Элис

Элис. Часть 1 Глава 1 Первым воспоминанием Элис была жажда. Она помнила, что шла по очень пыльной желтой дороге, вокруг возвышались голые коричневые утесы, припорошенные той же желтой пылью, полуденное солнце немилосердно жгло пятилетнюю девочку. Она помнила, как обжигала дорожная пыль босые ступни, как она плакала от одиночества. Помнила, что кого-то она только что потеряла. Но никак не могла понять кого. Она плакала и хотела пить, но не переставала шагать по пыльной дороге. Потому что кто-то важный для нее сказал, что ей непременно надо идти. И она шла. Внезапно дорога уперлась в нагромождение камней. И Элис принялась карабкаться вверх. Она не очень понимала, что она здесь делает, но точно знала: ей надо туда, куда ведет дорога. Дорога привела в никуда. Взрослый человек, наверное, отчаялся бы, но Элис было пока незнакомо это чувство. Она просто продолжила путь. Она карабкалась, обжигая и без того обожженные ступни, сдирая кожу на всем теле об острые выступы камней. Цеплялась за скудные жесткие стебли каких-то незнакомых растений. Очень смутно в этом воспоминании проступали кусты, которые внезапно расступились под весом маленького тельца, и открыли яму. Потом она упала в эту яму. Те, кто нашли ее, сказали, что она пришла с востока. И что там не было никаких скал, с которых она могла упасть. Когда ее спрашивали, что она помнит до этого, Элис всегда отвечала: «Ничего». Только горячую пыльную дорогу, скалы, жажду и падение. Ей потом не раз показывали платьице, в котором она к ним попала. Это было скорее похоже на обрезанную и подвязанную хлопковую ночную рубашку взрослой женщины, но местные женщины таких не носили. Элис точно знала, что она чужак, не принадлежит народу, в котором выросла. Но ничего не могла о себе вспомнить. Вырастили Элис алды. Почему они так себя называли, уже никто не помнил. Былин и историй они рассказывать не умели, с детства всех приучали к серьезному отношению к жизни и труду. Алдами они себя помнили и алдами себя ощущали. Это были кряжистые люди с каштановыми волосами и глазами двух цветов: либо светло-серыми, либо карими. Кожа их всех была цвета ванили, но от долгого пребывания на солнце все они казались темно-коричневыми. Как бы то ни было, Элис очень повезло, что она была девочкой. Ибо народ алдов обладал поразительной способностью производить на свет мальчиков, тогда как девочек рождалось очень мало. Любая другая семья гордилась бы этим, но только не алды. Все дело было в месте, на котором алды обосновались. Они жили на земле, которая представляла собой плоскую круглую равнину диаметром не более 10-12 километров. Эта тарелка располагалась на невероятно высоком гладком утесе, под которым переливалось всеми оттенками синего море. Страшно представить, какая сила воздвигла гладкий отвесный обрыв такой высоты. Ни одна веревка, ни один способ не позволяли племени алдов спуститься вниз, выхода с этой равнины не существовало. Везде вокруг был отвесный обрыв чудовищной высоты. Алдам в каком-то смысле повезло: с севера над их поселением возвышался могучий скалистый выступ. Он заслонял этот клочок земли от суровых северных ветров, а у его подножия пробивался достаточно мощный источник воды. Вся равнина как будто лежала в чаше утеса. Но эта скала стала и проклятьем для алдов. Огромный каменный утес преграждал путь к другим землям, по сторонам тонкого перешейка, который закрывал утес, скала круто обрывалась вниз, к морю. Толщину этого природного образования преодолеть оказалось невозможным. Перевалить через вершину алды тоже не смогли. Раньше находились смельчаки, которые пытались это сделать, но из всего снаряжения, нужного для скалолазания, у них были только руки, ноги да веревки. Все парни падали, и теперь никто даже не делал попыток. Равнина не была абсолютно плоской, скорее она напоминала перевернутую кверху дном тарелку: в центре возвышение, к краям образовался небольшой наклон. И так как дополнительной земли взять было негде, алды очень строго ограничивали свою численность. Уйти в другое место алды не могли – долина была абсолютно изолирована от другого мира: с трех сторон море, с четвертой стороны гладкая как зеркало скала. Конечно, алдов заинтересовал рассказ Элис о том, что она упала откуда-то сверху и оказалась на их земле. Они очень тщательно обыскали каждый камень, каждую кучку земли около того места, где ее нашли. Алды давно хотели покинуть равнину-тарелку, но так и не смогли отыскать лазейку, сквозь которую провалилась девочка. В этом и крылась удача Элис: девочек рождалось очень мало, и ей сохранили жизнь. Будь она мальчиком, ее просто скинули бы со скалы. Все общество алдов было подчинено этим двум ограничениям – невероятно маленькое количество земли и небольшое количество девочек. С тех пор как Элис попала в поселение алдов, она стала учиться их правилам и устоям. Как только девочка оправилась от ран и ожогов, ее переодели в новое платье. Оно сильно отличалось от того воздушного одеяния с кружевом вокруг лифа, в котором ее нашли. Это был очень простой сарафан без рукавов из довольно грубого домотканого полотна. По низу сарафана шла вышивка, несложный геометрический узор, вышивать который Элис научилась очень быстро. Большинство женских одежд украшались красными нитками, праздничные одежды предполагали такую же вышивку зеленого цвета и цветочный узор вдоль лямок. Что одежду нужно беречь, Элис поняла на второй день носки сарафана. Она нечаянно упала в грязь у ручья и испачкала одежду. Ее приемная мама очень на нее рассердилась. Она отстирывала пятна в холодной воде и выговаривала девочке: - Эту ткань соткала твоя прабабушка! Девочек у нас немного, это правда, поэтому это платье носили я, моя троюродная сестра, моя родная дочь, а теперь вот ты. Ты представь себе, сколько нам пришлось труда вложить, чтобы вырастить траву берень, размять ее между двух камней, вручную скрутить жесткие стебли и спрясть ткань! Нам ни одно волокно упустить нельзя! А вышивка! Ты представляешь, как рискуют сборщики трав, наклоняясь к самым границам? Они то и дело падают в пропасть, а все потому, что красный цвет можно добыть только из базелька, который растет на голых скалах там, где их овевает морской бриз! Хорошо еще, что это не зеленые нитки. Те вообще большая редкость. И Элис сделала себе заметку больше никогда не падать в грязь в одежде. Глава 2 Впрочем, немного позже она узнала, что мальчиков даже за ненамеренную порчу одежды порют. И вообще, к мальчикам и мужчинам относились в этом странном замкнутом мире, скорее, как к неизбежному злу, тягловому скоту и источнику физической силы. Система представлений алдов строилась на том, что каждый работоспособный человек должен приносить конкретную пользу всему селению. Женщины тоже работали в полях, выращивали и собирали урожай. Но когда у них рождался ребенок, алды считали, что для общества полезнее освободить женщину от тяжелого физического труда. Важнее научить нового человека ходить и говорить, чем вырастить еще три мешка зерна. Как только ребенок учился пользоваться простейшими предметами, есть сам и мыть руки, его забирала в общую семью одна из нескольких пожилых женщин в Большом доме на самом пригорке. Мать возвращалась к работе, а детей учили устоям общества, рассказывали каждому, из какой он семьи и какое место занимает в обществе алдов. Когда ребенку исполнялось 14 лет, его возвращали родителям и с тех пор человек считался взрослым. Вообще, в обществе алдов не все были равны. Хотя при такой скудной жизни наличие своего рода знати было почти расточительством. Самой важной считалась семья, которая жила на пригорке в центре равнины, в так называемом Большом доме. Все члены семьи были потомками королевы, старухи по имени Аила. Их мужчины ценились так же высоко, как обычные женщины других семей. Они решали, как распределить урожай, хранили заветы немногочисленных и суровых правил общины. Потомки королевы считали себя вправе смотреть на других жителей равнины свысока. Если бы в этой семье родилась девочка, то она стала бы следующей королевой алдов. Но, увы, девочки не рождались уже три поколения, а жены таких мужчин этим правом не обладали. Естественно, жены у них были всегда. Девушки предпочитали выходить замуж за мужчин с пригорка, чем за кого-то еще. Чем ниже и ближе к краю жила семья, тем меньшим влиянием в обществе она обладала. В таких семьях суровее наказывали мальчиков за проступки, и меньше у них было шансов когда-либо познать любовь женщины. Девочек, как и всех детей, воспитывали в Большом доме, но несколько иначе, чем мальчиков. Девочки-алды были свободны от иерархии, они перемещались между участками, тогда как мальчики были строго к ним привязаны. Девочки первыми купались в источнике и могли смотреть, на что им вздумается. Тогда как мальчик обязан был выполнить дневную работу и ни на секунду не отвлекаться ни на небо, ни на свободных ото всего бабочек. Девочка с детства знала, что от ее выбора зависела зачастую судьба мужчины, и в селении алдов царил бы террор, не будь они такими серьезными. Алды понимали свое место в жизни, девочки не считали себя выше и лучше мальчиков, в свое время выбирали в мужья понравившегося мужчину, становились матерями многочисленных мальчиков и считали себя счастливыми, если рождалась хотя бы одна девочка. Холостых мужчин наказывали за все подряд. Причем, если провинностей накапливалось больше десяти, то мужчину просто сталкивали в пропасть. Ни обсуждения, ни приговора: десятый проступок означал смерть. Поэтому на острове не было пожилых холостых мужчин. Женатые имели немного больше свободы, никто не хотел расстраивать женщину. Но как только жена умирала, любой старик отправлялся в пропасть. Даже женатые мужчины, достигавшие возраста 60 лет при живой супруге, отправлялись в последний полет. Жены часто пытались броситься следом, но им мешал живой заслон. Он состоял из тех, кто жил на самом краю пропасти. С рождения туда никто не попадал: это было место провинившихся, последнее пристанище заблудших мужчин. Служить живым щитом на краю отправляли молодых парней из самых дальних от центра земель, если те совершали хоть один проступок. В их задачу входило выращивание особых кустарников, корни которых буквально нависали над пропастью. Нигде в крае долины не должно быть просвета среди этих кустов. Если кто-то случайно терял равновесие и катился вниз, к краю, то эти кусты задерживали падение в пропасть. Однако и здесь были ограничения. Если падал парень с окраины, никто и не замечал, его место тут же занимал другой. Если падал мужчина из Большого дома, то тот несчастный, на чьем участке произошла трагедия, отправлялся следом. Если падала женщина или девочка, в пропасть отправляли всю семью провинившегося. Элис росла среди алдов и пыталась влиться в их общество, быть полезной, но все равно чувствовала себя не такой. Она осознавала, что свобода, предоставленная ей – большая удача, но радости это не приносило. Она не шантажировала и без того загруженных мальчишек, что наябедничает, как другие девчонки, не заставляла выполнять ее маленькие поручения и прилежно училась. Несмотря на все привилегии, жизнь среди алдов казалось ей скучной и серой, лишенной радости. Она научилась не смеяться слишком громко, сдерживала свои порывы пошутить и побаловаться. А ей хотелось разбежаться вдоль всей долины и взлететь в это бесконечное синее небо, как чайке, парить над долиной и смеяться в полный голос. Алдам не понравилось ее имя, для них «Элис» звучало слишком жестко, и она стала Эйей. Хотя сама себя девочка воспринимала, скорее, как Элис, она уже не помнила, когда ее звали так другие люди. Королева Аила удочерила девочку, но занималась ею мало. Она была вечно занята судами и разбирательствами, которые неизменно оканчивались в ее пользу, и разговаривала с Эйей только когда на нее кто-то жаловался или когда давала ей очередное задание. Все кормящие грудью женщины по обычаю жили в Большом доме в самом центре равнины, и пока Эйя была маленькой, за ней присматривали именно они. Одни были грубы и заносчивы, другим не хотелось тратить время на найденыша. Но кое-кто был к ней и добр. Так она подружилась с Айной. Она родилась в семье на самом краю, поэтому заносчивой или грубой не была. Айна охотно делилась с Эйей знаниями, подробно рассказывала, как выделывать траву берень, чтобы получилась ткань. Требовалось это редко, драгоценную землю под берень выделяли только если много людей жаловалось на испорченную и изношенную одежду. Но умение бережно передавалось от поколения к поколению. Мужчинам разрешалось только выращивать траву и разминать грубые стебли, пока те не отдавали драгоценные волокна, ткань создавали исключительно женщины. Айна делилась и тем, что знала про выращивание зерна и овощей. Учила примечать незнакомые травы и семена, которые иногда приносило ветром. Чаще всего новые растения оказывались непонятно зачем нужными, а потому бесполезными, но иногда из их разведения выходил толк. Так как деревня алдов была замкнута и очень ограничена в пространстве, то и каждый клочок земли выделялся только подо что-то полезное и важное. Алды были настолько нелюбопытны и сосредоточены на общине, что они даже не интересовались, откуда эти семена берутся. Эйя пару раз задавала взрослым вопросы про это, но в ответ получала только пожатие плечами. «Какая разница, откуда они берутся, если дают вкусные овощи или ягоды?» - говорил этот жест, и Эйя перестала спрашивать. Когда девочке было десять лет, именно Айна заметила, что рассказы, которые сочиняет Эйя, успокаивают детей. Народ алдов настолько привык к необходимости выживать, что они позабыли искусство рассказывания сказок. А может, никогда и не умели. Алды были невероятно серьезны, до суровости спокойны и редко выходили из себя. Их воображение спало, и фантазиям маленьких детей не давали развиваться. Алдов с раннего детства приучали, что сказанное однажды надо запомнить и понять. Немногословные родители умели только работать и приносить пользу. Эйя же выросла в другой среде, и, хотя она этого и не помнила, ей часто рассказывали сказки. И однажды Айна увидела, что даже совсем еще маленькие дети притихают и перестают галдеть, когда Эйя рассказывала про то, чего в деревне на самом деле не происходило. Женщина сначала встревожилась и сообщила приемной матери Эйи, королеве Аиле. Та решила, что случай требует ее непосредственного внимания и однажды снизошла до того, чтобы послушать странные истории своей приемной дочери. Так как Эйя алдом не была и врожденным спокойствием не обладала, она часто вызывала раздражение взрослых алдов своим буйным, слишком громким поведением. Те жаловались Аиле, и Эйя часто получала строгие выговоры. Алды, не склонные к развлечениям, тем не менее, с пристальным вниманием следили за взрослением Эйи и испытывали какое-то скрытое удовольствие от ее наказаний. И сейчас они предвкушали, как Аила будет внушать приемной дочери, что фантазии – это вредно, однако та пришла к неожиданным выводам: - Пусть рассказывает. Пусть это даже станет ее обязанностью. Детям эти рассказы нравятся, вот и отдадим Эйе заботу о них. А ты, Айна, будешь более свободна, раз дети Большого дома окажутся под присмотром. Когда твой младенец подрастет, пойдешь помогать в огороде. И с тех пор Эйя ни на минуту не оставалась одна. На ее попечении всегда были пять-семь детей от двух до десяти лет. И несмотря на то что сказки сильно помогали успокоить особенно расшалившихся малышей, присматривать за такой ватагой Эйе было трудно. Эйя пыталась немного облегчить свою задачу и научить кого-нибудь сочинять сказки, но прагматичные дети алдов не могли этого. Их сказки очень быстро превращались в рассказы о понятных событиях и скучных вещах, и уже не привлекали внимание сверстников. Чудеса и волшебство, невероятные повороты сюжета и неожиданные выводы были под силу только Эйе. Правда, известные сюжеты накладывались на реалии равнины алдов. Серый волк превращался в гигантскую птицу, красная шапочка – в зеленый бантик, корабли – в волшебные лодки, которые могут плыть по воздуху. Кое-чего из сюжетов, которые Эйя помнила, она и сама не понимала. Поэтому золотые яблоки молодости превращались в особенно вкусные и сочные плоды местных фруктовых деревьев под названием крены, гиганты – в рослых парней, свод неба – в крышу. Но и такие истории казались детям алдов чем-то невероятным. Глава 3 Так девушка жила до 14 лет. Она выросла сильной и выносливой. И хотя на равнине алдов не дули пронизывающие холодные ветра, почти не было зимы, не шли разрушительные ливни, жизнь там не была безоблачной. Лето означало яркое солнце, сухой воздух и жару. Немало труда молодых парней и мальчишек уходило на полив урожая. Зима приходила более прохладным и влажным воздухом, солнечного света становилось меньше, люди стремились пореже появляться на улице. Эйя много гуляла, бегала и прыгала, чтобы энергия доверенных ей детей расходовалась, она пила только воду, как и все алды, и питалась только овощами, фруктами и злаками. Когда-то алдов было совсем немного, и у них водились козы. Но потом пастбище каждого животного все больше сокращалось и отдавалось под огороды и поля. В конце концов пришлось зарезать последнюю козу. Черепа животных прибили на скале над источником. Однажды, когда Эйя повела детей купаться, они уговорили ее придумать сказку о козах. И девушка выдумала, что это были волшебные животные, которые кормят своих детей из кончиков рогов. Но чтобы в рогах у них была еда, им было необходимо много плавать и бегать. Всю зиму продолжались истории про непослушных козлят, которые мешали маме бегать и умерли от голода, про войну коз и огромных птиц, которые таскали козлят, про встречи и расставания. Потом всем эта история как-то приелась и Эйя вернулась к прежним сюжетам. Птицы на земле алдов не водились. Одомашнить никого не получалось, любую живность, забравшуюся на эту равнину, убивали на мясо, а умирать крылатые не хотели. Даже чайки сторонились этой странной деревни. Заполучить пару птиц считалось большой удачей, ведь алды не были охотниками. Только в одной семье мужчины умели ставить силки на отвесной скале, закрывающей равнину с севера. Все остальные жители с ужасом смотрели, как те лезут вверх, чтобы добыть желанную птицу. Но это умение хранилось под секретом, поэтому мальчиков в этой семье не трогали, и жены у них всегда были. Но и жили они как будто на отшибе, под нависающим огромным утесом. Мясом делились только с Большим домом, где из чаек варили бульон для детей. Правда, с радостью раздавали перья пойманных птиц на украшения девушкам. Парни из этого семейства рассказывали, что внизу утес покрыт небольшими трещинами и выступами, за которые можно зацепиться, но на определенной высоте скала как будто нарочно выровнена до почти зеркальной гладкости. Причем некоторые из мужчин говорили, что край этот слишком ровный, чтобы быть природного происхождения. Но алды не верили им, да и зачем прислушиваться к болтовне странных скалолазов? К тому же на загадки предков у алдов просто не оставалось времени. В качестве домашних питомцев дети ловили кузнечиков или стрекоз и содержали их в соломенных корзиночках. У взрослых таких забав не было, да и не хотелось им никаких домашних животных. Вскоре после 14-летия девушка стала замечать к себе непривычное внимание со стороны приемной матери. Аила стала периодически наблюдать, что девушка делает и о чем рассказывает истории. То у ручья она заметит взгляд Аилы, брошенный в свою сторону, то приемная мать платье дочери поправит ненароком. Для обычно молчаливой и даже суровой королевы это было необычно. Из своего первого сарафана Эйя давно выросла. Всякий раз, когда девушке становилась мала предыдущая одежда, появлялась какая-нибудь женщина и приносила более подходящий сарафан. Все это происходило молча, никто не говорил, что надо благодарить, но никто и не улыбался, принося дары. Когда семье со скалы удавалось поймать несколько птиц, Эйе всегда доставалась своя порция мяса. Конечно, не грудка, но крылышко или ребрышко точно. Если Эйя совершала проступок или была неосторожна, ее не наказывали. Аила, конечно, устраивала ей неприятный разговор и нотацию, как правильно жить, но никаких физических последствий не было. Незаметная, но властная рука приемной матери направляла жизнь Эйи, несмотря на достаточно большую свободу девочки в передвижении. Но теперь она чувствовала непосредственный интерес. Однажды Аила вызвала Эйю к себе. Впервые в жизни девушка попала во внутренние покои Большого дома. Формально это было и для Эий дом, но не все его комнаты и помещения были для нее доступными. Здание представляло собой множество поставленных рядом навесов, пристроенных комнат и просто стен, и Эйя всегда находила, где переночевать. Но внутренние покои – самые старые каменные стены всей равнины – безраздельно принадлежали Аиле. С удивлением увидела Эйя, что серые безликие стены здесь покрыты тканью. Причем это было не обычное грубое полотно из береня, а тонкое, как паутинка, да к тому же диковинного синего цвета. В этих местах красителя в такой цвет просто не было. О происхождении ткани Эйя спросить не решилась. Когда она вошла, Аила уже ждала ее, восседая в огромном деревянном кресле. Деревянная мебель считалась роскошью, так как фруктовые деревья кренов спиливали только в весьма почтенном возрасте, когда они уже не могли плодоносить так обильно. И ткань, и кресло на мгновение изумили девушку, но Аила сразу заговорила с ней. - Эйя, - начала старуха, - ты достигаешь возраста невесты. Обычно мы разрешаем девушке самой выбрать себе мужа. Будь он самым ленивым бедняком с края, если девушка выбрала его – мы молчим. Но ты с момента находки предназначена моим сыновьям. - Но, матушка, почему? – с удивлением спросила Эйя. - Мы слишком часто женились на двоюродных братьях и сестрах. Ты должна была заметить, что мы все очень похожи друг на друга. Но ты совсем другая. Внешность твоя отличается от нашей. Когда ты только попала к нам, волосы твои были цвета соломы. Теперь ты выросла и стала рыжей. А глаза не похожи ни на один цвет глаз из тех, что бывают у алдов. Твои глаза зеленые. А значит, ты принесешь нам пользу, если родишь по ребенку от каждого из моих сыновей. - Матушка, я же им сестра! И я думала, у меня будет один муж, как у всех женщин. - Нет. Наша семья должна разбавиться другими чертами лица, чтобы отличаться от обычных людей еще и так. К тому же, вероятно, ты родишь больше девочек, чем любая другая женщина здесь. Это даст нам еще больше власти. Первым твоим мужем будет мой старший сын Койсик. Потом средний сын Кей. Затем ты будешь женой сразу двум близнецам Кейну и Кайну. После того как ты родишь им двух детей, ты останешься женой Кора. - Но, матушка, Койсику уже пятьдесят! И у него уже была жена! Ему по закону вторая не положена! А Кору уже сорок! Их же ждет скоро полет в пропасть! - Мужчин нашей семьи в пропасть не кидают. Они слишком высоко рождены. И не спорь! Я сказала все. И еще кое-что. - Что, матушка? - Больше не води детей гулять к краю. Во-первых, ты можешь влюбиться в какого-нибудь обреченного с края и попытаться спасти его. Во-вторых, среди обычных крестьянских детей есть отпрыски нашего рода. Негоже им ошиваться со всякими недостойными отбросами с края. Теперь иди. Эйю очень расстроил этот разговор. Она еще не влюблялась, не хотела и думать о мужчинах, но мечтала, что когда-нибудь у нее будет своя семья и все будет так же, как у других. К тому же в этой деревне скрыться было невозможно! А жить со многими мужьями считалось стыдным и недостойным поступком. Глава 4 Как ни странно, этот разговор увел мысли Эйи совсем в другую сторону. В ней копилось недоумение – что она сделала плохого, если приемная мать решила ее так обидеть и лишить права выбора? Но она думала о другом. Когда-то давно она начала водить детей к краю, потому что однажды вспомнила простую игру, которая позволяла ей ненадолго оставаться одной. Это были прятки. Но почти лишенная рельефа равнина алдов не предполагала даже пригорка или кочки, за которую дети могли спрятаться. В доме эта игра была исключена, взрослые такого не допустили. И Эйя нашла около южного обрыва одно место, пригодное для пряток. Там на поверхность выходили невысокие скальные выступы, отданные дикому кустарнику. Как и все на равнине, это растение приносило пользу: из его листьев делали ароматный согревающий напиток. Но оно не поддавалось культурному разведению: кусты росли только так, как им вздумается и только там, где им нравится, раз в год давали невзрачные розовые цветочки, а потом роняли пушистые семена в пропасть под обрывом. Потому им и оставили этот клочок земли, который не мог принести другой пользы. В этот уголок равнины Эйя и водила детей для игры в прятки. Сначала она медленно считала до ста. Потом так же медленно, изображая старательность, искала своих подопечных. Все места для пряток она обнаружила еще в первый раз, но потом с притворным удивлением бродила среди камней, перепрыгивая с уступа на уступ, обходила кусты, за которыми прятались малыши, и слышала приглушенное хихиканье. Детям игра доставляла огромное удовольствие, потому что взрослая и умная Эйя оказывалась не такой уж и умной, раз не могла их долго найти. А пока дети прятались, у девушки была возможность полюбоваться на море, подумать о чем-то своем, а то и просто сложить руки на коленях и слушать ветер. За этот участок края отвечал Кайс. За что он оказался хранителем живой ограды, Эйя так и не поняла. Из рассказов Айны следовало, что он был отпрыском семьи с пригорка, но когда-то совершил нечто ужасное, проступок ему засчитали за девять, сослали ухаживать за самым опасным отрезком края, и теперь что угодно могло стоить ему полета в пропасть. Сам он об этом никогда не говорил. Кайс был некрасив. Узкое лицо, раскосые карие глаза-щелочки, скулы сильно выступают над впавшими щеками. Подбородок при этом сильно выдавался вперед раздваивался. Пухлые губы были непропорционально большими, казалось, что рот начинается где-то в районе ушей. Нос был тонким и прямым. Но лицо это Эйе нравилось. В странных раскосых глазах горела живая душа, а большие губы всегда были готовы расплыться в улыбке. Сначала Кайс не одобрил новую игру, придуманную девушкой из Большого дома. Вообще, ее чудачества терпели лишь из уважения к Аиле, и все равно ей часто жаловались на проделки приемной дочери. Хоть у женщин и было больше свободы, чем у мужчин, сказки и непонятные игры Эйи вызывали у алдов чувство неправильности происходящего. Кайс очень боялся, что кто-то из детей ненароком свалится за редкий живой заборчик, улетит в пропасть. Но затем, увидев, что Эйя внимательно относится к детям, смотрит, кто из них где спрятался и чаще тянет время, чем на самом деле ищет, успокоился. Иногда они перекидывались парой фраз. Кайс немного отличался от остальных мужчин из Большого дома. Как и было заведено, его имя начиналось на К. Однако же он служил здесь, на самом краю, под вечной угрозой случайного порыва ветра или чьей-то неосторожности. Он был сложен несколько изящнее других внуков Аилы и отличался другим цветом глаз: у всех в Большом доме глаза были светлыми, у Кайса - карими. Поговаривали, что мать Кайса не хотела замуж за Койсика и любила другого парня, но обстоятельства и уговоры родителей сделали свое дело. В итоге она родила только двоих сыновей. Первый простудился и умер очень рано, а вторым был Кайс. Как только выяснилось, что мальчик отличается ото всех в доме, Аила стала травить несчастную женщину, и та спустя год после рождения Кайса прыгнула в пропасть. К нему с самого раннего детства относились хуже других, его плохо одевали и редко кормили. Он привык к тому, что он для всех одинаково плох. Среди обычных людей он был князем, простые мальчишки обидно дразнили его «княжич-дуряжич», сторонились и не звали в свои игры, а дома он был невидимкой. Оказавшись на краю, он принял свою судьбу спокойно, с рвением выполнял работу, заботился о кустах живого барьера. Но участок ему достался сложный. Каменистая почва не давала кустам достаточно питания, и они часто умирали за зиму. Он придумал целую систему, как выращивать новые кустики на смену старым: отламывал ветку от здорового растения, укоренял ее на свободном участке ровной земли, а когда в ограде получалась брешь из-за очередного оторвавшегося куста, сажал новое растение. Он берег те обноски, которыми его снабжали другие алды, и ни разу не допустил промах. На краю он оказался в 16 лет, сейчас ему было уже 25. Это был практически рекорд, обычно молодые люди на краю умудрялись не совершать ошибок 3-5 лет. Кайс продержался почти 10. Это невероятно раздражало Аилу, ведь она считала, что как только парень окажется на краю, она может забыть о нем. Но тот оказался намного упорнее своих предшественников. Как кусты, за которыми он ухаживал, он упорно цеплялся за жизнь. Проходящие мимо обычные жители равнины задирали и оскорбляли его. Еды ему приносили мало, одежду отдавали совсем изношенную. Он считался изгоем этого замкнутого общества, ходячим мертвецом, бросовым материалом. Все это он рассказывал Эйе понемногу, пока ее подопечные прятались. Он был таким же немногословным, как и все алды, но ее стремление рассказывать сказки и говорить о себе не казалось ему странным. Это очень нравилось Эйе. Девушке хотелось, чтобы молодой мужчина тоже смог услышать ее сказки. Для этого она часто приводила детей к обрыву, чтобы поиграть в прятки, нарочно находила всех быстрее обычного, усаживала в круг и заводила очередную историю. Однажды, когда Эйя рассказывала про ловкого рыбака, который выловил джинна в бутылке (в местной версии на крючки попадались чайки, вкуса рыбы алды не знали), Кайс спросил: - А что такое «удочка»? - Берешь веревку, привязываешь один конец к палке или тростине, другой конец обвязываешь вокруг железного крючка, и спускаешь в пропасть. Чайки думают, что это стрекоза блестит и глотают крючок. А он внутри цепляется за внутренности, и ты получаешь мясо на обед. Кайс и дети удивленно заахали. У алдов было железо, но очень мало. В основном это были орудия труда, необходимые для возделывания земли. Стальных иголок на всей равнине насчитывалось не более 20 штук, ножницы были только одни, в доме на пригорке. Поэтому при изготовлении тканей детали создавали сразу нужного размера. Кому и зачем нужна одежда, королева Аила решала сама, как только выделялась земля под берень. В основном алды делали каменные орудия. Для приготовления и сохранения пищи использовались каменные ножи и ступы. Камнем же было их топливо. В одном месте с северной скалы был выход горючего камня. Слишком холодно на равнине никогда не было, но некоторые виды пищи требовали огня. Поэтому каждый, кому огонь зачем-нибудь требовался, просто приходил к подножию каменной громадины и набирал столько, сколько требуется. Ветер и близость воды (исток единственного ручья находился где-то в глубине этой высокой черной скалы) делали свое дело размеренно и спокойно, небольшие крошки нужного материала скатывались вниз и образовывали осыпь, которая не заканчивалась ни разу на памяти алдов. Железо передавали по наследству, его берегли и пользовались орудиями осторожно. Но кусок драгоценной проволоки, который просто привязывали к веревке чтобы поймать птицу, – это было неслыханное мотовство. При этом Кайс задал вопрос, которого Эйя не ожидала ну совсем никак: - А крючок потом куда девается? - Ну как же, - ответила удивленная девушка, - убиваешь птицу, потрошишь, достаешь крючок, и ловишь на него же новую чайку. Ее немногочисленная публика выдохнула от облегчения. Почему крючок в представлении алдов одноразовый, Эйя так и не поняла. Наверное, проглоченный предмет должен был исчезать бесследно. Глава 5 Когда дети засобирались домой, Кайс отозвал девушку в сторонку и спросил: - А что можно на крючок выловить? - Например, бутылку, - пошутила девушка. - Нет, я имею в виду какие-нибудь вещи. Железный обруч, например? Или кусок ткани? - Ткани? Понимаешь, я ведь не помню, откуда знаю эти сказки. Вообще, я почему-то уверена, что удочку забрасывали в воду. Но ведь вода у скалы неглубокая, самому высокому алду по пояс. Зачем забрасывать удочку туда, где все можно и так поймать руками? А море далеко. Но если представить, что кто-нибудь кинет ткань в воду, а достать руками не получается, то наверное, удочкой было бы можно. А что? - Да, знаешь, я и сам не понял, что видел. Иногда в сумерках вон к тому камню на краю как будто приходят люди. Они спускают вниз что-то очень похожее на удочку, а вытаскивают вещи. Иногда полезные: один раз вытащили целый моток железной проволоки. А иногда красивые, я видел, полотнища развевающейся ткани, у нас такую точно не делают, - парень схватился за край своей обтрёпанной рубашки. - А что видно с этого камня внизу? – спросила Эйя. - То же самое, что и всегда. Камни и море. Тогда девушка не обратила внимания на эти разговоры, но сейчас, после встречи с Аилой, она призадумалась. Ведь в комнате своей приемной матери она видела неслыханного цвета ткань, да еще так много, что из нее можно было наделать сарафанов всем девочкам равнины. Но тем не менее они украшали стены в комнате старухи, и видели их считаные алды. Что за тайна скрывалась за этими странными поступками Аилы? Для начала Эйя пошла к старшей подруге, Айне. Девушка рассказала об уготованной ей участи жены многих мужей и странной синей ткани на стенах комнаты. Про первое Айна решительно отказалась верить. - Эйя, это невозможно. Наверное, ты неправильно поняла королеву. Нам всем разрешают выбрать в мужья того, кто по сердцу. Это на всю жизнь. Если ты теряешь мужа, но при этом еще довольно молода и можешь иметь детей, ты можешь выбрать себе мужа еще раз. Но он тоже только один. Говорят, в прошлом бывали случаи, когда девушка любила двоих братьев. Но официальным мужем был только один. Да и кто будет судачить, если все дети остаются в одной семье. Жить с другим, если жив первый, – это позор. Ты что же, может, сама ей это предложила, чтобы выше всех стать? – с подозрением спросила Айна. - Нет, Айна. Я сама это слышала. По одному ребенку каждому из ее сыновей. И только после этого я стану женой Кора, младшего. - Нет, - отрезала женщина, - этого быть не может. Второй мужчина – это ничего, бывает, что муж умирает молодым. Три – редко, но случается. Такое тоже бывало, об этом помнят. Но брать женщину при четырех живых отцах ее детей! Да сам Кор на это не пойдет! Это позор же! Видя непреклонность подруги, Эйя сделала вид, что согласилась, что неправильно поняла слова приемной матери и перевела разговор на странную ткань. - Я об этом слышу не от тебя первой. Знаешь, тебе очень повезло, что ты вообще попала во внутренние покои Аилы. Там бывают только она да ее ближайшая помощница. Но синий цвет стен отмечали многие, кто работают внутри Большого дома. Иногда Аила забывала плотно прикрыть дверь в свои комнаты, и проходящие мимо видели, что внутри. Мы думали, там камень может какой-то другой. Ты же знаешь, некоторые дома ближе к скале сложены из несколько иного материала. Но ткань! Эх, был бы у меня хоть клочок синей ткани, я бы такую красоту сделала! – женщина мечтательно закатила глаза к небу. Но, кроме подтверждения слухов, Эйя ничего не получила от Айны. Оставалось одно – поговорить с тем, кто является частью семьи, хотя и формально. Попасть на южный обрыв было не так уж и сложно. Несмотря на прямой запрет приемной матери, Эйя могла нарушить его, если дети просили. Потому что заботиться о вверенных ей детях и следить за тем, чтобы они не шумели и не мешали взрослым, было ее задачей. И если другие средства не помогали, она могла пойти на южный обрыв играть в любимые прятки. Случай представился спустя неделю после памятного разговора с Аилой. Один из подопечных Эйи, мальчик из Большого дома, уже почти достиг возраста взрослого и был только на год младше самой девушки. Он отказывался ее слушать, часто заводил разговоры со взрослыми мужчинами, отвлекал их от работы, за что те получали наказания. Эйя понимала, что это ее промашка, но не могла ничего поделать с мальчишкой. Тот дразнил ее «чужачкой», придумал, что родители на самом деле бросили ее, когда увидели, кто у них родился, и спрыгнули со скалы. Сказки ему нравились, но он во всеуслышание обзывал их странными и бесполезными. И еще он часто говорил: «Ну и что, что ты девчонка! Я родня семье из Большого дома, а ты нет, ты никто!» Эти слова больно ранили Эйю, но она не подавала вида. За почти четыре года общения с ним, девушка поняла, что, если показать обиду, он еще больше раззадорится. На ее счастье, Кумма (так звали парня) любил подвижные игры – догонялки и салочки. И еще он очень любил прятки, потому что чувствовал свое превосходство над Эйей. А она подыгрывала и старалась найти его последним. На этот раз Кумма превзошел самого себя. Он устроил истерику из-за того, что Эйя отказалась мастерить удочку и ловить чайку. - Это опасно, Кумма! Чайки могут утащить тебя вниз! Что я скажу твоей матери? - ДА ЧТО ХОЧЕШЬ ГОВОРИ, ЧУЖАЧКА ПОГАНАЯ! – орал парень – Я ХОЧУ СВЕЖЕГО МЯСА! - Попроси семью у скалы поймать для тебя птицу. - ЭТО ВСЕ РАВНО БУДЕТ ОБЩАЯ ПТИЦА, А Я ХОЧУ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ, ВСЮ ЦЕЛИКОМ, - не унимался Кумма. - Но ведь нам, алдам, запрещено подходить близко к краю. Живой заслон над обрывом – заслуга наших односельчан. Если ты подвергнешь себя опасности, кто-то из них может отправиться в пропасть! - МНЕ ВСЕ РАВНО, - ревел Кумма, - Я ХОЧУ ЧАЙКУ! Остальные дети тоже растревожились из-за крика Куммы и начали ныть. Это совсем никуда не годилось, и девушка сдалась. - Хорошо, давай попробуем сделать удочку для чайки. Я принесу самую крепкую веревку, какую только найду, а ты поищи тростину или палку. Сначала поиграем в прятки, а потом будем ловить чайку. Парень неохотно согласился, и девушка с детьми отправилась к южному обрыву. Пока дети прятались, Эйла подошла к Кайсу. Тот, как всегда, возился в импровизированном садике с новыми кустами из живой ограды. Он поприветствовал девушку и пожаловался: - Ночью снизу дул сильный ветер, вырвал несколько старых кустов. Теперь в заборе большая брешь. Мне надо быть осторожнее. И ты следи за детьми в оба глаза. Эйя посмотрела и ужаснулась. В живом частоколе зияла огромная дыра. Преодолевая страх, она приблизилась и посмотрела вниз. Море было таким же, как всегда – далеким и синим. Кайс схватил ее за талию сзади и оттащил от края. - Дура! – позволил себе обозвать девушку парень, - упадешь, кто будет виноват? - Не упаду, - ответила девушка. В другое время она бы точно пожаловалась на Кайса за то, что он ее обозвал. Но теперь ее мысли были заняты другим. – Кайс, слушай, ты лучше меня знаешь Аилу. Ты мне можешь объяснить, что она имеет в виду? И девушка пересказала разговор с приемной матерью. Парень побледнел. Некоторое время он молчал, его взгляд был устремлен к синему горизонту. Наконец, его губы разомкнулись, и он начал говорить. - Эйя. Ты точно слышала то, что сказала Аила? Она говорила именно такими словами? - Да. Глава 6 Кайс снова помолчал, на этот раз глядя на девушку. В этом взгляде была жалость, боль и ярость. Эйя поежилась. Такой смеси чувств она просто не понимала. Это его надо жалеть: обреченный, живущий на краю. Но это он ее жалел. Наконец он заговорил. - Ты знаешь многие законы алдов. Но кое-какие из них хранятся только в семье с пригорка. Женщин не наказывают практически ни за что. Но иногда наказывают. Чувствовалось, что Кайс подбирает слова, он говорил медленно и теперь старательно смотрел только на свои ноги. - Не знаю, ведомо ли это тебе, - продолжил парень, - но каждый молодой мужчина жаждет близости женщины. Если акт любви происходит помимо воли женщины, мужчину тут же выкидывают в пропасть. Родившегося ребенка тоже, даже если это девочка. Но если все происходит добровольно, то этих двоих женят. Любой молодой мужчина, в доме которого есть женщина, чувствует себя избранным. Только каждый десятый может это испытать. Поэтому женщин любят, ценят и оберегают. Никто из женщин не думает о том, чтобы уйти к другому. Бывает, что женщина рождается с неуемной похотью, один мужчина не в силах удовлетворить ее. Если становится известно о любовнике, то женщину клеймят позором. Она становится… общедоступной, - Кайс снова замолчал, подбирая слова. – Она становится полигоном для всех жаждущих: от тех, кто только достиг возраста мужчины до тех, кого завтра уже отправят в полет. Наверное, ты слышала о женщинах, которые любили двух братьев сразу. На это закрывали глаза, ведь дети оставались в одной семье. Но если становилось известно, что отец первых детей еще жив, а женщина уже носит дитя от другого, то ей позора было не избежать. Некоторые такие женщины жили достаточно, чтобы постареть. Всех их детей бросали в пропасть сразу после рождения, ведь это были дети позора, дети без отца. Но большинство выбирало свой путь сами. Они тайком пробирались к южному обрыву и падали вниз. - А как же я? Меня что, ждет та же участь? – растерянно спросила Эйя. - Аила уже делала это один раз, - Кайс помолчал, - с моей матерью. Девушек замуж у нас насильно не выдают, но моя мать не любила отца и не хотела быть его женой. Ее привлекал один кареглазый сосед, - Кайс дотронулся до уголка своих узких глаз и невесело усмехнулся. - Ее уговорили, обещали всякие блага и красивую одежду она согласилась. Аила хотела внуков, но мой отец жесток. Ни одна девушка не хотела быть его женой, даже несмотря на то, что он из Большого дома. Впрок эта свадьба никому это не пошла. Мой старший брат умер очень рано. Делить ложе с нелюбимым моя мать больше не пожелала. Но и изменять ей тоже не стоило. Тайное все равно стало явным, - он опустил свои карие глаза, пряча их от всего мира за ресницами. - Так что, она… ? – потрясенно выдавила девушка. - Нет, Аила допустить этого не могла. Мы же семья из Большого дома, вершим и решаем. Кто доверит свою жизнь и судьбу мужчине, который привел в дом гулящую жену? Однако свои права на древний закон потребовали братья отца. Бабушка запретила. Дядья боятся Аилу, но мою мать все равно оскорбляли и унижали. И она не выдержала. Прыгнула. А я остался. Между ними повисла тишина. Эйя позабыла о детях, за которыми должна была присматривать. К тому же такого длинного разговора она не слышала ни разу. Тем более что говорил мужчина. - Что же будет с тобой, найденыш Эйя? – нарушил тишину Кайс. – Ты родишь по ребенку каждому из сыновей Аилы. Если она умрет, Койсик отдаст тебя на растерзание мужчинам толпы. Второй раз такого позора он просто не выдержит. И на этот раз они все вдоволь потешатся над тобой, прежде чем тебе будет позволено уйти в полет. За что же она тебя так не любит? Ты ведь ее приемная дочь. Эйю охватила паника. Она представила себе жизнь, которая ждет ее, если обстоятельства сложатся не в ее пользу. Она с надеждой посмотрела на Кайса. - А можно этого как-нибудь избежать? - Я бы женился на тебе, малышка, хоть сейчас. Но даже если мы совершим все тайно, Аила придумает какой-нибудь ход, чтобы сделать так, как она хочет. Она может приказать младшим сыновьям держать тебя, пока над тобой будет трудиться Койсик, если ты откажешься идти с ним в постель. Почему ее так волнует эта дурацкая кровь?! Зачем ей надо, чтобы непременно ее внучка стала следующей королевой этого безрадостного места? Почему именно ты станешь этим страшным оружием? И нет никакого выхода. Мне жаль себя, тебя и всех этих людей. - Я думала, что не нравлюсь тебе, потому что странная. Сказки, другой цвет глаз и волос раздражают всех вокруг. Я всегда была уверена, что никому не понравлюсь. А ты говоришь «женился бы»… - Нравишься. Просто я должен быть предельно осторожен. Понимаешь, Аила послала меня на этот обрыв не случайно. Именно отсюда моя мама отправилась в последний полет. Поначалу меня с ума сводили мысли: с какого камня она шагнула? Кого наказали за то, что ее не удержали? Только очень упорная работа помогает мне отвлечься от этой пытки. Может, поэтому я еще жив. Мама и после смерти оберегает своего сына. Эйю захлестнула волна новых чувств. Она ощущала симпатию к этому изгою, боль от ждущей ее участи, растерянность от того, что она не видела выхода. К тому же она не понимала, как теперь будет скрывать знание о своем будущем, полученное от Кайса. Ей казалось, что каждый встречный будет смотреть в ее глаза с тайным знанием о предстоящем позоре и насмешкой над незадачливой чужачкой. Она хотела обнять весь мир и сжаться в невидимую глазу точку одновременно, Эйе казалось, что эти чувства вот-вот разорвут ее. Но тут вмешалась неожиданность. Уже давно за кустами и камнями шептались обиженные дети, что никто их не ищет. Уже давно следовало Эйе обратить внимание на то, что тон их тайных переговоров все повышался. Но разговор был для девушки так важен, она ощущала себя так странно, что не замечала всего этого. И вот ее вечный мучитель Кумма решил, что Эйя обманула его и не хочет делать то, что он требует. Он вскочил из своего убежища и заорал: - Я нажалуюсь маме, что ты тут со своим хахалем беседовать ходишь, а нас бросаешь одних! Эйя рассердилась не на шутку, к тому же голова еще гудела от всего, что она узнала. - Глупый мальчишка, да ты вечно только о себе и думаешь, как ты посмел мне угрожать? – от избытка чувств она вскочила и гневно посмотрела на Кумму. – Ты, может быть, не поймешь никогда, как важно для меня то, что я сейчас узнала! – она еле сдерживала себя, чтобы не зарыдать, ее лицо исказила гримаса боли. Но Кумма понял ее по-своему. Ему показалось, что Эйя, как и всегда, пытается обхитрить его, победить, стать выше. И он не выдержал. Он бросился на девушку, гневно размахивая над головой сжатыми в кулаки руками. Как в замедленной съемке, Эйя видела, что он оступился и начал падать. Она, как будто не своими глазами, а со стороны, наблюдала, как Кумма кубарем катится по камням. И направлялся он ровно к той дыре в живом заборе, про которую Кайс сказал в самом начале этого судьбоносного разговора. На нее обрушился страх, внутри все заледенело. Ей показалось, что тело сейчас свернется в трубочку от ужаса, а мальчик вот-вот упадет в пропасть, и она ничего не успеет сделать. В последний момент перед падением Кайс ухитрился схватить Кумму за лодыжку и направить его движение в другую сторону, и вместо того чтобы вылететь в бездну, вопя от ужаса, тот врезался в кусты живой ограды. Слух и возможность двигаться к Эйе вернулись в тот момент, когда Кумма, открыв рот, заорал, но не от ужаса, а от боли и обиды. Глава 7 Вместо грозного жеста получилась ошибка. Ему было невыносим смех остальных детей над его оплошностью, они как будто не заметили, что чуть не произошла катастрофа. Хоть и очень серьезные, дети алдов были все-таки детьми, и неожиданные падения смешили их. Эта обида наложилась на еще не утихшее недовольство своей наставницей. Эйя поспешила к кричащему Кумме, увидела, его раны и предложила отвести к старшим женщинам, чтобы обработать порезы и ушибы. Видя, как та, кого он намеревался покарать, еще и проявляет к нему доброту, Кумма окончательно взбесился. - Тварь! Я все расскажу Аиле! А ты, - мальчик направил дрожащую черную от земли и мокрую от крови руку на Кайса, - готовься! Я все-е-ем расскажу, что это ты меня чуть в пропасть не столкнул! Скоро ты сам полетишь вниз, отвечаю! И не успели все вокруг опомниться, как Кумма сорвался с места и побежал со всех ног в сторону Большого дома. Судя по его ранам, он ходить-то должен был с трудом, но шок и обида придали ему невиданных сил. Эйя поняла, что они с Кайсом пропали. Тем более что она оставила детей без присмотра. Злосчастная участь жены многих мужей как-то отступила перед насущной необходимостью действовать. Девушка быстро пришла в себя от шока и сказала самому старшему ребенку из оставшихся: - Веди всех к Большому дому. Найди там любую женщину и скажи, что вы временно остались без присмотра. Хорошо? Дети, и без того смущенные истерической выходкой Куммы, по тону Эйи поняли, что дело серьезное. Мальчик, к которому обращалась девушка, кивнул и повел детей прочь. Когда они остались одни, Кайс сказал: - Ну, вот и все. Скоро придут из Большого дома, и я полечу вниз. А ты… тебя, наверное, пощадят, - его равнодушие было понятно, его душу затопил страх. Он плескался у самых краев его узких глаз, его некрасивое лицо окаменело. Эйя внезапно почувствовала, что под руками оказалась веревка – она обмотала ее вокруг талии, чтобы не потерять во время игры в прятки. В ее голове родилась идея. - Кайс, - в ее голосе теплилась надежда, потому что парень даже поднял на нее глаза, - я предлагаю обвязаться и спуститься вниз. У тебя здесь есть крепкий куст, который выдержит нас обоих? - Куст-то есть… А вот веревка может оборваться. - Все равно вниз полетим. Но сами. И вдвоем. - Эйя, я точно знаю, туда пытались спускать много раз, все срывались, под нами пустота, мы висим в воздухе! Там ничего нет! - Элис. Меня зовут Элис, - внезапно произнесла девушка. – Но откуда-то берется эта синяя ткань? Как-то появляется на нашей равнине проволока и железо? Может быть, есть там что-то! К тому же они вряд ли догадаются посмотреть, не привязана ли к кусту веревка! Все же боятся края, это нам только на руку. Ну же, быстрее. Времени у нас очень мало. И Кайс решился. Пока девушка привязывала веревку к самому крепкому кусту края, парень сбегал в свою убогую полупещеру-полухижину и принес еды. Элис удивленно спросила: - Зачем? - Ну а вдруг, - ободряюще улыбнулся Кайс. Шагнуть в пропасть было страшно. Они не умели вязать правильные узлы и не знали, как обезопасить себя от падения. Это двое могли полагаться только на силу своих рук и на всемогущую поддержку страха. И они успели очень вовремя: как только их головы скрылись под краем обрыва, туда прибежали люди. Это были Аила, ее сыновья, и несколько крепких парней из Большого дома. - На случай, если мы будем сопротивляться, - подумала Элис. И это была ее последняя мысль о том, что происходило на равнине. Они висели на веревке над пропастью. Сначала они еще могли упираться ногами в непрочную осыпающуюся стену обрыва, но потом стена стала отходить от них вглубь. В какой-то момент эти двое поняли – долина нависает над обрывом. Именно поэтому никто не видел, на что именно опирается земля алдов. Веревка задергалась, значит, их обнаружили. Кайс спускался ниже нее и спросил - Это ты? - Нет, это они. Нас обнаружили. Там много еще веревки? Вопрос был риторический. Они висели в пустоте, единственная ниточка, которая отделяла их жизнь от смерти, могла быть перерезана в любой момент. Длины веревки точно не хватило бы до самого низа громадного утеса. Но они продолжали упорно спускаться, надеясь неизвестно на что. Внезапно Кайс вскрикнул. Эйя было думала, что он упал, но он сказал: - Здесь железная крыша! Спустившись чуть ниже, девушка увидела: под выступом, на который опирается равнина алдов, вниз отвесно уходит скала такого же темного, почти черного цвета, что и на севере равнины. А вдоль нее… А вдоль нее вниз тянется здание. Они сейчас висели чуть выше железной крыши верхнего этажа. Это было самое невероятное сооружение, которое обычный алд и представить себе не мог. Во-первых, оно было целиком сделано из железа. Во-вторых, таких громадных размеров они никогда не видели. На фоне исполинской стены эта череда этажей казалась просто металлической полоской, но этажей было невероятно много, не меньше двух сотен. Веревка дернулась еще раз. Теперь они висели так низко, что различить кусты из живой ограды было невозможно. Задрав голову вверх, девушка видела только неровный край скалы и небо. И сейчас, когда она висела между небом и землей, когда их веревку могли перерезать в любой момент и кто-то там, наверху, решал, жить им или умереть… именно сейчас она вспомнила. Вспомнила, что уже видела эту картину: черную скалу, уходящую вниз, тарелку нависающего утеса, полоску железных этажей дома, лепящегося к скале. Наверное, она была очень маленькой. Потом что все это было окрашено в яркие цвета неподдельного детского восторга. Она вспомнила, как кто-то (вероятно, ее папа), отвечал на ее вопросы. - А это что, папа? Это наш домик? – как будто наяву услышала Элис свой детский голос. - Да, малышка, мы тут живем. Вон там, прямо над морем, твоя спальня. А здесь, наверху, никто не живет. - А почему мы летим? - Потому что нас несут лопасти вертолета. - А можно на ту крышу прямо ка-а-ак прыгнуть? - Нельзя, Элис. Мы не можем подлететь ближе. Там торчат антенны. Они очень для нас важны, мы не должны их ломать и портить. Поэтому мы просто полетим, посмотрим, как тут красиво. Элис внезапно осознала, что веревку дергают сверху еще сильнее. Кайс сказал: - Ну, вот и все. Я вижу конец веревки. Если нас и вытащат, чтобы тебя, как трофей, оставить себе, то я уже точно труп. Тебе решать, пойти наверх к ним или вниз со мной. - Вниз под тебя. - Не понял. - Времени объяснять нет. Я кое-что вспомнила. Пусти меня вниз, под себя. Много там веревки осталось? - Метра три. - Отлично, мне хватит. Девушка полезла еще ниже по веревке. Сначала она встала на плечи Кайса, потом на бедра, и наконец, обняла за талию. Теперь ее ноги оказались на высоте крыши странного здания. Она вытянула ноги вниз и стала ими водить по воздуху, как будто нащупывая что-то. - Кайс, нам надо немного раскачаться. - Да что происходит-то? Внезапно веревку потянули вверх. Тот, кто это делал, вероятно, не рассчитал сил, и веревка только чуть-чуть раскачалась. Девушка сползла еще ниже и теперь была уже под ногами парня. Она отчаянно размахивала ногами, ища опору. И надеялась, надеялась. Внезапно она поняла, что они больше не раскачиваются над бездной: ее правая нога зацепилась за металлический брус. Он был нешироким, но плоским. Она поставила обе ноги на брус. - Ага! Наконец-то! – закричала Элис. – Кайс, осторожно спускайся вниз. Ничего не бойся, здесь есть опора. - Но я ничего не вижу! – орал перепуганный Кайс. Элис сделала свой голос как можно более спокойным. Счет шел уже на секунды, в любой момент алды могли начать поднимать их обоих. - Ничего не бойся. Доверься мне. Смотри, я стою. Просто опора тонкая. Глава 8 И Кайс послушался. Он сползал вниз к ней и увидел, что она действительно стоит на металлическом пруте. Он встал на него обоими ногами, все еще держась за спасительную веревку. - Но откуда ты уз…? В этот момент веревку с силой потянули вверх. Элис и Кайс быстро отпустили ее и остались балансировать на металлическом пруте шириной в ладонь. - Смотри! – девушка указала вправо. И Кайс увидел. От крыши здания подо всем выступающим вперед массивом скалы простерлась сеть таких брусков. Они образовывали узор, похожий на паутину, с центром у вершины металлического дома высотой в две сотни этажей. - Пошли! – сказала Элис. - Теперь не упадем. И они пошли. Это, конечно, было страшно делать. Они танцевали над пропастью на основании, ширины которого хватало только на то, чтобы поставить ногу. Снизу дул сильный ветер, который порывался сорвать их. Но теперь у них была определенность. Элис и Кайс только что висели между небом и землей на волосок от смерти, на хлипкой веревочке, которая грозилась порваться. То был прыжок в неизвестность, теперь они двигались с конкретной целью – навстречу будущему и жизни. Каждый думал только об одном: куда поставить ногу и как сохранить баланс? Шаг за шагом они просто шли к железной крыше, ни о чем не думая и ничего не желая. Только когда добрались до цели, Элис и Кайс поняли, насколько изматывающим был этот путь. Они просто лежали на разогретом солнцем железе и пытались осознать, что живы, и, возможно, найдут какой-то выход. Еще пару часов назад каждый был готов к худшему: Элис к тому, чтобы стать наложницей сыновей из Большого дома, Кайс к тому, чтобы умереть. Но теперь они были здесь, на триста метров ниже поверхности (и кому наверху потребовалась такая длинная веревка?), в безопасности. Внизу серебряной лентой вилось вдоль утеса странное здание и еще немало открытий оно таило. В крыше не было люков, но Элис заметила небольшую металлическую лесенку, которая уводила к двери в стене здания. Когда они попали в комнату сразу под крышей, они поняли: сегодня уже никуда не двинутся. Этот день измотал их до предела. Все нервные и физические напряжения этого дня были так сильны, что они улеглись на голый металлический пол и сразу же заснули. Они оба проснулись с первыми лучами солнца. Подкрепились нехитрой провизией, которую так предусмотрительно захватил Кайс, и стали рассказывать друг другу о впечатлениях предыдущего дня. В Кайсе как будто плотину прорвало: он трещал без умолку, как и Элис. - А ты представляешь, они там собрали, наверное, десять мужчин, чтобы нас вытащить, дернули изо всех сил, а веревка пустая! - И как они вообще догадались о том, что веревка снизу к кусту привязана? Кстати, зачем вообще нужна такая длинная веревка? - Ну, птицеловы иногда просят что-то подобное. Им же на скалы лезть надо. Может, один лезет, а другой по готовой веревке поднимается? - Здание… Целое здание из металла. А мы каждую иголку бережем! - Слушай, так, может, они знали про то, что внизу есть это здание? Помнишь, большая удочка? - Точно! И синяя ткань у Аилы в комнате! - Но здесь нет никакой ткани. - Может, ниже будет? - Хорошо бы внизу вода была. Пить хочется. Спустя час после рассвета они двинулись вниз. По пути Кайс спросил Элис: - Откуда ты знала про металлическую паутину? Без нее мы бы ни за что не добрались сюда, скала слишком далеко от края. - Вспомнила. Вспомнила, что когда-то летала на вертолете и папа боялся зацепить антенну. Вот по ней мы и шли. По антенне. - А что это такое? - Не знаю. Связь поддерживать? - Какую связь? - Не знаю, Кайс. Так папа сказал. Я же маленькая была. Да и помню плохо. Так, всплывают какие-то обрывки. - Ты что, родителей вспомнила? - Не совсем. Вспомнила картинку, когда мы с тобой висели на веревке. Внезапно поняла, что уже видела это. И вспомнила голос, по ощущениям - папин. Но ни как выглядел, ни что делал, не знаю. Может, потом пойму. Они спускались медленно. Останавливались на каждом этаже в поисках чего-нибудь полезного. Знавшие только самую простую одежду и самую грубую еду, они натыкались то на один артефакт, то на другой. Все верхние комнаты были похожи одна на другую. Голые металлические стены, одно окно с видом на океан, задняя стена всегда каменная. Камень скалы как будто в печи оплавлен, не очень ровная поверхность оставалась гладкой. Кайс и Элис везде находили признаки заброшенности, как будто это здание покинули в спешке. На десять уровней ниже они набрели на небольшую герметически закрытую металлическую емкость, наполненную водой. Они сделали по большому глотку и решили взять ее с собой – вдруг вода в этом здании в дефиците. Вода была как будто неживая. Элис предположила, что эта емкость стояла тут долгие годы. - Опять металл, - жаловался Кайс, - я раньше думал, если мне достанется хотя бы игла, я ее беречь буду! Но теперь я устал от металла! Даже вода металлом пахнет! Еще ниже они нашли что-то вроде сундука из гладкого материала. Он был твердым на ощупь, но теплым. Мудреные застежки не поддавались, механизм их открытия был незнаком Кайсу и Элис. Этот сундук оказался легким, ребята даже несли его несколько этажей. Потом они нашли комнату, которая была буквально набита такими сундуками. Некоторые были легкими, как тот, что они несли, некоторые – неподъемно тяжелыми. И два стояли открытыми. В них лежали небольшие пакетики из гладкого материала наподобие ткани. Элис взяла один такой, повертела в руках. Она обнаружила, что пакетик как будто надорван, потянула за эту зазубрину, и внезапно вся верхняя часть пакетика оторвалась. От неожиданности Элис выронила пакет, и из него посыпался мелкий порошок. Кайс чихнул. - Пахнет как мясо птицы. Может, съедобное? Они попробовали другой пакетик и выяснили, что содержимое можно запивать водой. Получалось что-то вроде густого бульона. Не очень вкусно, но выбора у них не было. Еда с равнины наверху давно кончилась. Глава 9 Спустя три дня и пятьдесят этажей вид комнат стал меняться. Было очевидно, здесь уже точно жили люди. Правда, жили давно. На окнах висели занавески. В стене была металлическая трубочка с чем-то вроде металлического же бантика наверху. Если раньше комната представляла собой прямоугольник, одна стена каменная, три – металлические, простое окно, дверь, выходящая на лестницу, то теперь комнаты стали шире, на некоторых уровнях в скале были вырезаны дополнительные комнаты. В них в пол были встроены белые керамические чаши, да и сам пол был выстлан разноцветными керамическими квадратиками. Кайс предположил, что эти комнаты были предназначены для отправления естественных надобностей, так как там пахло застарелой мочой. Если на более верхних уровнях лестницы представляли металлические решетки из прутьев, по которым было страшно спускаться, и они фактически висели над пропастью, то здесь ступени были сделаны из того же материала, что и ящики, и появились перила. На стенах стало попадаться дерево. - Подумать только! Эти люди ДЕРЕВОМ украшали стены! Но как же они спали? На полу, что ли? Никаких кроватей пока я не видел. И действительно, ни одного сидения, кровати или чего-то подобного они еще ни разу не видели. Если наверху самое роскошное ложе представляло собой каменный помост с тюфяком, набитым сеном, то здесь Кайс и Элис были вынуждены спать на полу. Привычные к лишениям, никакого неудобства они не испытывали, но здесь это вызывало удивление. Кто-то построил огромное здание из металла вдоль исполинского утеса и огромную конструкцию, называемую антенной, но не позаботился о месте для того, чтобы спать? Больше всего в этом путешествии вниз Элис беспокоило отсутствие воды. Кайс не жаловался, а ее вечно одолевала жажда. Они экономили воду, найденную выше, для разведения сухого порошка. Жевать его просто так было невозможно. Однажды она услышала звук спасительных капель. Элис побежала на очередной уровень вниз и с удивлением обнаружила, что вода капает из странной трубки, которая торчит из стены. Она припала губами к концу трубки, впитывая каждую каплю влаги, а рукой оперлась на металлический бантик, который непонятно зачем украшал каждую такую трубку. Бантик повернулся, и в лицо Элис ударила сильная струя прохладной воды. Жидкость забилась в нос и рот, и девушка отпрянула от неожиданности и испуга. На ее вскрик прибежал Кайс – сжатый, как пружина, он готовился к какой-то опасности и неожиданности. Но обнаружил только мокрую трясущую головой Элис и поток воды. Несмотря на то что Кайс ничего не говорил о голоде или жажде, Элис точно знала, что он страдает наравне с ней. Они привыкли к скудным порциям и простой пище наверху, в селении алдов, но здесь их постоянно преследовал страх: а вдруг больше они ничего не найдут? Вдруг кроме металла здесь ничего нет? Это сильно изматывало, но каждый из них хранил от другого свои страхи. Что толку обсуждать, как ты боишься, если все эти разговоры только увеличат страх и никак не помогут? И все же Кайс сначала подбежал к девушке, понял, что с ней все в порядке, и лишь потом припал к спасительной воде. Вода стекала в щель на полу, и Элис было испугалась, что будет потоп. Но потом они вместе выяснили, что бантик наверху нужен, чтобы регулировать поток воды. В этой комнате бантик был закручен неплотно – вода капала, и ее услышали Элис и Кайс. - Интересно, сколько она вот так капала? И встретятся ли нам люди? - Живые люди, - мрачно пошутил Кайс. - Мертвых тут должно быть много. А представляешь, все, кто падал, видели это? Понимали, может быть, в последний момент, что выход есть? Но ничего не могли сделать! - Это ужасно, Кайс. Они наполнили свежей прохладной водой свою емкость, а те несколько глотков, что остались, с отвращением вылили в щель. Оба они ободрились, в их глазах появилась надежда. Там, где есть вода, есть жизнь. Кайс сказал: - Я как будто в твою историю попал. - Что ты имеешь в виду? В моих историях никто не спускался по гигантскому заброшенному металлическому зданию с непонятной антенной наверху. - Я про воду. Там у тебя был рассказ, как чайка принесла живую и мертвую воду. Живая оживляла, а мертвая убивала живых и была неприятна на вкус. Первая вода точно была мертвой. А эта вот… - Живая, - закончила за него девушка. – Точно подметил. И все-таки, откуда я эти сказки помню? Теперь, спускаясь, они проверяли каждую трубку с запором в виде металлического бантика. Они обнаружили, что некоторые бантики откручивались с трудом и вода, которая шла из такой трубы, была густого рыжего цвета и сильно пахла металлом. - Здесь металл ржавеет! – кричал Кайс, - а у нас за ржавые пятна в пропасть выкидывают! Слушай, Элис… Если Аила знала про все это… зачем она нас так мучает тогда? Почему держит в таких жестких рамках? - Странно все это, Кайс. Непонятно. Что они собирались делать дальше, девушка боялась даже думать. Допустим, у них есть вода, некое подобие еды (пакетиков они захватили, наверное, на месяц, а наверху хранились целые ящики таких запасов). Возможно, они найдут одежду и снаряжение. Но что делать потом? Плыть по океану? Даже с высоты долины алдов море было чистым, не просматривалось ни островка, ни намека на потемнение. Куда плыть? И зачем? Но задача пока была одна: исследовать это невероятное здание, выяснить, что произошло, почему оно оказалось заброшенным. Понять, откуда взялись на равнине алды. И возможно, понять, откуда пришла сама Элис. За следующие три дня они преодолели уже сто этажей. Они встречали удивительное и непонятное, но больше не останавливались, чтобы так подробно изучить все эти диковинки. Они уже поняли, что их жизням ничего не угрожает, и спешить некуда. После того как они обследуют все этажи до самого низа, наступит время более тщательного анализа. Самое странное и поразительное открытие ждало их на 58 этаже. Элис спускалась первой, поэтому именно она увидела цифры, нанесенные на гладкую поверхность металла. Девушка обернулась, чтобы сказать о находке Кайсу, но не смогла – увиденное заморозило звуки в горле. Кайс буквально налетел на нее, пока она пораженно разглядывала местность вокруг. Он уже набрал в грудь воздух, чтоб гневно вопрошать, почему она не предупредила об остановке, но она молча показала рукой вправо от здания, вдоль исполинской стены утеса. Раньше, когда они смотрели вниз, то видели только голую оплавленную каменную поверхность. Им не на что было смотреть, они настолько привыкли к однообразию зрелища, что перестали на это обращать внимание почти сразу. Все самое интересное находилось внутри металлических комнат. Но сейчас… Вдоль скалы, на высоте 58 этажа, шел выступ клиновидной формы, более широкий конец присоединялся к зданию, более узкий сливался со скалой в 100 метрах от них. В самом широком месте выступ достигал 20, а то и 25 метров. И он был покрыт… мягкой плодородной землей. Выступ не обрывался строго в море, от пропасти его отделял невысокий, Кайсу по пояс, парапет. И на нем росли растения. Деревья явно были выстроены в ряд, так что они были посажены, а не появились здесь случайно. И эти деревья были яблонями. На равнине алдов они не росли, только кисловатые сочные плоды крена давали разнообразие в меню жителей деревни, но это точно были яблони. Их ветви были усыпаны тяжелыми золотистыми плодами. - Я что, вижу сон? – медленно произнесла Элис. - Если и ты видишь эту мягкую черную землю и эти замечательные… - Яблоки, - подсказала девушка. - Яблоки? – переспросил Кайс, - так вот они какие. А их точно можно есть? - Да конечно! – радостно вскричала Элис. Глава 10 Она сбросила с себя импровизированный рюкзак, с которым не расставалась даже во сне, и побежала к ближайшему дереву. Грунт под ногами пружинил, было видно, что многие сезоны яблоки падали на землю и их никто не собирал. Нижний слой плодов уже давно превратился в густой полезный перегной. Элис завороженно протянула руку и сорвала с ближайшей ветви золотистое яблоко. Она подержала его в руке, ощутила вес, поднесла к носу и понюхала. Да, это именно тот запах! Сзади осторожно приблизился Кайс. Элис обернулась к нему, она не могла сдержать улыбку, ей хотелось танцевать и петь. И с этой улыбкой она молча протянула Кайсу яблоко. Потом Элис подбежала к другому дереву и начала жадно срывать плоды и поглощать их, едва жуя. Кайс последовал ее примеру и хрустел ароматной плотью яблок где-то у нее за спиной. Когда они уже до отвала наелись, решили дойти до клина этого странного, но замечательного выступа. Девушка добралась туда первой. - Кайс, мне кажется, что этот выступ не природный. Слишком правильная форма. И соединение стенки со скалой… как будто их сплавили! - Но мы так мало знаем, Элис! – парень после их безумного бегства называл ее только так. – Что мы можем знать о скалах? - Допустим, скалы сами так сложились. А яблони? – парировала девушка. - Яблони – да, их точно сажали. Но давно. Смотри, какие большие деревья! Какие они корявые! Сколько слоев плодов под нами? - Десять? – предположила девушка. - Мне кажется, все сто, - мрачно заметил парень. Восторг по поводу столько замечательной находки заслонил тот факт, что и само здание с этого этажа сильно изменилось. Раньше между сплошной каменной стеной утеса и дальней стеной всех помещений было 3-4 метра. Теперь же металлический этаж выдавался на 25 метров вперед и здание было значительно просторней, чем раньше. Кроме того, убранство комнат было намного роскошней и удобней. Во-первых, они нашли кровать. Это был огромный деревянный короб с мягким удобным матрасом. Из чего сделан наполнитель ложа, исследователи так и не поняли. Во-вторых, тут была и другая мебель: комод с выдвижными ящиками, удобный большой стол у окна с видом на море. Вдоль одной из стен шел сплошной шкаф. Они обследовали все эти замечательные предметы мебели, но там ничего не лежало. Однако они нашли кое-что полезное: в небольшой комнате у самой скалы труба с краном поднималась выше головы. Заканчивалась труба большим расширением с кучей дырочек. Когда Элис открыла кран, вода пошла именно из этих дырочек. - Как будто дождь идет, - прокомментировал Кайс, который с любопытством наблюдал за этой сценой. - Искусственный, - подтвердила девушка и подставила руку под струю. И с удивлением вскрикнула. Вода была горячей. У алдов горячая вода использовалась редко. Чай из листьев кустарника, за которым присматривал Кайс, бульон из костей птицы – вот и все, зачем требовалась горячая вода. Элис знала, что при родах она требовалась тоже. Купались они все в воде ручья, прямо у истока возле скалы. Вода там была прохладной, но не обжигающе холодной, и все привыкли. Но эта вода была очень горячей. И тем не менее Элис почувствовала, что под этой водой надо именно мыться. Кайс отнесся к предположению с настороженностью, но она выпроводила его из комнаты с душем, разделась и вошла под этот горячий искусственный дождь. Как же ей стало хорошо! Как будто сотня маленьких проворных ручек массировали каждую клеточку тела! Голова сразу стала легкой, мысли потекли плавно. Она не знала, сколько времени стояла под этим чудесным дождем, но когда она вышла, натянув платье прямо на мокрое тело, Кайс смотрел на нее с тревогой. - Я думал, ты там захлебнулась. - Кайс, это просто невероятно прекрасные ощущения. Сходи туда. И Кайс сходил. Он стоял под душем тоже долго. Когда вышел, лицо его выражало и блаженство, и растерянность одновременно. - Как многого мы еще не знаем, Элис. Какие мы все-таки дикие по сравнению с теми, кто создал все это. Хотя еще не было поздно, они решили сделать привал на уровне 58. Они лежали рядышком на мягкой кровати, чистые, посвежевшие, и разговаривали. - Слушай, Кайс, как ты думаешь, где мы вообще? – начала разговор Элис. - Ну, мы где-то, где живут или жили люди. - Это понятно, но каково назначение этого здания? - Да ты не понимаешь, а я до этого этажа думал, что все это построили инопланетяне. Не могли алды, каких мы знаем, придумать и построить все это. Мы бережем железо как артефакты, но это здание целиком сделано из металла. Если его так просто добыть и в мире вообще столько, то почему у нас его нет? Секрет утрачен? Случилась катастрофа? А строение этого здания? - Да, я тоже подумала, что у нас сложнее камней, поставленных друг на друга, и нет никаких сооружений. А представляешь, сколько всего надо знать, чтобы этот дом не упал? Как вот он держится за скалу? Гладкий же камень! - Да, и ведь не просто гладкий, он как будто оплавлен специально. Какая сила может такое совершить? Но здесь все для существ человеческой породы. Кровать как раз по размеру тела, только великовата чуть-чуть. Вода горячая, но настолько, что это приятно, никто из нас не сварился и не ошпарился. Мебель открывается просто и на понятной нам высоте. Здесь яблоки, которые может есть человек… Но что же за люди построили все это? И сколько сооружению лет? - Кайс, а ты можешь представить, что я… отсюда пришла? Когда маленькой была? - Элис, я об этом думал уже. С одной стороны, откуда же еще ты могла появиться? Может, здесь и сейчас кто-то есть. Просто они живут внизу. Но с другой стороны: а если на этой земле есть еще другие сооружения? Другие скалы? Другие поселки и люди? Там, за черной скалой? - Почему-то мне кажется, что к этому месту я все же имею какое-то отношение. Я же вспомнила, что уже летала над этой землей на вертолете. - Точно. Я и забыл совсем. Кстати, что такое вертолет? - Машина. Она несет людей по воздуху. И очень сильно шумит. Они немного помолчали во все усиливающейся темноте сумерек. - Кайс, тут точно люди жили. И подолгу. - Ну и почему ты так думаешь? - Ветра не чувствуется. Это было правдой. Все время, пока они спускались по бесчисленным почти одинаковым этажам, все здание как будто дрожало от порывов ветра, который дул снизу, с моря. В самом начале спуска они оба волновались за эту дрожь, но как только поняли, что здание не собирается падать, перестали обращать на нее внимание. На самых верхних 50 этажах комнаты продувались насквозь. Но этим двоим казалось, что так и надо, открытого пространства никто из них не боялся, ведь оба частенько ночевали под открытым небом. На участке пути, который предшествовал 58 этажу, в комнатах были окна, существовал какой-никакой уют и порядок, но все же ветер заставлял мелко дрожать все здание. Здесь этой дрожи не чувствовалось. - Точно. Что же ждет нас дальше? Глава 11 После того как они проснулись, постояли под горячим душем и поели еще яблок, они пошли по лестнице дальше. И на 57 этаже была выбита или вырезана терраса с землей, только здесь росли овощи. Они были незнакомы путешественникам, и те не стали их трогать. За следующий день они увидели, что у каждого этажа ниже есть своя терраса, каждая такая ступень все шире с приближением моря, и земли на ней все больше. С изумлением и горечью взирали они на эти участки земли. Эти двое не понимали, как она появилась здесь, кто посадил все эти растения, которые успели порядком одичать, но все же она была здесь. Там, наверху, они буквально боролись за каждый клочок земли. А здесь лежали бесхозными километры пригодных для обработки грядок и садов. Это было горько и непонятно. Элис и Кайс только и обменивались восклицаниями: - Смотри, это ромашки! - Вижу, а вон те цветы, интересно зачем? Они съедобные? - Похоже, что нет… Может, у них клубни съедобные! - Наверное, не могут же быть просто цветы для красоты. Но все больше они убеждались, что были уровни, на которых росли цветы просто для красоты. Они пахли приятно и радовали глаз, но вряд ли несли более полезную функцию, чем эта. Им встречались разные жилые помещения. Одни были убраны аскетично: простой стол, узкая кровать, один шкаф. Другие носили следы пребывания детей – неловкие детские каракули на белой бумаге, отпечатки маленьких рук, испачканных чем-то липким. Третьи казались скорее научными помещениями и были полны гербариев, конспектов, книг. И все чаще Элис понимала, что эти этажи она уже видела. В памяти вспыхивали искры узнавания, она говорила Кайсу, вот это окно с зелеными шторами я помню, вот на этой кровати я валялась и с кем-то разговаривала, вот этот рисунок я вроде как сама нарисовала. Но связной картинки не получалось. Теперь они путешествовали медленно, не торопясь разглядывали вещи, оставленные прежними хозяевами. Лакомились урожаем с террас, разглядывали себя в зеркала и смотрели в большие окна. На 28 этаже они впервые услышали человеческий голос. Как только они спустились на этаж с большими цифрами на стене у лестницы, они услышали шипение с потолка. Потом с потолка послышались негромкие слова: - Ну, наконец-то вы дошли! Сколько можно спускаться по этажам! Я жду уже, идите ко мне, - сказал мужской голос. Судя по интонациям, голос принадлежал человеку пожилому. Почти уже убежденные в пустынности этого здания, они оба не на шутку испугались. Встали инстинктивно спиной друг к другу и начали озираться в поисках говорящего. Из того же места в потолке, что и первый раз, послышался смешок. - Я не слышу вас, ребятки! Но я понимаю ваш испуг. Отвечаю на все ваши вопросы сразу. Я человек, я живой и вижу вас с камер уже давно. Я живу на 5 этаже. Спускайтесь. Я все объясню. - Кстати, если вы захватили яблок или помидоров с верхних уровней, принесите их мне. Я их уже давно не ел. Кайс и Элис слегка расслабились, но бдительности не потеряли. Они все еще озирались в поисках источника речи, но уже поняли, что голос больше не заговорит. - Кайс, а вдруг это ловушка? - Ну и что? А вдруг человек? И он нам все расскажет, что это за место, почему алды не могут тут жить? Почему они ютятся на серой земле, а тут такое обилие всего? - Но вдруг он убьет нас? Что ему от нас вообще нужно? Вдруг мы захватили его территорию и он хочет избавиться от нас? - А что ты предлагаешь? – вспылил Кайс, - вечно жить на уровнях с 58 по 28, спать на мягких кроватях, есть чудесные овощи и ни о чем не думать до смерти? Как ты вообще предлагаешь жить дальше? Что делать? - Да не знаю я, но и умирать не хочу раньше времени! – настаивала на своем Элис. - Слушай, давай все-таки сходим. Ну вот он сказал про яблоки и помидоры какие-то. А если он болен? Нуждается в нашей помощи? Ранен? Умирает? Кайс все-таки убедил Элис, но теперь первым вниз спускался он. Как-то само собой так получилось, что Элис, как только попала в это здание, взяла на себя руководство старшим товарищем. Почему-то казалось естественным после той вспышки памяти, что она знает об этом месте больше, чем он, хоть и очень мало помнит. Она спускалась первой, смело брала в руки незнакомые предметы и в целом чувствовала себя более уверенно. Кайс-то точно был алдом с равнины наверху и знал только ту жизнь. Но теперь Элис боялась спускаться к обладателю этого незнакомого голоса. Она знала, что такое предательство и западня, и не хотела ощущать отчаяние безвыходности снова. Кайс же, привыкший к пренебрежению со стороны соплеменников, к постоянной осторожности, наоборот, хотел разрешить всю загадочность этого места. Он не боялся быть пойманным, он привык к мысли о смерти. А вот желание узнать что-то новое было непреодолимым. Как только зазвучал голос еще одного живого существа, он страстно захотел спуститься на этот 5 этаж и познакомиться с тем, кто может все объяснить. Конечно, они ожидали увидеть человека. Но тот, кто предстал перед ними, являл собой странную помесь человека и… металла. Сверху голова, руки, туловище и ягодицы пожилого седого мужчины с выцветшими до голубизны глазами. Но вместо ног у него была металлическая ладья. И на этом гладком днище он передвигался по своему этажу, загребая специальными крючками. - О, ну наконец-то вы появились передо мной во плоти! Я Перри! А вас как зовут? - Кайс! – смело шагнул вперед парень. Элис заметила, что Перри при этом слегка нахмурился, но потом подавил мимолетное проявление чувства и улыбнувшись, повернулся в сторону девушки. - А ты, должно быть, Элис? – проговорил старик. - Но откуда…? - Да-да, я знаю, много вопросов, - отмахнулся старик, как будто от надоевшей мухи, - все расскажу, все покажу. Вы мне, ребятки, еще очень поможете. Но скажите, вы принесли яблоки и помидоры? Кайс потянулся к своему маленькому рюкзачку, который соорудил из небольшого контейнера, найденного на самом верху, достал оттуда два оставшихся от их трапез яблока и протянул старику. Тот взял их в свои большие руки, как будто принял корону царства, бережно понюхал, на его лице появилось выражение блаженства. - Десять лет! Десять лет я не вдыхал этот невероятный аромат! Боже, как я соскучился по яблокам! Десять лет из фруктов одна клубника. Она прекрасная, но мне она до смерти надоела. А помидоры принесли? Хоть один? Хоть зеленый? - Мы не знаем, что такое помидоры… - растерянно ответил юноша, - мы наверху всякие растения видели, но помидоры ли то были, мы не знаем… - Жаль, но все это позже, позже. Аила все еще там, наверху? Элис и Кайс растерялись еще больше. - Да, но… что вообще происходит? – молчавшая до того Элис вмешалась в разговор. - Девочка моя, - с нежностью произнес Перри, - я так рад, что ты выжила, - на глазах старика выступили слезы, - дай я тебя обниму, хочу убедиться, что это действительно ты! Как ты выросла, какой красавицей стала! Ты так похожа на свою маму! - Вы знали мою маму? - А кто вы вообще? – почти одновременно произнесли Элис и Кайс. - Ребятки, вы меня простите, но вам надо сменить одежду и помыться. Ваши тряпочки на одежду мало похожи. А еще от вас смердит! Душ там, - Перри махнул рукой, - сменная одежда там, - он указал на шкаф, - потом поговорим. - Душ? Это искусственный дождь? А мы уже видели! – заявила Элис. Перри расхохотался. - Пойдемте, все покажу, расскажу. Когда старик показал им, как пользоваться душем, что такое мыло и зачем оно нужно, где лежат полотенца, они по очереди помылись и переоделись. - Ну вот теперь вы выглядите как нормальные люди. Теперь ешьте и поговорим. Глава 12 Еда Элис и Кайсу показалась странной: обычный овощной суп, но у алдов вкус был совершенно другим. Когда они выложили пакетики со съедобным порошком, которые они нашли наверху, старик пробормотал: - Куриный концентрат! Вот чудеса! Где вы нашли? А еще там есть? Ребята все объяснили, и Перри взял с них обещание, что они обязательно принесут еще. - Сначала про вас и про меня, - начал он. – Вы – люди, а я – алд. Люди – это результат эволюции, разум в вас зародился много миллионов лет назад, и совсем на другой планете. Алды – искусственные существа. Их сделали люди. Когда люди вышли из колыбели своей планеты и поняли, что могут добраться до других пригодных для жизни планет, встал вопрос рабочей силы. Космонавты – те, кто летают в межзвездной пустоте, - очень долго учатся и много готовятся, чтобы преодолеть притяжение своей планеты, скуку долгого полета и опасности нового мира. Каждый на счету. Но часто на новой планете нужно сделать очень и очень много, прежде чем кто-то из людей сможет хотя бы выйти на поверхность. Где-то очень мало суши – и нужно построить платформу для приземления маленького корабля, где-то очень агрессивная жизнь – и нужно создать защищенный от нее поселок. - И чтобы преодолеть эти трудности, люди создали алдов. На нашей родной планете земле много языков, и название алды произошло от одного из них. All-do, то есть «делают все». Грамматически эта конструкция неверная, но название так и прилепилось. Мы частично люди, но в нас существует и заложенный заранее программный код. Мы можем работать и работать очень много. Мы воспроизводимся, наши дети рождаются так же, как и человеческие, но в девяти случаях из десяти на свет появляются мальчики – рабочая сила. У нас иммунитет к ядам и болезням. Мы способны к обучению, но в определенных пределах. И мы ужасно нелюбопытны. К сожалению, лишившись любопытства, мы стали неспособны к юмору и саморазвитию. А в остальном, в зависимости от потребностей, наши создатели могут сделать нас хоть огнедышащими, хоть летающими, хоть водоплавающими. Здесь, на планете, которую первооткрыватели назвали Риюгу, нет земли. Есть скалы, пригодный для дыхания воздух, чистая питьевая вода, но жизнь так и не возникла. А ведь именно жизнь создает тот слой, который нужен для продолжения другой жизни. Любая земля возникает из остовов тех, кто жил раньше – из растений и животных. Но когда сюда прилетели автоматические зонды, они обнаружили море, большой остров или маленький материк с высокими скалами, галькой и пылью. Чтобы поселить здесь хотя бы горстку людей, надо было создать для этого платформу. И алдов Риюгу снабдили еще одним свойством: когда мы умираем, наше тело не гниет и не разлагается, а за несколько минут превращается в порошок, который за сезон становится полезным удобрением. Перед тем, как селиться здесь, люди прислали сюда нас. От первого поколения остались я да Аила. Но до недавнего времени я думал, что она уже мертва. Как бы ни так! Выжила, старая ведьма. Мы путешествуем на кораблях в виде зародышей. Этих зародышей вживляют в плоть трех живых женщин-алдов. Приезжая сюда, они за первые 10 лет рожают и обучают нас, а потом начинается труд. Это здание возвели алды. Металл тоже добыли и приготовили алды, но с другой стороны острова, где бушуют ледяные бури. Очень выносливые и покрытые толстой шерстью, они прилетели сюда раньше нашей партии и добыли достаточно металла, чтобы построить все это к тому моменту, когда самые старшие из нас достигли возраста работы. Те же лохматые алды с помощью специальной машины наплавили эти выступы в скале и плато наверху, потом они послушно легли, умерли и стали землей на этих террасах. Заметив ужас в глазах своих слушателей, Перри продолжил: - Не стоит об этом думать как о чем-то неправильном. Когда вы умрете, ваши тела тоже станут перегноем, но только не так быстро. Мы относились к этому хорошо. Мы приносили пользу, а для алдов это самая большая радость. Мы так сделаны, что испытываем радость только когда приносим пользу. Другая радость нам недоступна. Когда накопилось достаточно земли, мы посадили овощи и фрукты, вырастили деревья. Так как здесь растет только то, что мы принесли с собой со звезд, никаких местных видов нет, то ухаживать за ними было очень просто. Но некоторым растениям не нравится микроклимат, и какие их них лучше всего приживаются, мы должны выяснить до приезда людей. Так что то, что вы видите – это скорее полигон, испытательная площадка, чем продуманное деление территории. По идее, мы должны были распределить террасы по-другому, например, цветов должно быть намного меньше. Но увы, обстоятельства сложились иначе. Нас программируют, но мы все же испытываем немногие эмоции. Прежде всего, мы хотим жить, как и вы. Поэтому, когда первые приготовления были закончены, мы оставили эти плодородные террасы для будущих людей и ушли жить на плато наверху. Остался я, два агротехника и специалист по связи. В случае необходимости алды могут жить очень долго, но Аила решила, что лучше им всем забыть, кто они такие. К тому же на плато был только ограниченное количество земли. Как только население достигло максимума, были разработаны правила жизни. Женщин меньше – значит, они ценнее. Мужчин больше, значит, их можно выкидывать в пропасть не считая. Десять поколений прошло с тех пор, как кто-то, кроме Аилы, меня и двух агротехников помнил, откуда мы взялись. Она построила там свою жизнь, не спускалась сюда десятилетиями и была, вероятно, счастлива. Но однажды Аила взбунтовалась. И произошло это не раньше, чем прилетели первые люди. Таковы законы наших создателей: как только прилетают люди, почти все алды должны умереть. Остаются только техник – и это был я, один помощник для садов. Но Аила отказалась умирать. Она основала поселение на большом плато наверху. Она стала королевой. А человек, который обладает властью, хочет жить подольше. Большинство алдов не знали этого, но проход вниз, сюда, существовал. На всякий случай. Не знаю, почему так, но про нашу планету забыли на целых 200 лет. Росли деревья. Старились алды, рождались новые поколения. Но лет двадцать назад все-таки нашлись добровольцы на переселение сюда. Когда стало известно, что корабль с нашими поселенцами уже вылетел с Земли, Аила переполнилась гнева, захотела свободы. Заперлась на равнине наверху, завалила проход вниз. Я пытался ее остановить, но она взяла оружие и лишила меня обеих ног. А агротехников вообще убила. Перри показал на металлическую ладью и продолжил. - Я соорудил себе это и стал дожидаться людей. Когда заселяется новая планета, сначала всегда прилетают несколько пар колонистов. Но что-то произошло там, по ту сторону космической пустоты, и в этот раз прилетела одна-единственная пара. Твои родители, - Перри ласково поглядел на Элис. - Твоего отца звали Костя, он был очень сильным человеком. Он спокойно поднимал твою маму и меня к себе на плечи и бежал от моря до 10 этажа по лестницам. Твоя мама обычно так смеялась, когда он так делал. Ее звали Света – светлая, чистая. И она была настоящей красавицей: миниатюрная, изящная, смешливая. Волосы как огонь и зеленые глаза. И занималась она растениями и животными. Они услышали, что здесь есть незаселенный океан и привезли сюда эмбрионы земных рыб. Она выпустила всех, даже страшную акулу. Я возражал, ведь нужны были прежде всего промысловые виды, но она все твердила: «Должен соблюдаться экологический баланс, Перри, иначе мы задохнемся в зловонии гниющей рыбы!» - Они прижились и по сей день плавают там, под скалой. А как далеко они ушли в другие части океана – кто знает. У них теперь своя история. К сожалению, эмбрионы животных пришлось оставить в замороженном виде. На каждое животное нужен корм, пастбища, но их здесь нет. А вот птицы пригодились. Некоторые земные виды, которые питаются рыбой и гнездятся на скалах, очень подходят для жизни на Риюгу. Глава 13 - Чайки! – впервые вмешалась в монолог Элис. - Точно, чайки. Когда появились твои родители, этот приют уже был для них готов. Ведь корабль летит очень долго! Для них прошло два года, для нас – сто лет. Я ухаживал за огородиком, но вот беда: без ног я не могу подняться выше 8 этажа. Я там приспособил себе что-то вроде подъемника, позже увидите. Но дальше просто не получилось. Ловил рыбу. - И, когда прилетели Костя и Света, я был очень рад им. Они выбрали себе этаж для жилья, Света очень много времени уделяла растениям, овощи и фрукты консервировала. Приносила мне вкусненькое с других уровней, до которых мне не добраться. Все смеялась: «Как бабушка учила! Кто же знал, что я буду варить яблочный джем на другой планете! Но теперь я здесь хозяйка и сама решаю, что нам нужно, а что нет!» Сушила тут какие-то пряности, с семенами возилась. Она все живое любила, твоя мама. Перри немного помолчал. - Я не сказал Косте и Свете, что наверху были живые алды. Не смог. Они были такие веселые, такие жизнерадостные! А это все могло изменить. Им пришлось бы послать сигнал о сбое программы, все зачистить огнем и улететь обратно. А потом появилась ты, - Перри указал на Элис, - и мы были так счастливы! У них с собой был маленький складной вертолет, они все летали на нем у антенны: выше боялись подниматься, восходящий поток мог снести их небольшую и легкую машину в горы. Видимо, этот вертолет и стоил им жизни. Его однажды услышала Аила. Она взяла самых своих крепких парней, спустилась вниз и убила твоих родителей. Свету они зарезали сразу. Она была беременна, и не смогла двигаться так проворно. Костя оказался быстрее. Он схватил четырехлетнюю тебя, как-то сумел пробраться мимо нападавших, взял вертолет и поднялся с ним наверх. Он думал, что сможет там спастись, понять, что происходит. Но восходящий поток не дал ему это сделать. Ветер подхватил легкую воздушную машину и разбил о скалы выше плато алдов. Костя прожил достаточно долго, что сообщить мне по рации, что произошло и что ты невредима. Что случилось с тобой потом, я не знаю, но предполагаю, ты не просто так нырнула в пустоту с обрыва неделю назад. Ты что-нибудь помнишь о себе? Элис рассказала Перри, с чего начинается ее память. Рассказала о жизни и укладе алдов, рассказала о том, какую участь ей предлагала приемная мать Аила. Перри кивал и иногда издавал возгласы удивления. - Складно она там жизнь построила, эта старая ведьма. Но, видимо, после работы с таким количеством металла, она его перестала выносить. Не терпит даже лопаты! Но все же иногда ей что-то бывает нужно. И она «рыбачит». Это ведь ты видел, как она выуживает из пропасти разные вещи? – на этот раз Перри обратился к Кайсу. - Но я не очень понимал, что видел. - Зато я очень хорошо понимаю! Шторы у меня сперла, представляешь? Синенькие такие. А я любил их. Ничего нельзя оставить – даже шторы сушиться! Моток проволоки однажды утащила. Я связь ремонтировал. Я же ходить не могу. Повесил их на крюке над окном, чтобы под рукой была. Гляжу – а с неба спускается крючок, цепляет эту проволоку и тащит наверх! - Но, Перри, здесь ведь очень высоко! У нас и 100 метровая веревка считается ну очень длинной, а тут сколько? - 800 метров от поверхности моря. Да есть у нее все! Только, видимо, не для всех. Они, когда уходили наверх, с собой много чего полезного унесли. Ну и что, из штор она вам платьев понаделала? Или что она там придумала? Элис рассказала про синие стены. - Вот сорока! Все себе захапала! Да, она всегда завидовала вещам людей. Сожалела, что ей нельзя иметь хотя бы что-нибудь из красивых человеческих штучек. Вот, в общем-то, и все, что я могу вам рассказать. Обучать вас обоих обращаться с этим сложным сооружением начну завтра. - Подожди, Перри, - вмешался Кайс, - ты сказал, что мы оба люди. Но пока что говорил только об Элис и ее родителях. Откуда тогда я-то взялся? Или я все-таки алд и должен умереть? - О, точно, не рассказал. Так вот, иногда, когда создают эмбрионы первого поколения алдов, бывают сбои и получается, что в тело одной из трех живых женщин внедряется человеческий эмбрион. Это был твой предок. Возможно, они скрыли тот факт, что одна девочка появилась на свет кареглазой. И, так как это был обычный человеческий ребенок, она могла меньше работать и была не такой выносливой. Но, вероятно, она полюбила кого-то из алдов и у нее появились свои дети. Дело в том, что от союза женщины и алда появятся тоже люди. Тело человеческой женщины не может передать своим потомкам программу алда. Но генетический код считывается, поэтому появляются на свет такие, как ты. Не бойся, в робота не превратишься. Однако мужчина в паре с женщиной алдов не смогут зачать детей. Такой уж странный закон. - Да, ведь это правда. Женщины с карими глазами предпочитали таких же мужчин. Бывало, что выходили замуж за голубоглазых… Но кареглазые мужчины, как правило, оставались в одиночестве, - заметил Кайс. - Так вот кто пролетал мимо меня! Все остальные превращались в пыль примерно в середине полета. Страх и программа убивали их мозг, как только они начинали падать. Но кое-кто добирался до моря целым. Я так удивлялся. Оказывается, это были твои родичи и предки. Между прочим, у наших алдов карих глаз быть просто не может. Поэтому я и понял сразу, что ты человек. Парень и девушка были ошеломлены свалившейся на них информацией. Они смотрели друг на друга, как будто впервые в жизни виделись. Хотя рассказ старика и прояснил многое из того, что было непонятным раньше, теперь у них возникло еще больше вопросов. Наверное, они бы слушали и слушали, задавали бы свои вопросы много дней подряд, но усталость тела брала свое. Наутро они поняли, что усвоение новой информации тоже работа. Голова у обоих гудела, вставали они с трудом. Перри из своих овощей и принесенного ребятами концентрата соорудил что-то вроде рагу. - Для начала, - сказал старик после завтрака, - вам надо заняться растениями. Сейчас конец теплого сезона, все овощи и фрукты надо принести сюда и законсервировать на холодный период. Это сможете сделать только вы: я безногий. Он дал им по переносной видеокамере, снабдил наушниками, сказал: «Устройство этих приборов потом объясню», - и отправил на верхние этажи собирать урожай. Для быстроты им пришлось разделиться. Элис взяла себе самые верхние этажи, Кайс – средние. Они занимались изучением растений, их вкуса и полезных свойств, собранные плоды на веревках отправляли Перри. Через камеры Перри видел, на какой из террас что растет и как оно пережило 10-летний период заброшенности. Иногда он выдавал фразы типа «надо же, перцы проклюнулись! Мы думали, он не выжили» или «все-таки баклажаны у нас не получились». Когда две недели спустя Кайс и Элис спустились к Перри, измученные тяжелым трудом, они, к своему величайшему удивлению, нашли его таким же уставшим. - Заготовки, ребята, - прокомментировал Перри, - кухня здесь отличная, почти сама готовит, но надо же следить за всем! Он набросал план всех террас и что где растет. Рассказал, что у них избыток земли под цветами, но пусть пока растут: им троим этого хватит с лихвой. - При правильной планировке каждые две террасы кормят одну семью из четырех человек. Ну, то есть на самом верху деревья и кустарники, ниже – овощные и ягодные грядки. Но каждый поселенец по плану должен был выполнять строго отведенную ему роль, а результат делился на всех. Так что теперь ваша задача – ликвидировать лишние ягодные кусты, и на это место посадить побольше овощей. Зима здесь мягкая, но все же зима, все зеленое замирает в своем развитии. Так что отдыхайте пару дней и марш на террасы номер 28 и 29, перепланировать. Глава 14 Перри руководил их работами дистанционно, рассказал про видеокамеры, показал, где они встроены на каждом этаже. - Я же вас видел, видел как вы спускаетесь, и своим глазам не верил! – шептал он им в уши, пока они, не разгибая спины, убирали, пересаживали, окучивали и подписывали. Элис и Кайс за время совместных приключений настолько привыкли к обществу друг друга, что просто считали другого продолжением себя, еще одним набором рук, ног, глаз и ушей. Они выросли в одной и той же среде, а с тех пор, как спустились на веревке в пропасть, еще не зная, жизнь их ждет или смерть, так и вообще боялись упускать друг друга из вида. Но Перри, ничего не говоря, ясно дал понять: они разные. Во-первых, он определил им для жизни разные этажи. Разрешил обустроить свою квартиру так, как каждый из них хотел. И выяснилось, что вкусы у них разные. Элис любила мягкие ткани и нежные цвета, она натаскала со всех этажей, где была, полотенца и скатерти, коврики и занавески, меняла их чуть ли не каждый день, когда была свободна от работы и занятий с Перри. Кайс же, наоборот, обставил свою комнату аскетично. Убрал оттуда все рамки для фотографий, снял декоративные элементы, убрал лишние столы, отказался даже от третьего набора одежды. В итоге в его комнате оказался один маленький деревянный стол, одна маленькая кровать с жестким матрасом и один небольшой комод. Он не повесил занавески и держал открытыми окна, зато поставил на подоконник вазу, и все время там стояли свежие цветы. Вообще, выяснилось, что Кайс очень любит возиться со всем живым и зеленым. Элис же, наоборот, тянулась к электронике и программированию. В конце сезона полевых работ, когда уже все было убрано, обрезано, компостные кучи сформированы и новый урожай дремал в земле в ожидании солнечного света, Перри сказал: - Элис, ты сейчас пойдешь в нашу электронную лабораторию и будешь изучать устройство микрофона. Потом мне расскажешь, что поняла. А ты, Кайс, сделаешь кое-что на террасе 58 этажа, где яблони. Вот, бери наушники и видеокамеру. Элис увлеклась своим делом. Перри все подробно объяснял и показывал, а потом давал что-то новое и спрашивал, что поняла, как устроено, а если что-то сломается, как чинить будешь. Кайс тоже старался, но он понимал в общих чертах схемы и принципы. Ему было интересней понять, как лучше вырастить помидоры и как устроить грядки, чем электронные механизмы. Кайс вернулся только через четыре дня. Элис все расспрашивала Перри, что за дело для него делает Кайс. - Ну, надо мне кое-что, это растений касается. А ты пока изучай программы для микрофонов, разбирайся как что работает. И Элис снова с головой погружалась в мир техники. Когда Кайс вернулся, Элис хотела подойти к нему и расспросить, что происходит, где он так долго был, но старик умыкнул парня на кухню и целый день не пускал туда девушку. К вечеру Перри позвонил на уровень Элис и сказал: - Детка, спускайся ко мне на первый этаж. У нас с Кайсом есть для тебя сюрприз. Элис спустилась. В комнате на первом этаже она была лишь раз. Поразилась столу, за которым могли уместиться, наверное, тридцать человек. Поняла, что это помещение предназначено для больших общих собраний. Но больше никогда там не появлялась. Им было незачем использовать этот уровень, если их было всего трое и они почти все время работали. Но теперь эта комната преобразилась. Большой стол покрыла красивая кружевная скатерть. Вымытые стулья в идеальном порядке расположились вокруг стола. Электрический свет был выключен, а на столе стояли зажженные свечи. А в центре стола… А в центре стола стоял торт. Элис сразу узнала, что это торт. Она видела в учебных фильмах Перри, что такое хлеб и какой была выпечка. Но это был шедевр – двухъярусный, обмазанный настоящим белым кремом. Перри и Кайс стояли по другую сторону продолговатого стола. Перри ради такого случая взгромоздил свою ладью на два стула. Их лица освещали только маленькие язычки пламени, и они казались ей не хорошо знакомыми людьми, а какими-то загадочными персонажами сказки. - С днем рождения, малышка Элис, - негромко проговорил Перри, - сегодня тебе исполняется пятнадцать. Ты совсем взрослая. - Но что это? Это ведь торт? Где вы взяли муку? Перри, ты ведь говорил, что злаков у нас мало и до первого хлеба нужно их выращивать еще минимум три сезона! - Это и было задание Перри, - вступил в разговор Кайс, - я сходил на верхние уровни. Помнишь, те, с ящиками? Перри подсказал, где что. Там на самом деле много полезного. В том числе и мука, и яйца. Все в сухом виде, конечно. Это был рацион космических путешественников. - Но Перри, если бы ты послал туда меня вместе с Кайсом, мы принесли бы в два раза больше! - И не было бы тогда сюрприза! – весело подмигнул Перри, - это выражение лица стоило усилий. А теперь, дети, давайте праздновать. В первый раз в жизни Элис пила чай, да еще из настоящих фарфоровых чашек. Торт оказался очень вкусным, с яблочным джемом внутри. Перри вспоминал родителей девочки, Свету и Костю, вспоминал маленькую Элис. Кайс делился своими впечатлениями о том, когда впервые увидел маленькую девочку, растерянно бредущую по полям пшеницы. - Это ведь я тебя первым увидел. У алдов не бывает секретов, поэтому, когда я увидел такую необычную девочку, я очень удивился. Невозможно скрывать пять лет маленького ребенка. Я побежал к Аиле, она меня отругала за излишнюю фантазию, но позже сама тебя увидела. Они потом из меня всю душу вынули, как ты шла, откуда. Мы каждый камень перевернули, но не нашли то отверстие, в которое ты «упала», - последнее слово Кайс произнес так, что сразу стало понятно: он не поверил ни одному слову из рассказа маленькой девочки. - Слушай, можешь мне не верить, но я правда это помню. Пыль, жара, очень хочется пить. Мне сказали, идти строго прямо, я и шла. Теперь-то я знаю, что это папа сказал, - на лицо девушки набежала тень. – А когда передо мной куча камней выросла, что я должна была делать? Вперед так вперед. Я и полезла. А потом в какую-то дырку свалилась. Но я уже помню мало. Кроме ощущения жары и пыли, почти ничего. А потом уже помню, как Аила надо мной сидела и что-то говорила другим алдам. И все. - Ну откуда ты могла «упасть»? Подняться на скалу, это я еще понимаю, а вот упасть тебе было совершенно неоткуда. Чтобы сменить тему разговора, Элис спросила: - А у тебя, Перри, когда день рождения? Старый алд ухмыльнулся: - Никогда! Я, конечно, рожден – той первой женщиной-носительницей алдов, которая прибыла на межзвездном корабле, но все-таки я почти робот. Мне день рождения не положен. Когда я вам помогаю тут все восстанавливать, тогда и день рождения. - Тогда пусть тоже будет сегодня, как у меня! За твой день рождения! – Элис со смехом подняла в приветствии свою чашку с чаем. Глава 15 - А у тебя, Кайс, когда? - Не знаю, - помрачнел юноша, - я не спрашивал, никто не рассказывал. На меня вообще мало внимания обращали. - Знаешь, Кайс, я должен тебе что-то сказать, - вмешался Перри. – У алдов не бывает имен, у нас бывают серии. Кто к какой серии относится, обозначает первая буква имени. Кого зовут с буквы Б – тот относится к определенному поколению определенных родителей. Чье имя называется с К – тот отпрыск конкретной семьи. Ты ведь человек? Негоже тебе носить серийное имя. Может быть, ты другое себе выберешь? - Но ты же Перри, а у меня была относительно молодая подруга Айна… - Я себя так сам назвал. Мне мое серийное не нравится. Да и кто знает меня, кроме вас двоих? А у вас там женщин ценят, на красивые гласные называют. Ты же тоже была Эйя, а не Элис? Потому что Элис чересчур человеческое имя, Аиле оно точно не понравилось. А вот Кайс – мужчина к тому же, как я понял, семья его не очень любила. Поэтому у него обычное серийное имя. Так как, не хочешь поменять его? - Я никогда над этим не задумывался, Перри. Мне мое имя нравится. А какие бывают имена? - О, ну вот ты задал задачу! Да их тысячи! Может, даже миллионы. В зависимости от языка и культуры, к которой принадлежали твои предки, от того, какое значение ты хотел бы себе задать! - Слушай, а вот ты говорил, что алды – это на каком-то другом языке с Земли, не на русском? - Да, на английском. - А ты его знаешь? - Да. - Вот как будет на английском «зеленое растение»? - Green plant. Грин плант. - Вот, мне нравится. Можно я буду Грин? - Да даже имя такое есть, и знаменитый писатель с фамилией Грин есть. Хорошо, ты будешь Грин. - Я привыкла к другому имени, - вставила Элис, - но теперь я постараюсь называть тебя Грином. - А этот день я буду отмечать как день рождения нового имени, - торжественно сказал Кайс, теперь Грин. Когда они вместе убирали посуду после чаепития, Элис спросила: - Ты же слышал, имен тысячи. Почему именно Грин? Почему зеленое растение? - Мы за последние недели узнали больше, чем в мире алдов за десятки лет. Перри говорит, что мне по меркам землян уже много лет, в 25 все заводят семьи, уже всему чему надо научились, уже работают и приносят пользу обществу. Ну а я? Наше общество маленькое, алдам я вовсе был не нужен. А растения… знаешь, меня завораживает их способность получать все необходимое из капли воды и луча солнца. Они такие аскеты, особенно некоторые виды. И при этом они способны радикально изменить атмосферу целой планеты. Они требуют мало, а дают много. Поэтому я и хотел бы быть похож на растение. Для нашей королевы все мальчики и мужчины тоже растения. Отдавать должны много, а требовать мало. Судя по устройству некоторых обществ на Земле, там любой человек, кроме кучки избранных, тоже растение. - Это грустные рассуждения, мне кажется. - Только для того, кто не привык к этому. Если тебя с рождения ненавидят, ты и думаешь, что ненависть – это нормально. Так что сейчас я счастлив! И готов на все что угодно, лишь бы все оставалось так, как есть. Но хотел бы уделять внимание и моим садам, и огородам. Зеленым, как и я теперь, - наконец улыбнулся парень. Всю зиму они провели вместе, Перри учил их всему, что может им понадобиться. Они узнали, где их историческая родина, Земля, как выглядит Риюгу из космоса, увидели очертания единственного континента, выяснили, что это здание далеко не первое на этой планете, построенное для людей. Элис разбиралась в технике и в программах. Грин отставал в этой странной науке о механизмах, зато биологию и химию проглатывал целыми главами. Девушка и парень не раз поднимались на самые верхние уровни и приносили ящики с полезными вещами. Перри выяснил, что там были и контейнеры с замороженными эмбрионами. Грин планировал выпустить пчел, так как посчитал, что это очень полезно для их маленькой экосистемы. Элис восстанавливала антенну, проверяла камеры на всех уровнях, вывела динамики и микрофоны на самый верх, чтобы знать, что там происходит. С помощью физической поддержки Грина Элис смогла сконструировать нечто вроде лифта для Перри, чтобы он мог перемещаться хотя бы между жилыми уровнями. Перри показал им, как рыбачить. Теперь, когда у них был куриный концентрат, рыба клевала как бешеная. При изучении подводного мира Земли Элис заворожили подводные обитатели вроде кораллов и морских губок, и Грин устроил для нее небольшую колонию прямо под первым этажом. Они все вместе подолгу смотрели на этих пока еще крошечных, но уже красивых созданий. - Интересно, почему мама тогда так и не выпустила их? – спрашивала девушка Перри. Она уже не испытывала боли от факта, что ее родители мертвы, что кроме Перри и Грина никого она не знает в этом мире. Она даже как-то не могла ненавидеть Аилу, которая лично лишила ее матери и возможного младшего брата или сестры. Она жалела эту женщину, лишенную многих возможностей людей, обреченную умереть и стать землей лишь потому, что Элис, появилась на свет. И она спокойно говорила о матери, о ее планах и действиях. Ей надо было понять их логику, чтобы не наломать дров на этой новой малоизученной планете. Но Перри не разрешил ей пробный запуск антенны. Элис была уверена, что все сделала верно, что ее сигнал услышат далекие сородичи и прилетят. Он говорил: - Алды, которые не подчинились программе, – угроза всем межзвездным путешествиям. Как только станет известно, что они образовали свой поселок, построили культуру и вполне успешно сопротивляются программе, то всему конец. Пока мы здесь счастливы, у нас есть все необходимое для жизни. Если Аила считает нужным морить голодом своих сыновей и называть кислый кизил «креном» и преподносить его как самый вкусный фрукт, пусть живет как хочет. Но для вас, ребята, дело очень осложнится. Грина с его кареглазыми родственниками ждут мучительные медицинские исследования. Ученые Земли с ума сойдут, выделяя ваши гены и определяя, сколько в вас от людей, а сколько от алдов. Алдов они разберут на молекулы, их образ жизни нанесут на предметное стекло и рассмотрят в микроскоп. Я хочу пожить спокойно. Не вызывай пока никого со звезд, девочка. Может быть, что-нибудь изменится. Элис не понимала, что может измениться в этом раз и навсегда заведенном порядке, но соглашалась, что к радикальным изменениям она и сама еще не готова. Пару раз за зиму они замечали признаки «рыбалки» на верхних этажах. Один раз пропал целый моток нейлоновой веревки. Движение, как ни странно, заметил Грин. Элис по настоянию Перри настроила систему так, что маленькое изображение с каждой камеры выводилось на их самый большой экран. Он располагался в главной учебной комнате. Так как они почти беспрерывно учились, картинку с камер наблюдения все время кто-нибудь да видел. Грин как раз заканчивал читать книгу по пчеловодству, когда понял, что на картинке что-то не так, как обычно. - Зачем им нейлоновая веревка? – в задумчивости проговорил Перри, который приехал из своей комнаты на самодельном лифте. - Птиц хотят ловить, - пошутила Элис. - Птиц? – еще больше нахмурился старик, - надеюсь, что ты права. В следующий раз пропали еще более экзотические вещи – пустые контейнеры из-под пищевых концентратов. Все трое гадали, зачем они алдам и что происходит наверху. Глава 16 Ближе к весне Элис обнаружила, что пропал сигнал от одной из камер, которые Грин оставил на верхней террасе, чтобы не носить ее вверх-вниз. На этой камере Грин записал, куда он что посадил и как обрезал деревья. Все эти незначительные происшествия не встревожили их. Элис и Грин уже знали, что Аила склонна оставлять такие вещи себе, а не брать их для пользы всей общины. Перри беспокоился чуть больше. - Одно дело красивая ткань – цацки, шмотки. Это понятно. Другое дело веревка, которая выдерживает вес кита и почти неразрушимые контейнеры. И зачем ей камера? Детей пугать будет? Ответ пришел в начале весны. Грин только начал распаковывать и аккуратно оживлять пчелиных маток, воздух посветлел и посвежел, солнца стало больше и самые первые нежные цветы уже распустились, демонстрируя хрупкую красоту лепестков. Когда сверху упало тело первого человека. Вначале, когда послышался всплеск, они не поняли, что произошло. Потом Перри, который работал на нижних уровнях, по коммуникатору сообщил остальным двум, что это человек. - Зверски убитый человек, - добавил Перри тихо. Но Элис и Грин поняли, что за этими тихими словами скрывается огромное напряжение. Рассматривать подробности девушке и парню не пришлось – к их приходу тело человека растерзали голодные акулы. Их было особенно много у этого побережья, потому что здесь была выше концентрация рыбы. Ведь всех водных обитателей выпустила мама Элис именно в этой точке планеты. Перри всегда предупреждал своих более молодых товарищей, которые буквально свалились ему на голову два сезона назад, что рыбачить надо осторожно: свежая кровь привлекает хищников. Некоторые из них выросли до таких размеров, что могли опрокинуть небольшую лодку, на которой они ненадолго выходили в море. Теперь все трое точно узнали, куда пропадали тела людей, а не алдов. Грин воспринял это болезненно: все-таки все кареглазые люди на плато были его родственниками, пусть и дальними. Парень раньше был изгоем, поэтому ему было очень важно чувствовать себя частью какого-то общества. Больше всего он ценил, конечно, общение с Перри и Элис, но всех кареглазых людей на плато наверху он стал считать родней, как только узнал правду об алдах и людях. И поэтому смерть родича ударила по нему довольно сильно. Несколько дней после происшествия он не хотел разговаривать, и очень мало ел. Но это был не последний удар. Однажды Грин, который впервые поднялся к верхнему уровню террас, где росли яблони, вызвал видеосвязь с работавшей в лаборатории Элис. Он был очень бледный, и, когда девушка спросила его, в чем дело, сказал: - Тут все усыпано слоем пепла. Того, который получается после смерти алдов. Это явно не один или два человека, это целые семьи! Это озадачило всех. Строгие обычаи алдов, которые двести лет назад ввела сбежавшая от своей судьбы Аила, предполагали, что смерть была далеко не редким гостем на их небольшом плато. Но и всего их было не так уж много. Провинившихся или состарившихся мужчин, умирающих детей и женщин выкидывали в пропасть три, очень редко пять раз за сезон. Перри, Элис и Грин один раз заметили легкий дымок, который облаком опускался мимо камер внешнего наблюдения на уровне самых верхних технических этажей. Восходящий поток не давал этому дыму спускаться слишком быстро, и они почти час наблюдали, как пепел оседает на земле верхних террас. Грин даже предположил, что это закономерный итог 60-летия одного из знакомых ему алдов. Но столько пепла означало гибель чуть ли не половины населения плато наверху. Перри стал тревожным, он проверял и перепроверял системы безопасности, которые установила Элис, часто посылал ребят на верхние уровни и просил принести еще ящики с оборудованием, подолгу мастерил что-то у себя в квартире. Потом однажды он позвал Элис и Грина и сказал: - Я сделал что-то вроде электромагнитной сети. Вы должны выбраться на антенну и прикрепить ее на скалу слева от самой дальней принимающей балки. Я думаю, вы поймете, где именно. Потом, когда будете спускаться, на каждом 10-м этаже поперек лестницы устанавливайте вот эти проволочки. На их концах миниатюрные датчики, если проволоку что-то потревожит, мы увидим. К сожалению, мы не можем совсем перекрыть воду, но на самом верхнем уровне есть регулировочный кран. Грин, ты должен его закрутить так туго, как сможешь. Им давно никто не пользовался, он аварийный, так что Элис точно не справится, только ты. - Перри, почему ты даешь нам такое странное задание? – спросил парень, - ты чего-то боишься? - Осады, - к своему удивлению ответила Элис. Она вспомнила этот термин из уроков истории, которые проводил с ними старый алд. – Мы же уже взяли все самое ценное с верхних этажей, правильно, Перри? - Девочка права, Грин. Наверху есть только ящики с малоценными в этом мире эмбрионами и семенами. Например, баобабы нам совсем ни к чему. А вся еда, оборудование, все полезные и важные живые существа здесь. А на 58 уровень, если я не захочу, ни одно живое существо не попадет. Но Аила хитра, и я опасаюсь какого-нибудь зловредного трюка с ее стороны. Элис и Грин поднимались наверх два дня. Хотя они и были физически сильными, когда жили на плато алдов, но первый спуск давался им невероятно тяжело. Мышцы ног ныли в конце каждого перехода. Подниматься наверх первый раз было еще тяжелее. Но теперь они достаточно часто ходили по лестницам в обе стороны, чтобы не чувствовать ничего, кроме легкого напряжения. Тем не менее наверх они шли медленнее обычного. Грин то и дело отлучался в сторону террас, чтобы что-то проверить. После одной из таких отлучек он принес с собой пучок коротких перьев зеленого лука. Часть отправил на лифте Перри, часть взял с собой. - Поедим в дороге, - прокомментировал парень. Теперь они поднимались по зданию высотой в 208 этажей не как неопытные дети, а как хозяева положения. Они еще раз внимательно осматривали внутренности всех комнат, чтобы понять, что из оставленного там может стать оружием или поможет продвижению вниз целой армии. Они мало говорили и единственную ночь по пути наверх плохо спали. Как только небо посерело, они оба перестали притворяться, что спят, встали с занимаемой ими кровати, наскоро перекусили принесенной с собой едой и продолжили путь. Добравшись до антенны, они решили, что Элис пойдет ставить сеть, а Грин перекроет аварийный кран. Когда девушка выбралась на плоскую крышу, ее захватил вид простора, который открывался оттуда. Она вспомнила, что в те немногие часы отдыха, которые выпадали ей в деревне алдов, любила смотреть на горизонт, наблюдать изменения цвета, которые порой происходили в месте, где море и небо сливались, и размышлять обо всем на свете. Подумала о том, как мало тогда знала, о том, как мало знают вообще все эти люди. Потом подумала о зимней «рыбалке», о тревоге Перри и пошла вдоль стены вправо от центра антенны. Балка, по которой теперь шагала Элис, была намного толще и прочнее других. Она была прикручена к оплавленной поверхности скалы, а на уровне плеч девушки из той же скалы торчали скобы: как будто специально оставленные здесь, чтобы можно было схватиться за них рукой. Когда она почти дошла до конца этой балки, то негромко вскрикнула. Грин был с ней на прямой связи и встревоженно спросил: - Что такое, Элис? Что-то случилось? - звук в наушнике отдавался гулким эхом. - Нет, все в порядке. Просто нашла кое-что любопытное. Надо и Перри к связи подключить, потом все расскажу. Грин, почему такое радиоэхо, ты где вообще? - Да я внутри горы. Тут целая система труб. Вероятно, мы с тобой сейчас берем воду из того же источника, что и алды. Все такое старое, но работает. И стены здесь из металла – я вообще удивлен, что сигнал проходит. Когда девушка подключила Перри к связи, она стала рассказывать, что видит. - Здесь что-то вроде прохода в скале. Но он завален камнями, и камни эти, похоже, оплавили изнутри. И мне кажется, что балка, на которой я стою, предназначена специально для того, чтобы по ней ходили. Это правда, Перри? - Конечно, правда. И вот вокруг этой двери ты и должна установить сигнальную сеть. Там внутри есть проход, скала полая, в ней вырублены ступени. Наверняка выход на долину алдов замаскирован, но он точно есть. И Аила знает, где этот проход. Я боюсь, она спустится сюда. Девушка управилась быстро, а вот Грин возился долго. Когда они собрались спускаться вниз, солнце уже садилось. И они решили заночевать на это верхнем, продуваемом всеми ветрами уровне. Глава 17 Как только они приготовили себе скудный ужин из концентратов, мимо дальнего края антенны пролетело тело. Через три минуты еще. Быстрее всего опомнилась Элис, она вызвала Перри. - Мимо нас сейчас пролетели… - взволнованно и напряженно начала говорить девушка. - Люди, - закончил за нее Перри, - они долетели сюда. Вероятно, этих сбрасывают живыми. Но удара о воду… - он не смог закончить фразу, потому что сверху упал еще один человек. - Перри, они продолжают лететь! Можно их как-то поймать? Мы же у самой антенны, вероятно, кто-то сможет выжить? – заорал Грин. Он вскочил на ноги и порывался бежать на крышу, чтобы ползти по узким полоскам антенны к самому краю, ловить тех, кто падает. Через несколько секунд Перри ответил. - Я дал вам проволоку. Сплетите сеть! Крепите между двумя самыми длинными выступами! И побыстрее! Эх, где ж мои ноги, - услышали молодые люди бормотание старика. Элис испытывала в своей жизни и ярость, и страх, но то, что захлестнуло ее сейчас, не шло ни в какое сравнение с теми прошлыми чувствами. Они с Грином развязали рюкзак с проволочными растяжками и принялись руками сплетать сеть. Элис едва повернула голову, когда Грин очень быстро куда-то побежал, а через пять минут вернулся, тяжело дыша. - Нашел, - бросил он, начиная распутывать веревку. Они слышали, как мимо них пролетает еще три тела. Каждый из них работал на пределе своих возможностей. Они, не договариваясь, решили сделать что-то вроде гамака – пучок длинных нитей только кое-где пересекали поперечные веревки. Они сосредоточились на крепости узлов, их пальцы проворно ходили туда и сюда, концентрация внимания была предельной. Стоило хоть одному узлу встать не на свое место, и погибнут люди – много людей. Когда совсем стемнело, они закончили работу. Ребята скинули с себя почти всю одежду, чтобы ветер не столкнул их с тонких прутьев, взяли в зубы фонарики, которые на всякий случай прихватили с собой, и, опустившись на четвереньки, поползли вдоль самых длинных, выдающихся в море полос антенны. Так же молча и лихорадочно они привязывали свою импровизированную сетку к надежным железным прутьям. Потом Элис доложила: - Перри, у нас есть сеть. Что теперь-то делать? – пальцы ныли, живот и спина превратились в один сплошной панцирь: так она напрягалась во время этой непростой работы. Ее мышцы давили настолько сильно, что ей было больно дышать. - Теперь я пущу к вам сигнальную ракету. К ней привязана веревка. Поймайте эту ракету, она должна до вас долететь. Если кто-то переживет падение, спускайте их ко мне на этой веревке. А сами следите за сетью. И ни в коем случае не пытайтесь ловить этих бедолаг: только сами за ними свалитесь. Тут уж воля судьбы – мы сделали все, что смогли. Ракета пошла. Элис и Грин увидели, как далеко внизу зажглась красная звездочка, и она, разгораясь, приближалась к ним. Они чуть не упустили веревку, но ракета зацепилась за переплетение железных балок. Грин, тяжело пыхтя от натуги, притащил эту ракету к ним. - Веревка знаешь какая тяжелая? Нет, не трогай, я сам, - предупредил парень движение девушки. Они оба сидели теперь на своих прутьях верхом, для надежности скрестив ноги под железными полосками. Когда в сетку упал первый человек, оба так испугались, что чуть сами не свалились в пропасть. К счастью, они правильно рассчитали упругость конструкции, да и человек, который попался, был всего лишь подростком. Но все же от удара он потерял сознание. Зная, что сейчас может посыпаться град людей, Элис и Грин быстро обвязали парня веревкой подмышками и спустили вниз, к старому алду. Быстро предупредив, что держать веревку не надо: он спускает людей на лебедке, Перри принялся за работу. Следующие три часа были для всех них кромешным адом. Ночь, ветер снизу как будто хотел сорвать эти два крошечных огонька жизни с железного кружева. Они только и делали, что снимали очередного человека с импровизированной сетки и привязывали к веревке. Они не знали, отправляли они Перри живых людей или уже мертвых, как влияет такая транспортировка на тех, кто возможно сильно ранен. Они видели лишь, что далеко внизу на жилых уровнях свет горел во всех окнах. Руки немели от постоянного вязания узлов, Грин чуть не падал от усталости, но взял на себя самую тяжелую работу по перетаскиванию уже надежно привязанных веревкой людей из сетки. Свет их ручных фонариков, казалось, не рассеивал, а, наоборот, сгущал тьму. Но в этом было и преимущество. Не видя пропасти под собой, они сосредотачивались только на том действии, которое надо было предпринять сейчас: обвязать, закрепить, спустить, обвязать, закрепить, спустить. Сколько человек они спасли, сколько пролетело мимо, Грин и Элис не знали. Когда три часа спустя с неба больше никто не падал, они и не рассчитывали на передышку. Они тупо смотрели на сеть, местами покрытую темными пятнами крови, которые блестели в свете их маленьких ручных фонариков. И ждали, когда же будет еще один спуск вниз. Тут ожили наушники, о которых ребята совсем забыли. - Больше никого не будет, - сообщил им смертельно уставший голос Перри. - Привязывайтесь и спускайтесь. Сеть оставьте. Мало ли что. Это был бесконечный спуск. Веревки натирали подмышками, давили грудь, дышать было трудно. На них не было никакой защиты: даже одежду они оставили наверху, так что холодный ночной воздух обдувал их тела. - Однажды мы так же уже висели на веревке над пропастью, - пошутил Грин. - Нас обоих звали по-другому. Но теперь нас ждет внизу Перри, - ответила со сдавленным смешком девушка. Дальше они спускались молча. Наконец их тела вошли в круг света, который падал из окна уровня 58. Кто-то – явно не Перри – притянул крюком веревку к окну. Кто-то – от усталости они не разобрали кто – втащил их в комнату. Знакомый голос произнес: - Человек в железной лодке ждет вас на уровне 8. Они сели в импровизированный лифт Перри и поехали на нем вниз. Их тела молили об отдыхе. Каждая косточка и мышца их тела была пропитана болью. Но они понимали, что это, скорее всего, не конец. Их ждали люди, кто знает, насколько сильно раненые. Перри один не мог присмотреть за всеми. Кажется, они спустили вниз не меньше чем 25 человек. И почти все были уже без сознания, когда ребята вытаскивали их из наспех сплетенного гамака. Перри был очень уставшим. Он сновал на своей лодке между лежащими прямо на полу людьми. Большинство из них были уже в сознании и перевязаны. Элис и Грин ждали два сюрприза: во-первых, несколько человек не получили почти никаких повреждений при падении, пара молодых женщин уже помогали Перри. Во-вторых, не все из упавших были кареглазыми людьми, кое-кто был сероглазым алдом. Два алда прожили достаточно, чтобы спуститься на веревке вниз, но как только Перри и две женщины принялись помогать им, силы их оставили, и они рассыпались в порошок. Кое-кто узнал Грина, женщины приветствовали Элис, со всех сторон сыпались вопросы. Но времени отвечать на них не было. Всем руководил Перри, он принес портативный медицинский модуль, проводил диагностическим щупом над каждым человеком, потом давал указания, где лежат нужные препараты и как ими пользоваться. Элис и Грин тут же включились в работу, хотя им очень хотелось просто полежать. Но они уже умели пользоваться стерильными медицинскими шприцами, уже понимали, что если поломаны кости или порваны связки, то надо немедленно накладывать гипс, а для женщин, которые только-только разминулись со смертью, это было что-то совершенно неизвестное. Напряжение этой ночи подействовало на всех: Перри несколькими словами успокаивал молодых женщин, которые страшно испугались, когда обнаружили себя висящими в пустоте и темноте. Рассказывал, что он такой же алд, они теперь в безопасности, от падения не пострадали и он нуждается в их руках, чтобы ухаживать за их друзьями и родственниками, которым не так повезло. И все принялись за работу, несмотря на страх, непонимание и часто неумение. Спустя час после прибытия Элис и Грина суета улеглась и они уже совсем клевали носом, предвкушая теплые постели. Глава 18 В этот момент в море под ними с грохотом упало что-то тяжелое и большое. Потом это нечто стало медленно подниматься из моря с каким-то чавкающим звуком. Сонные люди вздрогнули, Перри сказал и так напуганным Элис и Грину: - Боюсь, это не к добру. Вы же не успели поставить растяжки? Так что мы толком и не знаем что грядет. Все трое бросились к обзорному экрану. Сначала им показалось, что ничего не происходит. До рассвета было еще минимум полтора часа, глухая ночная тьма не давала что-то увидеть. Потом все они вскрикнули одновременно: - Вон там! - Внешние камеры! - Не может быть! Снаружи с утеса сверху что-то спускалось вниз. Это было что-то большое, бесформенное, уродливое. Темнота не позволяла особенно разглядеть что это, но иногда тусклый свет пожарных ламп выхватывал блеск нити. Нейлоновой нити, которую зимой «выудила» Аила. Перри первым делом включил коммуникатор 58 этажа. - Борис, срочно спускайся вниз! Что-то приближается! И я не могу это остановить. Вскоре на лифте Перри приехал кряжистый кареглазый Борис – ловкий охотник на чаек. Он сломал два ребра, кряхтел при поворотах туловища, но быстро пришел в себя. Перри отправил его приглядывать за самым верхним этажом. - Привет, Борис! – искренне обрадовался Грин, - Это ты нас крюком вытащил? - А то, - ответил тот, - кому же еще там быть. Когда Перри рассказал обо всем, я подумал еще: «Кто такие эти Элис и Грин? Не было у нас таких». А теперь вижу: это вы. Уже четверо следили, как темная масса тихо спускается мимо верхних технических этажей огромного металлического здания. Когда она достигла 58 этажа, люди в удивлении ахнули. На тонкой веревке висело что-то вроде невысокой, по пояс, и узкой корзины. Она была сделана из скрепленных между собой пластин, вырезанных из контейнеров. - Так вот для чего это все было, - пробормотал Перри. В ней стояла Аила, а вокруг нее, цепляясь за веревку, края корзины и даже снизу, висели около десяти алдов – мужчин. И все они были молодыми и крепкими отпрысками самой Аилы. Несмотря на усталость, Перри как будто подобрался. Его глаза блестели, как у барса на ночной охоте. - Так-так, старая карга пожаловала, со всем своим выводком. Они думают, что она им бабушка, - захихикал алд. От этого смеха у Элис и Грина по коже пробежал мороз. Таким своего наставника и друга они просто не могли себе представить. Перри развернулся в своей ладье и начал командовать: - Борис, многое зависит от тебя. Ты будешь сражаться со своей королевой на стороне меня и этих вот двух крысят? - Аила мне не королева больше. Мы враги, - скупо отчеканил мужчина. - Отлично. Отбери тех, кто может держаться на ногах, кроме детей. Элис покажет вам, где взять простыни и одеяла. Связывайте их, набрасывайтесь всем скопом. Их трупы нам не нужны, взять их живьем. Элис и Борис исчезли в неосвещенном проходе импровизированной спальни упавших сверху алдов. - Грин, - тихо позвал Перри, - тебе особенное задание. И оно может оказаться смертельным. Но если все получится, ты отомстишь старой ведьме за мать, за отца, которого не ведал, за всю свою предыдущую жизнь. - Я готов, Перри, дружище. Давно готов. И я жажду мести. - Отлично, мой мальчик, отлично! Тогда слушай меня… Битва оказалась на удивление быстрой. Элис и некоторые из тех, кто так неожиданно свалились на них за эту нескончаемую ночь, наскоро соорудили что-то вроде ловушек из больших простыней, которые в большом количестве нашлись в ее комнате. С помощью простейшего механизма из резинок по краям такая простыня охватывала налетчика со всех сторон, тот терял ориентацию, а потом с потолка на человека падало еще и одеяло, чтобы окончательно запутать нападающего. Ее подручные очень быстро поняли, как делать эти ловушки. Элис раздала резинки, которые нашла когда-то в своих походах по верхним техническим этажам, и сказала своим помощникам: - Берите все, снимайте простыни с кроватей, снимайте покрывала, берите даже большую одежду, что найдете. Они быстро разбрелись по этажам, создали ловушки, а после собрались в большой комнате на первом этаже. Когда непрошеные гости достигли 58-го этажа, свет везде внезапно выключился, Перри оставил его включенным только на 8 этаже, где жил сам. Напуганные внезапным изменением и ослепленные темнотой, помощники Аилы по одному вваливались в темные комнаты, попадали в кокон из простыни, а когда пытались выбраться, только сильнее запутывались. Терпеливо ждущие Элис, Борис и другие связывали эти свертки и оставляли лежать. В конце в опускающейся все быстрее корзине осталась одна Аила. Она запрыгнула в освещенное окно с неожиданной для своего возраста быстротой. Как только женщина-алд покинула корзину, конструкция резко метнулась вверх у нее за спиной. Чуть позже мимо окна пронесся темный сгусток, который с грохотом упал в воду. Приспособление было подвешено на простейшем блоке: с одной стороны веревки в корзине сидела Аила со своими молодцами, на другой стороне привязали полые контейнеры. Как только они наполнились морской водой, корзина медленно поехала вниз. Теперь же, без своего живого груза, контейнеры-перевесы просто упал, а пустая корзина улетела на самый верх. Перри, который спокойно сидел за столом и смотрел в экран компьютера, обернулся. - Аила, - он поприветствовал ее кивком головы, - я думал, мы больше не увидим друг друга. Прошлый раз мы расстались не очень хорошо. Я думал, ты не захочешь вспоминать свои грехи. - Ты расстался со мной и своими ногами, Аппер. Теперь ты расстанешься и с жизнью. Как и твои крысята, подопечные люди. Своих людей я ликвидировала сегодня ночью. - Мы видели твое представление. Оно нам не понравилось. - Мои мальчики прочесывают этажи в поисках Кайса и Эйи. Лучше сразу скажи, где они прячутся. Иначе я сожгу тут все дотла! - Аила, кого ты обманываешь? Ты ведь не просто так слетела сюда с небес, как вселенская Мэрри Поппинс, чтобы наказать расшалившихся детишек? Тебе наверняка нужны ресурсы. Земля, например, - Перри чуть-чуть улыбнулся, а Аила скорчила гримасу отвращения. - Земля, полученная ценой смерти моих сородичей! Мерзкие люди! Они превратили нас в машины! Но мы живем и чувствуем! Мы хотим жить и дальше! Как ты думаешь, зачем я придумала эти прыжки вниз? Да чтобы никто не понял, что мы и умираем по-разному! Это было самое главное – объединить их всех, - Аила указала жестом вверх. - Зубы мне заговариваешь, старая карга? Давай выкладывай, зачем пришла! - Это, кажется, ты не понимаешь. Аила стояла в ярком свете электрических ламп, прямая, худая, жесткая. В ее глазах блестела уверенность в себе, ее простой сарафан был измят и местами порван, но выражение лица все равно выдавало в ней человека, наделенного неограниченной властью. - Пока мы говорим, мои парни, мое будущее, мой клан, сейчас прочесывает эту твою жестянку консервную, которую ты называешь домом. Когда они найдут двоих оставшихся в живых, мы их прикончим у тебя на глазах. После этого и только после этого тебе будет позволено превратиться в прах. А я уничтожу это ненавистное здание, вернусь наверх и обосную новое общество, еще более полезное, чем то, что создала прежде. - И как же ты это сделаешь, Аила? – легким светским тоном поинтересовался Перри. - Девочка у меня, всех женщин ты сегодня скинула в пропасть. Кто будет продолжать твой драгоценный род? - Не волнуйся, у меня есть пара девочек наверху. Их достаточно, чтобы нарожать новый народ алдов. - Бедные, они еще не знают своей участи, - казалось, Перри смеется над ней, специально доводит до бешенства. Глава 19 И он своего добился. - Ты, - глаза Аилы сузились в маленькие щелочки, лицо исказила гримаса ярости, - не тяни время, Аппер, выкладывай, где крысеныши? - Здесь. Новый голос, молодой и уверенный в себе, прозвучал сзади. Аила обернулась. Ровно за ее спиной, там, где только что была стена, стоял Грин. Он отбросил большой экран, который держал до того. На экране было изображение цельной стены. Эту военную хитрость подсказал Грину Перри. Парень схватил Аилу за руки на уроне локтей и свел их за спиной женщины. - Аппер? Перри, почему тебе не нравится твое имя алда? Нормально звучит, - со смехом произнес Грин. - Это ведь не на русском, Грин. Это на английском. Аппер – тот, кто поднимается или поднимает вверх. Короче, слуга. - И еще ботинок, - прошипела Аила, которая, не переставая, пыталась вырваться из хватки Грина. - А ты почему у нас зеленым заделался, а, Кайс? - Я больше не алд, Аила, - серьезно отвечал юноша, - я больше не подчиняюсь твоим законам. Я даже не твой родич. Я выбрал то имя, которое мне нравится. - Хорош с ней разговаривать, вяжи ее. Затем произошло несколько вещей одновременно. В комнату вошла Элис, Грин на секунду ослабил хватку, Аила вывернулась, и в ее руке блеснул небольшой нож. Она прятала оружие в складке сарафана. Аила одним прыжком оказалась сбоку от Грина и приставила это смертоносное оружие к его горлу. На этот раз Аила улыбалась, а Перри хмурился. Элис застыла в дверях. Осознав, что она была причиной, по которой Грин отвлекся, она в отчаянии закрыла лицо руками и закричала: - Да что такое! Почему всегда я виновата! В смерти мамы, сейчас тоже все я! Неужели я под несчастливой звездой родилась! - Не ты, детка, совсем не ты. Ты была радостью, ты была долгожданным ребенком. Для меня ты стала светом, когда как ангел спустилась на мою голову два сезона назад. Но вот Аила тебя почему-то невзлюбила. Почему, Аила? Объясни мне? - Почему я должна говорить с тобой, башмак, а? – в глазах женщины кипела злоба и торжество вперемежку. – Аппер, я сейчас прирежу этого крысеныша. - Аила, ты же уже победила. Его ты все равно прирежешь, так что угрожать этим не стоит, - после его слов Грин напрягся и дернулся, но женщина удержала его около себя, нож царапнул шею парня, и под воротник рубашки потекла тонкая струйка крови. - Да, ты прав, прирежу. Он позор: кареглазая девка принесла его от какого-то своего хахаля. А мне что было делать? Ее первый сын умер, потом она сама сиганула в пропасть. А мне нужна кровь человека, чтобы никто не мог сказать, что во главе клана алдов встанет алд. Во главе встанет человек, и все будет правильно, а? Если прилетят ваши дружки с Земли, все будет по правилам. И нам всем тогда точно оставят жизнь. Потому что мы, получается, под командованием человека, и человек захотел, чтобы мы остались жить, а не умерли бы и стали землей. А к людям счет совсем другой, - последние слова она выпалила с ненавистью. – А потом появилась она, - Аила кивнула в сторону Элис, - маленькая, грязная замарашка. Человеческая кровь. Девочка. И совершенно непокорная. Что может помнить пятилетний ребенок из своей прошлой жизни? Тем более ребенок, потерявший память? Но она помнила. Сказки эти, разговоры всякие. Я терпела. Видит бог, я терпела. Но потом она снюхалась с мужчиной. И с кем? С ним! – Аила в ярости прижала нож к шее Грина. – Когда я создавала правила для ведения семьи там, наверху, среди покладистых и понятных алдов, я учла все, но не это. Ходила, своими рыжими волосами трясла и разговаривала только с моим позором. А ведь я всего-навсего хотела ребенка, девочку, чтобы была не как я, но с моими генами. Ну, много ли я хотела? Ну почему все всегда так выходило у меня? - Я удивлен, Аила, - сказал Перри, разворачивая свою ладью в сторону женщины, - удивлен, что ты жалуешься. Неужели ты не видела, что выход был ровно перед тобой? Ты могла единолично объявить Элис своей наследницей. Ты же усыновила ее, она по закону была твоей дочерью, мне девочка рассказала. А от кого она там родит следующее поколение, уже неважно: она же человек и дети ее стали бы людьми. И было бы все, как ты хотела! Сдались тебе эти гены. - Да, сдались, Аппер, - Аила почти кричала,- Ты же алд, ты должен понимать! Что от нас остается? Ничего, пепел, земля. Что помнят люди о нас? Ничего. Следующее поколение просто не знает, почему существуют все эти гигантские здания, кто наплавлял, рискуя жизнью, эти утесы, кто терпел голод и холод, чтобы у человека была мягкая постель и вкусные яблоки! Вот она, - Аила снова кивнула в сторону девушки, неподвижно застывшей в проеме двери, - ничего бы и не знала, если бы не обстоятельства, – женщина горько усмехнулась. – И кто эти обстоятельства создал? Я. И я заслуживаю хоть какой-то памяти в этом мире. Хотя бы генетической. Что ей стоило родить пятерых детей, одну из них девочку, и спокойно уйти к тебе изучать свои компьютеры? Сложно ей, что ли, было? Подумаешь, любви нет. У нас ее вообще быть не может. Вот что тебе, сложно было помочь мне осуществить мечту? – обратилась женщина к Элис напрямую. Ее глаза буравили девушку, как будто хотели пришить к противоположной стене. Элис застыла. Она хотела сказать так много, что все слова перемешались в голове, она не знала с чего начать, выдавила только: - Э, да я, в общем, не зна-а… - Аила, ведь мы могли бы стать мужем и женой тогда, двести лет назад, помнишь? Ну, так иди же я тебя обниму, - внезапно вмешался Перри. То, что произошло потом, длилось меньше секунды. Элис впоследствии вспоминала, что Перри отбросил заднюю часть своей ладьи, под ней оказалось ракетное сопло. Оттуда вылетело пламя, Перри поднялся над землей, налетел обтекаемым носом на Аилу, та от неожиданности выронила нож, а Элис протянула руку и крепко ухватила Грина за плечо. Потом Аила и Перри, обнявшиеся в странном танце, исчезли за окном, сопровождаемые огненным выхлопом из сопла ракеты. Элис успела вовремя, иначе Грин ухнул бы вместе с ними. Они оба повалились на пол. Потом встали и резко побежали вниз, к морю. Они понимали, что, скорее всего, ничего сделать нельзя, но надеялись, что еще увидят Перри живым. По дороге они схватили первое, попавшееся под руку, что отдаленно напоминало сеть – красивую кружевную скатерть из большой комнаты на первом этаже. И они успели – вытащили Перри из воды. Но Аиле не повезло. Ее тело от удара о воду как будто разломалось: руки и ноги торчали под странным углом, спина изогнулась так, как не должна была изгибаться. Вокруг по воде расходились кровавые разводы. Но она была еще жива. Хрипела что-то неразборчивое. Вместе со звуками из ее рта вываливалась красная пена. И тут к ней подплыла огромная акула. Грин автоматически отметил, что ее размер не соответствует никаким нормам: за десять лет никто, кроме кита, не может достичь десяти метров в длину. Акула буквально в два рывка разорвала тело Аилы пополам и быстро проглотила куски. Глава 20 - Вот старая карга! – просипел Перри. - Так и не стала землей, не пошла на помидоры, - он попытался смеяться, но вместо этого закашлялся. – Мне конец, детки. Я рад, что спас вас. Проживите долгую жизнь. Элис, пора, пожалуй, вызывать людей. Расскажите им нашу историю: мою, Аилы, свою. Пусть пересмотрят свое отношение к алдам. Как-то надо это… по-другому. Воздух выходил из горла старого алда со свистом, он не мог двигать руками и только глаза и губы еще жили на этом лице. - Грин, - обратился Перри к парню, - береги нашу Алису. Она нырнула в нору и нашла там тебя. Вдруг еще куда-нибудь нырнет? Похоро…. – алд закашлялся, - похорони меня под розами! Посади в мою землю свою самую лучшую розу! И потом подари Али… Закончить он не успел. Его тело сначала как будто мгновенно высохло, кожа посерела, пошла трещинами, и вот перед ними лежит кучка пепла в разбитой и искореженной ладье. Когда они подняли голову от остатков ракеты, они заметили, что небо на востоке посерело. - Восход, - заметил Грин, - нам, пожалуй, надо хотя бы чуть-чуть поспать. Но и это им удалось не сразу. Надо было определить, куда девать пленных, как их разместить. Элис предложила вколоть им всем лошадиную дозу снотворного и закрыть всех в одной комнате. Никто из них не пострадал, но все были напуганы присутствием предполагаемых мертвецов – тех, кого они только вчера вечером скидывали со скалы. Некоторые раненые алды приходили в себя, их всех надо было успокоить, дать обезболивающее, антибиотики. Тем, кто был способен держаться на ногах, объяснили, как устроена ванная комната и кухня. И только когда солнце уже довольно высоко поднялось над горизонтом, Элис и Грин наконец уснули. Проспали они оба ровно сутки до утра следующего дня. Они рухнули в первую попавшуюся кровать как были – грязные и почти голые. Они так и не успели толком одеться со своего похода наверх. Потом было много работы. Элис и Грин свели в одной комнате тех, кто падал, и тех, кто сбрасывал, и объяснили, что к чему. Некоторые люди с карими глазами согласились жить в этом здании, но алды отказались наотрез. Они спросили, где было выстроено предполагаемое неудачное первое такое же здание и отправились искать его. Элис и Грин пытались снабдить их всем необходимым, но они взяли только еды на две недели и семена тех растений, к которым они привыкли наверху. Перед отходом Элис тайком от Грина сунула самому младшему из них складную удочку и шепнула: «В море есть рыба, ловите ее, умирать вам всем незачем». Потом они лечили тех, чье падение было совсем неудачным. Переломы некоторых из них заживали год. В конце концов в этой маленькой колонии остались жить пятнадцать человек. Остальные люди ушли с алдами, они не смогли принять правду о себе и своих возможностях. Грин и Элис по кусочкам восстановили, что же случилось наверху за те два сезона, что они провели внизу с Перри. - Началось все с синей ткани, - рассказывала одна из женщин. - Девочка четырех лет пошла в Большой дом и вынесла оттуда лоскут синей, как небо на закате, ткани. Да такой искусной! Ее мать показала кусок соседке, та сестре и к утру все женщины знали, что у Аилы есть синяя ткань. Они пришли к ней с просьбой о хотя бы нитке, о клочке, о полоске. Аила отпиралась, а когда мать девочки принесла клочок, разозлилась и хлопнула дверью. Позже девочка и ее мать пропала. Это и положило начало всей смуте: мужчины пришли к Большому дому кто с чем, с камнями, с палками, требовать справедливости, но вместо справедливости они получили в головы металлические дротики с заостренными концами. Долина разделилась на два лагеря: были и те, кто за Аилу, в основном ее родичи и друзья. Остальные разделились на два оплота. Кареглазые люди и алды победнее построили высокую крепкую изгородь на южном конце плато и спрятались за ней, другая часть ушла к стене и источнику, и птицеловы поставили на подходе к своей территории какие-то хитрые нитяные ловушки. Сначала Аила по одному переловила тех, кто пытался выходить на поля, и всех отправляла в полет. Потом настал голод: Аила из жадности уничтожила почти все запасы. И она стала избавляться от своих соратников. Потом осталось только 35 кареглазых «мятежников», как она нас называла. В ту ночь Аила и ее сынки проломили нашу изгородь и стали нас скидывать. Без разбора – детей, женщин. Но почему-то ей было надо, чтобы все мы упали с одной конкретной скалы. Как раз там, где вы нас ловили. Что у нее с этой скалой связано… Потом, в годовщину смерти Перри, Грин принес Элис маленький росточек розы. - Я сам скрещивал сорта прошлой весной, чтобы получить семена. Пойдем сажать. Пепел Перри они бережно собрали и закопали в отдельном уголке яблоневого сада. Теперь они посадили туда розу. В середине лета Элис запустила гигантскую антенну и сообщила людям с Земли все, что случилось. Роза была не пышная и не броская: пять нежно-розовых лепестков раскрывались вокруг обычной желтой серединки. Но пахла эта роза… - Лимоном! – со смехом и удивлением сказала Элис. - Совсем как наш Перри! Вроде все понятно, и не сложный он вовсе, а внутри скрыто то, чего не ожидаешь. В прямом и переносном смысле слова.