Твой дым манит

Вернувшись в комнату мужчины обессилено рухнули на кровати. – Какие ученики юркие. За ними не успеешь – жалуется Арсений – Это точно, но экскурсия мне понравилась, все места, которые мы посетили такие значимые для города и его истории – говорит с нескрываемым восторгом Шастун. – Я понял, что тебе понравилось. Я вряд ли смогу сделать еще хоть шаг. – молвит Попов. Антон, поднявшись с кровати, направляется в сторону Арсения, хватает его за руку и пытается поднять, но физик тянет его на себя и Шастун падает прямо на подтянутый пресс.

“У него глаза такие глубокие, как тихий океан во время шторма, в них прям хочется утонуть и губы, которые так и хочется поцеловать.”

Задумался Тоша, рассматривая лицо парня под ним, которое оказалось на непозволительно близком расстоянии. Одно движение и их губы сольются… Арсений в свою очередь изучал каждую линию на лице блондина, пытаясь запечатлеть это себе в память.

“Его глаза такие необычные, переливаются всеми оттенками, начиная с тёмненького и заканчивая бледно-зеленым, и губы, которые так хочется поцеловать”

Размышляет Арсений. Антон тянется к Попову и оставляет на его губах поцелуй. Арс, недолго думая, притягивает мужчину к себе, продолжая целоваться, но тот отстраняется. Историк поднимается, хватает полотенце и убегает в душ. – Блядь…прости – доносится до физика, где-то из коридора. – Су… Когда это я начал целоваться с натуралами? – на выдохе произносит Попов, запуская пятерню в волосы. – Надо забыть об этом и сделать вид будто ничего не было, тогда мы сможем общаться как раньше? Спрашивает сам себя учитель. Антон убежал в душ, закрыв дверь, медленно сполз по холодной плитке и уткнулся носом в колени – Зачем я полез к нему? Обещал же себе больше никаких натуралов, —говорит мужчина, смотря куда-то сквозь раковину. – Если я сделаю вид, что ничего не было, то все будет хорошо? Надо всё-таки воду включить, я же вроде в душ собрался. Одевшись и выйдя из душа, Шастун берет из куртки пачку сигарет и отправляется на балкон. Давно он не ощущал никотина в своих легких, так расслабляет, мысли отступают на задний план. И он наконец может в полной мере насладиться прекрасным видом из окна. На улице темно, только фонари освещают лица пробегающих прохожих. Идет мелкий дождик, капли которого опускаются на руки, холодный ветер дует прямо в лицо, и Антон ощущает себя дома, когда выходил покурить на балкон во время дождя или с утра пораньше. Вдруг дверь открывается и в проеме появляется фигура Арсения, он держит в руках теплый плед. – Замерзнешь ведь… – не поднимая взгляда, говорит Арс. Антон забирает покрывало и закутывается в него по самые уши. Ему стало гораздо, гораздо теплее. – Прости – говорят мужчины почти одновременно. – Я не должен был – сказал Арсений и отвел глаза в пол. – Забей, я не целуюсь с натуралами – ответил Антон и удалился с балкона, оставив в руках физика, принесённый плед. – не знаю, что на меня нашло. Попов остался стоять еще пару минут с непонимающим лицом, сжимая в руках одеяло. Только потом до него дошел смысл сказанного.

“А я думал, что Антон натурал, оказывается нет. Стоп…Тоха считает меня натуралом? Похоже мне придется переубедить его в этом.”

Начинает размышлять в слух Арсений, все еще стоя на балконе с одеялом. Вечер так и закончился в тишине. Больше никто не проронил ни слова, все пытались осмыслить свои действия и слова… Утро Антона началось с кофе, нет не вылитого на него, а с ароматного запаха, который, кстати, его и разбудил. Выйдя на кухню Шастун, увидел на столе яичницу и две чашки кофе. – Доброе утро, твой слева, с сахаром – говорит Арсений и расплывается в улыбке до ушей. Антон, мягко говоря, опешил от такого поведения своего соседа.

“Вчера он его поцеловал, а сегодня завтрак, возможно, что Арсению понравилось и он готов изменить своим хм…принципам и повторить. Да не вряд ли”

Прервав свои мысли, Тоша все же решает позавтракать. – Спасибо, Мм…сладкий – говорит историк и улыбается самой милой улыбой. – Как ты… – шепотом произносит голубоглазый и садится за стол. – ЧТО? – чуть не поперхнувшись, вкуснейшей яичницей, между прочим с сыром, вопрошает Антон. – Ничего кушай, нас сегодня ждет экскурсия по Волге. Приехав к набережной, все дружно побежали к речному трамвайчику, который заказали заранее на весь класс. Арсений Сергеевич сделал около сотни фотографий на фоне: реки, кораблей, Антона Андреевича и, разумеется, с ним вместе. Ученики и учителя принялись усаживаться в теплоход, он был весьма новым, скамейки расположены в два ряда с правого и левого борта, чем-то напоминавшие парты так как могли уместиться по два человека. Всем сразу же выдали спасательные жилеты, а то мало ли кто-нибудь решит искупаться в холодной водичке. Как только началась экскурсия, Антон Андреевич принялся рассказывать все, что только знал про Волгу, корабли и город в целом. А знал он немало, историком в школе работал как никак. Одиннадцатиклассники вслушивались в каждое слово учителя, который так красиво говорил. У Антона такой бархатный и приятный голос, что присутствующие на трамвайчике готовы слушать и слушать, совершенно забыв об экскурсии. Попов не устоял и тоже заслушался, развернув корпус в сторону учителя, он очень внимательно следил за его губами. Антон понял, что немного увлекся, когда экскурсовод ‘мягко’ попросила его помолчать и сама дальше продолжила экскурсию, уже не так увлекательно рассказывая. Прокатавшись на лодке час, Шастун понял, что начинает замерзать. Он посильнее закутался в шарф, а руки спрятал в карманы, но ветер как назло только усилился. – Замерз? – спрашивает Арсений. – Давай сюда! – Попов схватив руки учителя в свои, начинал греть теплым дыханием. – Мне уже лучше…– сказал Антон и на его щеках появился небольшой румянец – Это единственное, что я могу сейчас сделать, так что не сопротивляйся. Осталось всего 10 минут, потом вернёмся в номер, уж там я тебя согрею. – сказал Арс буквально в сантиметре от уха историка. Щеки Антона загорелись еще сильнее от такого горячего дыхания, опалившего его уши. Благо Арсений этого не заметил, потому что был занят холодными руками мужчины. Возможно, у Шастуна слишком давно не было нормального парня, так, как он внезапно почувствовал, что находится в самом защищённом месте - в объятиях Попова.

“Так Тоха успокойся, он натурал, хоть иногда ведет себя странно, пытаясь помочь”

рассуждал в мыслях Антон.