Мы невозможны

      Прошло так много времени с момента их выпуска из колледжа и начала карьеры сказочных детективов, а одно осталось неизменным:       Утром он вставал, чтобы покурить, а она, — чтобы выпить кофе. В это время их пути часто пересекались, чего не скажешь о последующих часах дня и ночи. Сощурив глаза и сложив на груди руки, он стоял неподвижно, обдуваемый ветром, и смотрел в ту даль, что простиралась в его голове, изредка поднося тлеющую меж пальцев сигарету к бледным губам. Варя же, забывая накинуть на плечи хотя бы плед, стояла поблизости, грея ладони о горячую чашку с ароматно дымящимся кофе.       Они стали старше, они стали печальнее. Теперь Влад курил не скрываясь, не боясь, что студенты заметят учителя за таким нездоровым пристрастием. Теперь Ветер смотрела на него чаще, не скрываясь и не боясь, что одногруппники заметят её за таким странным, нездоровым увлечением.       Не всегда они стояли плечом к плечу: бывало, Варя выходила на балкон, когда он стоял внизу, у двери, а иной раз она поднималась на крышу, когда его глаза лишь отблеском виднелись за стеклом окна, — но они всё равно были рядом, даже находясь на расстоянии. Варя чувствовала запах его сигарет, его натужные вздохи и тяжёлый взгляд, который лишь в эти моменты, раннего, не тронутого порочным днём утра, из равнодушного обращался в сожалеющий. Ветер не знала, о чём жалеет Морок, конечно, за всё время, что они знали друг друга и видели не с лучших сторон, вполне могла догадаться, но догадки чересчур разнились с привычным ей представлением о его личности, потому она условилась на их обоюдном молчании и невербальном взаимопонимании, и просто пила свой кофе по утрам в компании бывшего жестокого тёмного князя и бывшего школьного учителя, который, возможно, иногда даже забывал о её присутствии.       Варя не настаивала на том, чтобы он об этом помнил.       В её глазах так же часто виднелась тоска, которую Влад просто не мог не замечать. Он не знал, о причинах её грусти, но вполне догадывался: они прошли вдвоём уже достаточно для того, чтобы к прошлому нерадивой принцессы добавилось множество самых разных нелицеприятных моментов. Влад помнит их и может строить довольно очевидные выводы. Но всё это задерживалось в его подсознании, не собираясь проникать в само сознание. Он не думал об этом и не говорил, доверившись молчанию, повисшему между ними. В конце концов, горячий дымок от её кофе был в его носу, вопреки любому расстоянию.       На самом деле, командная работа в детективном агентстве Патруля довольно быстро начала сказываться на общении между ними. Детские подтрунивания переросли во скрытый флирт, который даже они сами не всегда были способны прочесть. Совместные дела, расследования, командировки, постоянное деловое и неформальное общение: кажется, будто Влад общался со своим недавним врагом по переписке больше, чем с Доспехами когда-то. Он научился читать её, знал привычки, однако невидимый овраг у ног, уходящий глубоко в землю, оставлял их по разные береговые линии. Эта дистанция не давала Мороку возможности предугадать следующий её шаг, или сделать собственный, навстречу.       Она стояла так близко, но дотронуться до неё казалось чем-то невозможным.       Однако отправление в командировку на другой конец сказочной страны для расследования одного запутанного дела неочевидно сближало их. Локации менялись, одно оставалось неизменным: смешивающийся над их головами дым.       Причём расстояние сокращалось даже физически.       Три дня назад он сидел за рулём, высунув руку с сигаретой в окно, а она сидела позади него, поджав к себе ноги и поставив кружку на колени. Вчера она сидела впереди, рядом с водительским местом, закинув пятки на панель, а он лежал на багажнике машины, устремив взгляд в утреннее небо. Сегодня же она была за рулём, а Влад сидел рядом. Все остальные, как всегда, в это время ещё спали.       Мелкий дождь барабанил по лобовому стеклу, и на боковых окнах оставляя мокрые косые срезы. Своё Морок слегка приоткрыл, стряхивая пепел в щель и прикусывая потом сырую сигаретку. В то время, как Варя зябла и куталась в его кофту, не отрывая от тёмно-розовых губ горячую кружку. И сегодня, возможно, впервые Мороку совершенно не хотелось думать о том, что она совершенно недосягаема.       — Я уже почти закончил, — нарушил тишину он, спешно затягиваясь, чтобы выбросить сигарету и закрыть окно.       — Не стоило, — отозвалась Варя тем же шепотом, дабы никого не разбудить.       — Ты замёрзла, — настоял Влад, провернув ключ в замке зажигания и поставив обогрев на максимум.       В машине действительно начало холодать и сыреть: девочки, спящие на задних сидениях, жались друг к другу и кутались в пледы, как и Саша с Васей, ведь их так предательски не пустили в это тёплое гнёздышко из обилия женских рук. На слова Морока Варя задумчиво промолчала, что, впрочем-то, тоже стало привычной реакцией. Она делала так всегда, когда не находилась, что ответить, ведь язвить ещё не было сил, а разговаривать друг с другом нормально они ещё не привыкли. Их диалоги плавали, не имели общих тем и конечной цели, и само их наличие больше напоминало жалкую попытку взаимодействия, нежели действительно близкое общение.       Но раннее утро и кофе с сигаретами ещё с юношества осталось тем мигом, когда они просто не способны разговаривать колко и язвительно. Всякие — пустые — претензии перестают иметь смысл, и они общаются так, как будто и не бывает между ними разногласий, хоть и по-прежнему это звучит криво, несуразно.       Даже в действиях по направлению друг к другу по сей день была скованность и дёрганность, словно бы они не понимали, что значит "касаться", что значит дотрагиваться друг до друга. И, кажется, попроси их обняться, они бы просто не поняли, что нужно сделать. Вот, к примеру, сегодня Варя без промедления приняла от Влада тёплую кофту — через два часа она будет фыркать и закатывать глаза, возвращая её. Словно бы с восходом солнца демоны возвращаются в их души.       Отставив пустую кружку в подстаканник, Ветер растёрла ладони, пристегнулась и взялась за руль. Влад взглянул на наручные часы: уже восемь утра, а, значит, пора выдвигаться. Она была пунктуальна, как и всегда. Пока скорость набирала обороты, а руки принцессы плавно выкручивали руль, Морок не мог оторвать от неё взгляд. Не в первый раз его внимание приковывала её внешность: на самом деле, он довольно часто засматривался этими точёнными чертами лица и идеальными формами. Она будто бы сошла с портрета. Она будто бы была знакома ему уже тысячу лет.       Если быть предельно честным с самим собой, то Влад уже давно полагал, что Варя — ведьма, а никакая не волшебница, и за столько лет сохранилась только благодаря какому-нибудь хитровыдуманному заклинанию, аналогично его магической связи с Повелителем и аленькому цветочку.       Потому что нельзя становится красивее с каждым годом.       — Ты продала душу дьяволу? — внезапно спросил он абсолютно серьезно. На лице Вари не дрогнул и мускул, кажется, она даже не задумалась в этот момент. — Я говорил когда-нибудь, что у тебя портретная внешность?       А вот сейчас щёки Ветер предательски заалели, а взгляд забегал по мокрой дороге, исчезающей где-то под капотом.       — Утро уже закончилось, Влад, — с некой рассеянностью сказала она, намекая на то, что для откровений поздновато, но Морок сегодня не собирался ограничиваться: это путешествие толкало его всё ближе к краю того обрыва, что разделял их.       — Тогда почему «Влад»?       Он смотрел в её глаза, хоть они и были отвёрнуты в сторону, явственно видел, как сильнее и сильнее краснели её щёки, слегка волнуясь, когда подрагивали крепко сжатые на руле пальцы. Её толкало тоже, но она сопротивлялась.       — Да. — всё, что в итоге сказала волшебница, нахмурив брови и, очевидно, больше не собираясь продолжать разговор.       Это «да» было единым ответом на всё, но в то же время и отмазкой, ведь Влад никогда не говорил Варе о том, что она красивая.