То, чего глазами не увидишь

— Не двигайся, — сказал Дин. — Замри. Стой. Достаточно было и первых двух слов. Люк послушно замер. Как любой актер, он привык и умел выполнять команды тех, кто смотрел со стороны и мог видеть то, чего никогда не разглядел бы он сам. А Дин явно что-то разглядел. Он немного повозился, затем защелкал затвор фотоаппарата. — Можешь двигаться, — разрешил Дин спустя несколько минут. — Что там? — спросил Люк. — Что ты снимал? Покажи. Дин с чуть заметной улыбкой протянул ему фотоаппарат, и Люк с интересом уставился на небольшой экран, перелистывая фотографии и ненадолго зависая над каждой. Ракурс оказался удачным, качество — выше всяких похвал. Впрочем, удивляться не приходилось — Дин был отличным фотографом. Но ничего особенного во внезапной фотосессии Люк не нашел. — Неплохо вышло, — вежливо сказал он, возвращая фотоаппарат. — И я так думаю, — согласился Дин, догадываясь, что снимки не произвели большого впечатления.

* * *

Он хотел дождаться конца съемок и уже потом, дома, всерьез заняться фотографиями, которых накопилось немало. Но не выдержал, тем же вечером сбросил снимки на ноут, открыл в хорошем разрешении, долго-долго смотрел, потом коснулся монитора кончиками пальцев. Бард. Эванс. Ничего особенного. Гребаное совершенство. Мечта фотографа и наваждение Дина О’Гормана. Спутанные волосы, аккуратно испачканное гримерами лицо, морщина у губ, как шрам, четко вылепленный профиль и взгляд, направленный немного вниз. И ресницы. Дин увеличил снимок, потом еще и еще. Он никогда раньше не западал на ресницы, даже не подумал бы. До появления Люка на площадке он много о чем не думал. А теперь не мог думать ни о чем другом. Интересно, если повесить эту фотографию на стену, как скоро всей студии станет известно, что Фили мечтает вовсе не о Кили? Как скоро это дойдет до Люка? И как скоро можно ждать его реакции на это почти-признание? И какой она будет? Стук в дверь отвлек его от бесполезных, но волнующих размышлений. — Входите, — крикнул Дин, прикрывая ноут. — Привет. — Люк уже не был Бардом, но наваждением и гребаным совершенством — был. — Хочу кое-что уточнить по поводу сегодняшних фотографий. Ресницы опустились, скрывая блестящие темные глаза. Люк разглядывал фотоаппарат, ноут и Дина, уютно устроившихся на кровати. Молчание затягивалось. Дин понял, что может получить ответы на свои вопросы прямо сейчас. Мысленно скрестив пальцы, он поднял крышку ноута. Бард по-прежнему был там — такой, каким его видел Дин О’Горман. Такой, каким его никто больше не видел. Дин снова, едва касаясь, провел пальцами по волосам, очертил подбородок, скулу, губы… А потом его руку перехватили. — Не хочешь повторить это с трехмерным изображением? — спросил Люк. И Дин ответил, что хочет. И объяснил, как именно хочет. И сколько. Утром у него были новые, совершенно потрясающие снимки Барда, но их Дин не показал бы никому ни за какие Смауговы сокровища.