Мидории мокрые волосы, хоть сухие кудри Тодороки тоже нравились. Интересно, думал ли Мидория так же? Ему впринципе нравилась внешность Тодороки? Скорее всего да, будь это не так, Изуку не стал бы его целовать. Как легко и непринужденно вел себя Мидория в этот момент, Шото даже не представлял, что этот неловкий юноша может быть таким. Неужели то, что они находились наедине повлияло на него? Это объясняет, почему Изуку сейчас такой тихий и сжатый, ведь они идут по людному корпусу. Ученики не замечают этих двоих, они движутся в собственном темпе, легко теряясь в толпе, и Тодороки чувствует себя спецагентом на задании, у них есть тайна, которая выделяет их, делает особенной их связь, и они проносят её до самого конечного пункта назначения, закрываясь от внешнего мира. Изуку, кажется, тоже не терпится. Это Тодороки видит по блестящему взгляду из-под ресниц, открытому, вопрошающему. Но Шото давно готов. Он расслабленно идет следом за Изуку, держащим его за руку. Юноша опускается к тому самому секретному ящику, достает ключи из верхнего и открывает его. Едва заметно пожимает плечами, сразу берет коробку, пододвигается к изголовью кровати и запускает её, так, что она скользит к другому концу кровати. Когда она останавливается, они слышат негромкий грохот предметов, на что Изуку неловко улыбается. Он встает и поварачивается к Шото. По нему видно, что он снова хочет вести, Тодороки внимательно отзывается на любое его движение. Изуку снова берет за руку Тодороки и ведет прямо к кровати, опускается на неё и утягивает за собой. Юноша нетерпеливо взбирается на кровать, и теперь они оба сидят на ней. Оба тянутся за заветным поцелуем. Тодороки буд-то жажду утолил - по телу проходит волнительный ток. Шото приобнимает Изуку за талию, а он прижимается к нему, деликатно, ненавязчиво укладывая ладони слегка возвышающемуся партнеру на плечи. Они не умеют целоваться, двигают губами аккуратно, прислушиваясь к ощущениям. Наловчившись, Мидория принимается за старую тактику - проходится короткими, влажными поцелуями по чувствительным местам - покусывает ушную раковину Тодороки, хитро улыбаясь, когда Шото начинает порывисто дышать. Проводит языком у основания шеи широко и влажно, чувствуя, как дрожит укрепившаяся хватка широких рук, цепляется за чужую футболку, упрашивая снять её и не встречая сопротивления стягивает её с Шото. Мидория смотрит если не восхищенно, то довольно точно, облизывая мыщцы взглядом, игриво проводя по ним кончиками пальцев - так, что Шото густо краснеет. Лучших комплиментов ему еще никто не делал. Мидория принялся поглаживать широкие покатые плечи, пересел на колени Шото, явственно ощущая чужой стояк, и не удержавшись, начал ерзать, чтобы притереться к нему своим. Воспользовавшись этим, Шото перехватывает инициативу, сам уже отыгрываясь на чужой шее, покусывая кожу особенно сильно, когда Изуку удавалось задеть стояк. Дыхание Изуку вмиг сбилось, парень счел это хорошим знаком и двинулся ниже. Он приподнял футболку юноши, задирая её до ключиц. Полюбовавшись недолго нежно розовыми бусинками сосков, он припал к ним, прихватывая ртом и пальцами, сжимая их. Реакция пошла незамедлительно - Изуку открыто застонал. Раньше Шото не верил в эти байки про громкие стоны и был на сто процентов уверен, что это лишь жалкая имитация, призванная хоть как-то украсить скучный секс. Как он ошибался. Мидория, кажется, смутился своего голоса. Немного подавшись назад, он старался унять сбившееся дыхание. Поймав потемневший, но обеспокоенный взгляд, он улыбнулся, касаясь пальцами головы, направляя её к своей груди, туда, где находится сердце. Догадавшись, чего хочет Мидория, Шото приложился ухом к груди, прислушиваясь к чужому сердцебиению. Тук-тук-тук-тук Оно билось часто-часто, он не один здесь волновался, и Тодороки почувствовал умиление, его губ коснулась мягкая улыбка. Каким-то образом, он влюблялся ещё больше, хотя казалось, что это уже невозможно. Он скользнул к Мидории, втягивая в новый поцелуй, только теперь глубже, усиливая напор, теперь он вел, а Мидория таял. Казалось, если бы Шото не держал его, он бы просто упал, неуклюже развалившись на кровати. Мидорию вело. Тодороки аккуратно опустил его на матрац, мягко укладывая, обращаясь как с хрупким форфором. Боясь спугнуть. Хотя вряд ли бы Мидория остановился, он сам притянул Тодороки, притираясь к его паху и тихонько всхлипывая. Изуку оказался неожиданно смелым. Гораздо смелее Шото. Да он сам и поцеловал первым Тодороки, и сам начал дейстововать, так раскрепощенно, что Шото до сих пор не мог поверить, что это тот Мидория, которого он знает. Он то представлял себе, что юноша будет краснеть от каждого прикосновения, что нужно будет долго уговаривать, чтобы он расслабился, а на деле краснеет он, Тодороки, а Изуку упрашивает (не словами, действиями), чтобы Шото был активнее. Может неделю назад он действительно открыл Ящик Пандоры, и все духи, обитавшие там, вселились в Мидорию? В таком случае, там должны были обитать только суккубы, причем, самые прекрасные. Размышления Шото прервал Изуку, торопливо стягивавший с себя штаны. Когда Мидория остался в одной футболке и белье, Тодороки вспомнил про предложение Изуку. - Ты обещал показать, - прошептал Тодороки. Поняв по ставшей лукавой мордочке, что тот согласен, Тодороки потянулся к коробке, которую Изуку расчетливо запустил к кровати еще в начале. Шото зацепил пальцами резинку белья, намереваясь снять его. Игрушка со смазкой лежали рядом. Изуку, немного задумавшись, позволил Тодороки совершить задуманное, поднимая ноги, чтобы соскользнувшее белье легко слетело с щиколоток. Он едва сдержался, чтобы не прикрыть дернувшийся член руками. Изуку не дал прикоснуться к себе, слегка поерзал, чтобы скинуть любопытный взгляд. Руки нашаривали нужные предметы. Мидория добрался до них, его лицо вдруг стало сосредоточеным, но предвкушающим. Он убеждал себя, что не стоит волноваться и надо делать все, как обычно. Хлопнула крышка, прохладный гель полился через дозатор. Изуку растер его по входу, погружая пальцы внутрь, щедро смазывая сжатое колечко мышц. Не удержавшись, Шото погладил круглые коленки, разводя их в сторону, чтобы открыть больший обзор. Одной рукой Изуку ласкал член, а во второй держал фаллоимитатор, играясь им. Он погружал его внутрь и соскальзывал обратно, не давая узким стенкам привыкнуть к растяжению, постепенно заходя все глубже и глубже. Пока не толкнул рукой, загоняя игрушку внутрь, пока её кончик не задел железу. Нажав на кнопку, он почувствовал вибрацию внутри, легкий дискомфорт сменился наслаждением. - Это больно? - Спросил наблюдавший (как обычно) за этим Шото. Ему надоело бездействовать, и он склонился над Изуку, коротко поцеловав, и спустился к его шее, воздушно касаясь губами. Мидория шумно дышал над ухом, где-то внизу вибрировала игрушка. - Н-нет уже, - дрожащим голосом ответил Мидория, осторожно зарываясь пальцами в жесткие волосы Тодороки, который самозабвенно выцеловывал его ухо, опаляя теплым дыханием и вызывая табун мурашек. - Я уже полгода мастурбирую. - Часто? - оторвался от него Тодороки, и Изуку потерся щекой о теплый висок, в поисках недостающей ласки. - Раз в месяц, или в два месяца. Этим нельзя часто заниматься. Но сегодня исключение. - Изуку ответил с улыбкой. Тодороки коснулся вибратора, толкая его внутрь, снова и снова, представляя, что там будет его член, сам не замечая, как невольно ускоряет темп. Мидория размяк, он обнял подушку, зарываясь в неё лицом, заглушая вскрики. Через некоторое время юноша понял, что скоро дойдет до пика, он позвал Тодороки. - С-стой. Я так больше выдержу. Шото остановился. Он дал Мидории все сделать самому. Тот сильно сжался, взялся рукой за выступающий конец игрушки. Пластиковый вибратор медленно вышел из ануса. Мидория облегченно выдохнул. - Ты впорядке? - Поинтересовался Шото. Мидория кивнул. Отдышавшись немного, он поднялся и подложил подушку под бедра. - Иди сюда, - позвал он Шото. А тот замер как вкопанный. Дышать удавалось с трудом. Сейчас все начнется А если он все испортит? Если сделает больно? Если ему самому будет больно? Перестанет ли с ним общаться Изуку? Эти вопросы мучали Тодороки, пока он на негнущихся руках и ногах подползал к Мидории. Руки тяжело опустились о косяк кровати, на напряженных костяшках проступила белизна. Он слегка подрагивал. Глаза Изуку встревоженно смотрели на Тодороки. Эти большие малахитовые глаза, из-за которых он сейчас теряет голову. Шото сглотнул. - Шото. Сердце замерло. Мидория впервые обратился к нему по имени. Не к добру это. - Ты хочешь остановиться? Тодороки поматал головой. - Тогда не нужно бояться. Шото вздохнул. - Если я сделаю что-то не так, ты не захочешь меня видеть. - Признался он наконец. - Так ты обо мне думаешь? - немного поразмыслив, запротестовал Мидория. - Но это правда. - Хорошо. Будь я на твоем месте, я бы разонравился тебе? Если бы я ошибся, ты бы прекратил общение? Шото замолчал, обдумывая его слова. Он сомневался, что смог бы когда-нибудь отвернуться от Мидории. Даже если тот внезапно станет злодеем и примкнет к преступному миру, (чего, безусловно, никогда не случится), Тодороки не сможет по-настоящему ненавидеть, только чувствовать себя разачарованным и преданным. Но ведь они не совершают преступление. Так ведь? - Нет, - согласился Тодороки. - И я тоже нет. Повисла ненавидимая Тодороки неловкая тишина, которую он так старался избегать. Он не знал, что делать. - Все будет хорошо, - успокаивал его Мидория, мягко проводя по бархатистой щеке ладонью. Изуку потянулся к его губам, проскальзывая языком внутрь. Шото углубил поцелуй, их языки сплелись, и стало действительно хорошо. Тревожные мысли улетучились. Он впринципе забыл, что такое мыслить. Вскоре одних губ стало не хватать. Он не помнил, сколько они провели так, извиваясь, усиливая напор, теряя голову. От нежных прикосновений не осталось и следа, Тодороки вгрызался в Мидорию, втираясь стояком в открытую кожу, желая получить все больше и больше, а тот не успевал отвечать, дезориентированный, срывался на стоны. - По-подожди, - пытался он вразумить Шото. Он остановился. Согласно привстал на колени, открываясь, давая полную свободу действий Мидории, хоть глаза и были затуманены желанием. Мидория согнул ногу, надавил ступней на чужую эрекцию, оттягивающую ткань штанов, заставив Шото вздрогнуть. Направил её вверх, к верхней кромке, прихватывая её пальчиками, намекая, что эта одежда сейчас не нужна. Помешкавшись, Шото спустился вниз, доставая презерватив из коробки. По мере того, как Тодороки неловко избавлял себя от одежды, он все сильнее покрывался румянцем, а улыбка Мидории становилась все шире и лукавее. Между ним и серебристой оберткой завязалась напряженная битва взглядов. Не выдержав, Шото сдался: - Я не умею. - Признался он так сокрушенно, что Мидория разразился заливистым смехом. - Видел бы ты свое лицо! - Объяснялся Мидория. Вроде бы Шото должен чувствовать унижение, но рефлексировать не вышло, он неизбежно заразился смехом от Мидории, утыкаясь тому лицом в шею. - Показывай давай, - хохотал он, несильно толкая Мидорию в плечо, и тот поднялся, с улыбкой осознавая, что сегодня у него отлежаться не получится. Порванную обертку Изуку кинул на пол, она полетела вместе с бельем и штанами. Во взгляде Изуку плескались смешинки. Сжав кончик презерватива, он раскатал его по члену напрягшегося Тодороки. - Теперь ты готов? - Спросил он у Шото. - С отношениями разобрались, - стал загибать он пальцы. Шото поддакивал. - Разобрались. - Презерватив надевать научились. - Нужно больше уроков, - возразил Тодороки. - Сам будешь покупать. Что еще? Кроватка мягкая. Смазка есть. Душ рядом. Мы можем приступать? Вместо ответа он прильнул к Изуку, укладывая его, как показывал сам Мидория, на подушку. Все как по учебнику. Шото надавил на дозатор, плотный мутновато-белый гель полился на ладонь. Он растер смазку по пульсирующему, изнывающему от нехватки прикосновений члену, добавил еще геля, смазывая покрасневший вход. На самом деле кое-что его еще беспокоило. Он привставил головку к анусу, внимательно наблюдая за Мидорией. Шото не мог его прочитать. Было ли ему страшно? Может зря они зашли так далеко, может стоило готовить Изуку дольше? Шото вошел, аккуратно, предельно осторожно, забывая, как дышать. Изуку тоже забыл. Он изо всех сил пытался расслабиться, тужился, хотел абстрагироваться от растяжения. Он ведь разрабатывал себя, он уже знал, каково это, когда в него входят. Но его медленно разрывало на части. На лбу проступила испарина. Он продолжал тужиться еще сильнее, а Шото круговыми движениями водил членом вперед и назад, ожидая, когда расслабятся мышцы. "Хороший ученик" - подумал с усмешкой Изуку. Шото обхватил член Изуку, неторопливо надрачивал его, давая сосредоточиться на приятных ощущениях. Второй рукой он подтянул Изуку к себе. Они вновь слились в поцелуе. Когда пенис вошел на треть, Шото перестал двигаться, переключаясь на Мидорию. Они увлеченно целовались, не в силах оторваться друг от друга, а Шото буквально выдавливал стоны из Изуку, сильно проходясь сжатой в кулак ладонью по стволу. Изуку медленно насадился на Шото, нашел рукой смазку, и приднявшись, нанес еще больше во вход, не отделяясь при этом от губ партнера. Он чувствовал себя гораздо расслабленней, и все благодаря Шото. Он уже привычно погрузил в себя член, по миллиметрам двигаясь вниз. Невозможно больно было, только когда головка проталкивалась в колечко, оно и сейчас разрывалось, но привычное чувство наполненности и нежные ласки Шото помогали игнорировать это. Добраться бы до простаты, и станет лучше. Мидория заставил себя принять длину достаточную, чтобы головка дошла до нужного места. Он с усилием толкнулся на член, болезненно вздыхая. Повернулся к Шото, обессиленно припадая к нему. Лоб в лоб, глаза в глаза. Изуку не мог поверить, как так можно смотреть на него - так встревоженно, так влюбленно, так понимающе. Наверное, он сейчас тоже не испытывает удовольствия, наверное Изуку болезненно сжимает его, наверное, им не стоило делать это для первого раза. Но кто его разубедит, этого упрямого Мидорию. И он сейчас продолжит из вредности, резко насадится, выбивая стон из обоих, матрац под ними заскрипит и продолжит скрипеть, пока Изуку не доберется до простаты и не замешкается. Шото, как завелось у них, повторил за Изуку, толкаясь прямо, нацелеваясь на железу. Мидория двигался на встречу, контролируя траекторию. Поняв, как нужно действовать, Шото перенял первенство, оставив Изуку утопать в подступающем наслаждении. На улице уже стемнело. Небо заволокли грозовые тучи, готовые вот вот разверзнуться громом. Стал накрапывать дождь. Но погодные условия их не волновали. Они тут, в темноте и уюте, грелись в объятиях друг друга. Тодороки навалился на Мидорию, сосредоточенно вколачивая его в матрац, совсем теряя голову. Мидория же исступленно постанывал на каждом толчке, укрывшись от внешнего мира, клещом прижавшись к Тодороки. Он, вопреки тому, что могло показаться, чувствовал себя не придавленным, а защищенным. Его руки доверчиво покоились на сильных плечах, а ноги приобнимали двигавшиеся ритмично узкие бедра. По комнате раздавалась канонада звуков: бьющийся об окно ливень, непрекращающийся скрип кровати, хлопающие шлепки бедер, тихий тонкий скулеж. Шото стал толкаться сильнее, ускоряя темп, он уже не беспокоился ни о чьей боли, он уже привык к узким стенкам, что тесно обволакивали ствол, он лишь хотел получить еще больше удовольствия. Какое-то животное желание, затопившее разум. Мидории не было неприятно. Ему вообще показалось, что он отключается - все в мире сузилось до стимулируемой простаты, до волнами отдающейся услады. Ему сносило башню - он перестал издавать звуки, перестал двигаться, податливо обмякнув, перестал моргать - глаза сузились, их заволок плотный туман похоти. Кровь шумела в ушах. Там, внутри, разливалась нега, захватывающая в плен все тело, и, кажется, разум. Потом удовольствие стало захлестывать сильнее, интенсивнее. - Шо-то.. - Выдавил из последних сил Мидория, обнимая партнера за шею в желании слиться до конца, предупреждая, что подходит к концу. Шото вытянулся, чтобы была возможность обхватить чужой член. Он надрачивал его, активно толкаясь в Мидорию. Изуку под ним дернулся, захлебываясь протяжным стоном. Ему нравилось, как срывался Изуку. Юноша податливо изгибался, робко жался к Шото, издавая звуки, от которых дрожь шла телу. И все это для него. От осознания того, что он единственный, перед кем так открылся Изуку, его одолело какое-то неуместное чувство собственничества. Он спустился к губам Мидории - нормального поцелуя, ясное дело, не вышло. Но ему нужно было это ответное прикосновение, одобрительное, поддерживающее, благодарное. В какой-то момент Изуку прильнул к лежащей рядом руке, уютно укладывая щеку, коротко вскрикнул и излился в чужую ладонь. Шото замер, в страхе испортить момент, терпеливо ждал, пока Изуку расслабится. Когда Мидория очнулся из полудрема и начал соображать, он, коротко взглянув на встревоженного Шото, притянул его ногами к себе, чтобы тот продолжил действовать, и шире раздвинул ноги. Тодороки неуверенно толкнулся. Не встретив сопротивления, он продолжил двигаться. Изуку был узким и теплым, а еще Шото подобрал удобный для себя темп, желая поскорее кончить. В скором времени у него это получилось. Он едва не рухнул на юношу, но перенес весь вес на руки, удерживаясь на них. Он часто дышал, ждал, когда уймется подскочивший пульс. Когда он опустил глаза, то обнаружил, что Изуку с интересом смотрел на него, склонив голову набок. Член внутри него пульсировал, Мидория с наслаждением прикрыл глаза, чувствуя, как утихает пульсация. Изуку сжался, сверху послышалось, как шипит Шото, но так ему было легче вытащить член без тянущей боли. Когда он полностью вышел, Мидория облегченно выдохнул. Шото стянул презерватив. Не зная, что с ним сделать, обратился к Изуку. "Кинь на пол" - лениво отозвался он, Шото, пожав плечами, так и сделал. Он плюхнулся рядом с Мидорией. Первое время они лежали молча. - Ты впорядке? - Спросил Мидория, нарушая тишину. Тодороки кивнул, зарывшись лицом в сбившуюся простыню. - Что ты обычно делал после этого? - Прибирался. Потом отдыхал. Шото нахмурился. Двигаться не хотелось, убираться и уходить - тем более. За окном бушевала буря - не поймешь, который час. Об этом он спросил Изуку. Тот нехотя встал с кровати, чтобы проверить время. Подол футболки опустился, прикрывая обнаженные бедра - Шото смутился и отвернулся. Время шло к восьми. Шото присвистнул. Они, считай, потратили весь выходной на секс, но он не возражал. - Что будем делать? - Мидория опустился на кровать. Тодороки не отвечал. Он устал и хотел спать. - Через тридцать минут ужин. Молчание. - Нас будут искать. Шото качает головой. - Мне закрыть дверь? - Сдается Мидория. Шото соглашается. Когда Изуку идет в другой конец комнаты, Тодороки, засыпающий на ходу, надевает белье и штаны, приводит впорядок кровать. Перед Изуку предстает райская картина - простыня поправлена, подушка перевернута, одеялко раскрыто - Мидория может сказать, что он счастлив. Силы воли хватает, чтобы натянуть семейники, на остальное он забивает - и падает на кровать, удобно устраиваясь на подушке. Сиротливо теснившегося Тодороки он притягивает к себе, укладывает его голову на своей груди и закрывает налившиеся свинцом веки. Им вместе тепло и комфортно, они почти сразу засыпают. Коробка с набором, что бесхозно лежит у подножия кровати, еще не раз будет использована по назначению.