Ты любишь Лилии?

— Думаю, я более благоразумный. — Благоразумие — это не более чем трусость. Благоразумным недоступно наслаждение.

***

— Ай, жжётся! — прошипел парень и прерывисто вздохнул. — Тш-ш, не дергайся. Ты мне мешаешь, — Инми не прекращала дуть на рану, одновременно обрабатывая её. — Что им от тебя нужно было? — Гук попытался расслабиться. Шумно вздохнув, он распластался на полу. — Ты не должен был лезть в драку. Всё могло закончиться намного хуже.. — Инми не стала говорить Чонгуку ничего об этих мужчинах, хотя понимала, что от него она ничего не сможет скрыть. — Инми! Даже не думай, что сможешь уйти от ответа. Если ты не расскажешь, я сам их найду и выбью всю правду, — Чон сел напротив девушки и притянул её за плечи. — Чонгук.. — Инми казалось, что глаза напротив явно изменились с их первой встречи. Она уже не видела в них прежней темноты и чего-то опасного. В них загорелись живые искорки. Искорки надежды.       Надежды на то, чему не бывать. — Ты мне нравишься, Инми. Я понимаю, что всё так внезапно, но вчера всё было искренне. Ты должна это знать, — двое смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. — Меня выдают замуж! Чонгук! Понимаешь?! И неважно, нравлюсь я тебе или нет.. всё уже решено, — а вот и та самая ответная живая искорка в глазах Инми в одночасье потухла, — А те люди.. они приезжали, чтобы отвезти меня обратно к тому мужчине, отцу моего будущего мужа. Но я сбежала оттуда.. — она провела рукой по фартуку, что взяла у официантки и развязав веревочки, откинула его в сторону.       А Чонгуку было тошно от самого себя. От мысли о том, что всё знает. Знает и молчит. Так вот, кто были эти люди. Чёрт.. Как сказать ей? И говорить ли вообще? Внутри всё разрывает от нетерпения. Он должен сказать. Но как и всегда ведёт себя, как трус. Он не может даже самому себе доказать обратное. Отец прав. Я слабак. — Прошу, не спрашивай меня ни о чём. И.. повернись спиной ко мне, — девушка взяла в руки моток бинта. — Ты ушла утром. Почему? Это последний вопрос. Ответь на него, — Чон послушался юницу и дабы не смущать её, повернулся спиной. Она как можно быстрее пыталась обмотать рану. — Теперь это неважно, — Инми быстро завязала тугой, но не давящий узелок и поднялась с пола, — Теперь вообще ничего не важно. Нам стоит забыть эту ошибку и больше не встречаться. — Ответь на вопрос, Инми. Мне нужно знать, почему ты ушла, ничего не сказав мне, — парень напрягся и поднялся с пола. Сквозь боль, надев на себя рубашку, он пошёл за девушкой. — Чонгук, тебе стоит уйти, — юница остановилась возле двери в свою комнату. Нервно теребя пальцами, она прикусила губу. — Ты правда этого хочешь? — вопрос застал её врасплох.       Хочет ли она? Господи, как же тяжело. Как она вообще заварила всю эту кашу? Знакома с человеком всего ничего и тут же дала надежду, переспав. Но я не могу дать ему ничего взаимен. Отец добьётся моей помолвки. Я не могу давать ему ложных надежд.. Но чёрт. Она хочет. Она хочет, чтобы он остался. Он тот, от кого она почувствовала настоящее тепло.       И она сама была готова отдавать это тепло. — Я тебе крайне признательна и благодарна, но я не хочу проблем. Ночь с тобой была восхитительна и спасибо, что подарил мне эти незабываемые чувства. Но я не смогу быть вместе с тобой. Это была ошибка. Поэтому, уходи.. — стиснув зубы, Инми повернулась к Чонгуку. Чон стоял совсем рядом. Ей даже казалось, что она слышала, как бьётся его сердце. Но нет. Это у неё оно вот-вот треснет по швам. — Хорошо, я уйду. Но, если сейчас уйду я, то потом ты уйти уже не сможешь. Это я тебе обещаю, — как можно спокойнее произнес Чонгук, морщась от боли. Подняв с кресла пиджак, покинул дом прелестницы. После щелчка захлопнувшейся двери, внутри юницы как будто что-то треснуло. Чувство, будто я знакома с ним вечность. Кажется, что моя душа привязана к нему. С ним я чувствую себя другой. Настоящей? Нет, нет, нет. Этого быть не может. Я знакома с ним меньше месяца. Нехватка мужского тепла сыграла со мной злую шутку. И «это всё» не больше, чем влюбленность. «У Вас 19 пропущенных..» — Чёрт.. они звонили столько раз, — устало вздохнула юница и нехотя нажала на номер тети Фа.       Теперь, вместо жутко напрягающих гудков, звучит какая-то нелепая мелодия. — Здравствуй, Инми~я, у тебя всё в порядке? Мы с Чжиен так волновались за тебя! — взволнованно начала тараторить в трубку тетушка Фа. — У меня всё хорошо. Просто, я ездила к отцу. И.. — не успела Инми договорить, как уже грубый и почти не узнаваемый голос госпожи Фа перебил её. — Что опять нужно было этому меркантильному старику? — Ну.. у нас был личный разговор, — замялась девушка и немного удивилась такому странному поведению у тётушки. — Я думаю, что не стоит тебе с ним видеться. Это ужасный человек. — Что вы имеете ввиду? — нахмурилась юница. — Что думаю, то и говорю. Так, Чжиен тут сказала, что обиделась на тебя. Ты не приехала на выписку, — тетушка Фа быстро сменила тему разговора, но это никак не осталось без внимания Инми. — Она говорит?.. — юница замерла в удивлении. — Нет.. нет, к сожалению. Но у неё теперь есть красивая тетрадь, в которой она пишет то, что хочет сказать, — пояснила она. — Я постараюсь заехать к Чжиен на днях. Пусть она не обижается. — Ну, хорошо. Ой, совсем забыла, у меня там рамен сейчас распухнет! Засиделась тут с вами. Я побежала, дорогая. Ждём тебя в гости. Услышав в динамике лишь громкие гудки, Инми наконец откинула телефон на противоположную сторону кровати. По удобней устроившись на подушке, юница тут же окуналась в царство снов, в надежде, что хоть там возможно будет забыться или хотя бы на время избавиться от проблем.

***

— Вы к-кто?.. — пролепетала девица и ещё сильнее укуталась в пледе. — Чон Хосок, моя сладкая. А тебя не учили, что нельзя открывать двери незнакомцам? — хмыкнул парень и толкнув дверь ногой, прошёл в просторную прихожую. — Не подходите! Мама! — юница сделала несколько шагов назад и в страхе стала звать мать. — Замолчи! — рявкнул парень и вытащил пистолет. — Ёнсоль! Дочка, что сл.. вы кто?! Что вы здесь делаете?! Я вызываю пол.. Безжизненное тело госпожи скатилось по лестнице, а из небольшой дырки в районе лба стекала небольшая струйка крови. — Мама! Мама! Нет.. — Ёнсоль подбежала к матери и судорожно трясла её за плечи. — Терпеть не могу полицию. Всегда только мешает. И зачем всегда столько крови, если можно всё решить мирно, правда? — Хосок подошёл к девушке довольно близко и приставил дуло пистолета к затылку. — Что вы наделали?! Матушка.. она ведь, ни в чём не виновата. Господи, мама.. — Вставай! Будешь вместо матери отрабатывать косяки своего безответственного папаши! — процедил он и схватил юницу.