Любимый бандит

Кто мы?.. Незнакомцы из разных миров… Или, может быть мы — случайные жертвы стихийных порывов? Знаешь, как это сложно — нажать на курок? Этот мир так хорош за секунду до взрыва… Мы накажем друг друга высшей мерой отчаянья для того, чтоб из памяти этот вечер изъять… Здесь одна только пуля. Не огорчайся, — я кручу барабан и эта пуля — моя. ©

Их взгляды встретились. И пока Карельский поспешно пытался придумать, что бы сказать, Белый небрежно поинтересовался: — А ты чё тут делаешь-то? Это было немного странно, поскольку из взгляда Саши исчезла истома, та мимолётная магия, что возникла, когда они только что занимались сексом. Белов был уже сосредоточен и всё так же расстроен. Но Макс и догадываться не мог, что причиной расстройства Александра были мысли подобного толка: «С мужиком трахаться не так уж и херово. Даже приятно, пожалуй. Интересно, а с Филом было бы так же, или ещё круче?». — Захотел тебя увидеть, позвонил в офис, сказали, что вы у озера… — негромко ответил Максим. Он наклонился ниже, так, что его волосы коснулись горячего лба Саши. Мужчина хотел поцеловать Саню, но Белов уткнул кулак в его грудь. — Ты полегче. Я на нежности не подписывался, — грубовато сказал он и чуть прищурился. Во взгляде читался вызов. — Сань… — только и смог выдавить Макс. Белый оттолкнул Карельского и встал. «Сверкая» упругой задницей, он подошёл к креслу и взял с него белый махровый халат. Повернувшись к Максиму передом, накинул его на плечи, не меняя мрачного выражения лица. Карельский сглотнул и заскользил жадным взглядом по телу Александра. — Сань… Может, дашь нам шанс, а? Попробовать ведь можно. В глубине души Макс понимал, что несёт что-то довольно беспомощное и нелепое, но ничего не мог с собой поделать. То, что недавно казалось ему полученной небольшой, но властью, разлетелось на осколки. Даже во время секса Белов был «сверху». То есть, физически Максим его имел, а не наоборот, но поведение Сани каким-то чудесным образом перевернуло всё с ног на голову. Теперь Карельскому казалось, что это он дал Белому. И это делало его ещё более зависимым. — Слушай… — достаточно резко начал было Белов, а потом вдруг мотнул головой и добавил: — Идём на кухню, выпьем что-нибудь. И, не дожидаясь ответа, Саша вышел из комнаты. Он достал из холодильника текилу, плеснул её в два низких бокала, нарезал лимон и сел за стол, деловито поправляя пояс халата. Появившийся на кухне Максим выглядел ошарашенным и осоловевшим одновременно. Опустившись напротив Александра, он взял свою порцию текилы и залпом выпил. Белов сделал пару глотков, закинул в рот полупрозрачную дольку лимона, на которой отчётливо были заметны золотисто-белые прожилки. Чуть поморщился от кислоты. Он хотел отвлечься от Филатова. Отвлёкся. На время соития забыл о нём. А теперь мысли снова неустанно возвращались к Валере. На сердце скребло. Хотелось совершить что-то безумное и мощное, всё кардинально изменить и переиначить. Но что он мог? Фил сказал, что счастлив. Как жаль, что некоторые вещи понимаешь так поздно. А что было бы, пойми он это раньше? У Белова не было никаких оснований считать, что Валера имеет бисексуальные наклонности. Возможно, попытки Сани как-то сблизиться привели бы к разладу дружбы, а этого Белый никогда бы не допустил. Друзья для него всегда стояли на первом месте. Александр был готов дружить с Валерой до конца своих дней, так и не открыв ему своих чувств. — Короче, дело к ночи, — пробормотал Белов и сделал ещё один глоток текилы. — Я не хочу, чтобы ты ну типа… иллюзии строил, что ли. Да, мне захотелось секса, но, просто секса. И уж извини, ты не ранимая девочка, а взрослый мужик, должен понять… Мне было без разницы, с кем трахнуться. Карельский внимательно слушал Сашу. На его лице не дрогнул ни один мускул, только пальцы сильнее сжали бокал. Прикрыв глаза, Максим взял лимонную дольку и закинул её в рот. — У тебя есть кто-то? — спросил он почти неслышно. — Мне нравится кое-кто, скажем так, — просто ответил Александр. Пауза. — Я понял. Максим, посасывая лимон, встал и молча вышел из кухни. Вскоре Белый услышал, как хлопнула входная дверь. …Карельский вышел на улицу. Его глаза были налиты кровью. — Макс, приветы! Ты куда пропал? — улыбнулся Валера, идущий в сторону дома Белова. — Я? Никуда, — рассеянно ответил Максим, остонавливась. Он смотрел будто бы сквозь боксёра. — Неважно выглядишь. Случилось чего? — Филатов сделался серьёзным. — Нет. Всё тип-топ. Бывай, — Карельский криво улыбнулся и хлопнул Валеру по плечу. — Ну давай, — с нотками подозрительности произнёс Фил и продолжил свой путь. Максим сделал несколько шагов, потом обернулся и увидел, как Валера стоит у двери и ждёт, что ему откроют. И Белый открывает, меняясь в лице. Влюблённое сердце подсказывало Карельскому, что он всё понял правильно. Пройдя несколько метров, Макс обнял одной рукой дерево. Его вырвало от переизбытка эмоций. Вытирая губы тыльной стороной ладони, он тихо выматерился. Нахлынувшая боль была такой жгучей, что лицо мужчины исказилось, черты стали более резкими, глаза — безумными. Максим, сжав руки в кулаки, начал отчаянно колотить ствол дерева, словно боксёрскую грушу. Он потел и пыхтел, лихорадочно блестя глазами, а на кулаках рвалась кожа и проступала кровь, оставляя свои багровые следы на грубой коре живого дерева.

***

— К чему такая спешка? — ухмыльнулся Володя, ломая пополам сушёного леща. В высоком стакане прохлаждалось янтарное пиво, а на большом блюде лежали варёные красные раки. Каверин смотрел на Максима, который неожиданно попросил встречу, со смесью высокомерия и недоверия. — Я готов их убить, — ответил Карельский, глядя в лицо босса холодным и ничего не выражающим взглядом. Положив руки на спинку стула, он сжал её. Каверин, пожёвывая сушёную рыбу, посмотрел на истерзанные, содранные, алые пальцы и костяшки мужчины. Ухмыльнулся. — Сядь, не маячь, — сухо сказал Владимир и, взяв пиво, сделал глоток. Макс опустился напротив. — Чё случилось? К чему спешка? — поинтересовался Каверин, возвращая стакан на место. — А сколько ждать? Сейчас я в нужной форме. К тому же, Белый ни за что не просечёт, кто стоит за убийством. У меня есть повод — он меня выгнал, — холодно сказал Макс. — Я об этом как-то не подумал, — ответил Владимир после минутной паузы. Нервно вытащил салфетку из салфетницы и торопливо промокнул губы. — А ты, как я погляжу, ничего не боишься. Карельский задумался. Ещё не так давно боялся. Боялся быть отвергнутым. Но теперь, когда стало ясно, кого выбрал Саша, страха не осталось. Одно лишь желание мести, одна только жажда крови. И Каверин, блядская ментовская рожа, превосходно чувствовал, что да, Макс действительно нихера не боится. Он был, по мнению Володи, «отбитым», лишённым части чувств, что свойственны обычным людям: война в Чечне сыграла свою роковую роль. И именно это бесшабашное бесстрашие делало Максима незаменимым для Каверина. В холодных глазах Макса застыл ледяной мрамор. Даже Владимиру стало не по себе. Он почувствовал, что перед ним хладнокровный убийца, для которого порезать человека — как два пальца об асфальт. Терять такой шанс было глупо, с учётом того, что повод убить у Карельского и впрямь появился. На Каверина Белый никогда не выйдет. — Допустим, — откладывая рыбу и потирая кончики пальцев, напряжённо произнёс Владимир. — Где хочешь проводить операцию? — Они сейчас на отдыхе, у озера. Будут там ещё дня три. Идеальное место для убийства, они на расслабоне. Некоторое время Каверин молчал, рассматривая свои пальцы, хранящие рыбью соль, а потом взглянул в глаза Карельского и натянуто, бездушно улыбнулся: — Добро.

***

Саша курил, откидывая голову и пафосно выпуская сизый дым в высокое летнее небо. Поддатые Пчёла и Кос играли в карты, прихлёбывая вино из одноразовых стаканов. Филатов бродил по мелководью, напряжённо думая. А думать ему было, о чём. У них с Сашей состоялся весьма непростой разговор, полный намёков и недопонимания, но вместе с этим — глубокого понимания. Вот только поверить, что всё это на самом деле, было достаточно страшно. Но душа трепетала. Хотелось сказать «Да» и кинуться в омут с головой. Фил чувствовал, что Белый был близок к тому, чтобы сказать что-то очень важное. Судьбоносное. Но он так и не сказал, потому что… Почему? Валера не знал. Он знал лишь то, что у них ещё будет время поговорить. Они оба этого хотят. Они оба тянутся друг к другу. — Эй, а ты что тут делаешь? — вдруг рассмеялся Пчёлкин. Макс вышел из темноты, словно тень смерти. Он был облачён в чёрные брюки и такую же футболку. В малахитовых глазах — холодная решимость. Сплюнув в сторону, Карельский остановился. Безучастным взглядом обвёл всех собравшихся, затем взор задержался на Саше. Ещё недавно от близости этого человека у мужчины подрагивала душа и трепетала, словно листья на ветру, а теперь где-то глубоко скулила рана, которую нанесли будто бы острой рапирой. И весь мир потерял какую-либо ценность. — Ты чё? — в голосе Холмогорова мелькнуло удивление. Карельский наблюдал за друзьями уже несколько часов. Сейчас все они потеряли бдительность, убить их — раз плюнуть. В кармане Макса лежал заряженный пистолет. И было там всего три пули. Каждая попадёт точно в цель — в сердце. И первым сдохнет Валера. — Идёмте в дом. Есть кое-что важное для вас, — равнодушно произнёс Карельский. Белов заметно напрягся. Сигарета уже обжигала пальцы, и мужчина отбросил её на остужающийся белый песок. В голове Максима, словно кадры из яркого фильма, мелькало идеальное убийство. Три выстрела. Один за другим. Такие быстрые, что парни отправятся в ад, даже не поняв, что умерли. Зато Белый всё поймёт. Увидит. Почувствует. Сперва впадёт в ступор, не поверит своим глазам, а потом будет орать, рвать на себе волосы, рыдать, в бессилии стуча кулаками по песку. — Так тебе, мразь. Я рад, что тебе настолько больно, тварь, — будет улыбаться Карельский, наблюдая за этим. Саша… Сашенька в одночасье потеряет всё самое дорогое. Весь смысл своей стихийной жизни. А умереть на берегу тёмно-бирюзового озера, околдованного русалочьими песнями, не так уж и плохо. Запах хвои и сырости пленителен, небо — бездонно, как глаза Белова… — Ты чё задумал? — спросил Саша хрипло. Ах, каким острым было желание вытащить пистолет и выпустить первую пулю. В него, в Фила, непонимающе пялящегося на Карельского. Рука Макса дрогнула, почти потянулась к стволу — таким сильным был соблазн. — Не тратьте время. За мной, — тихо ответил он и первым направился к дому Саши. Друзья, переглянувшись, последовали за ним. Максиму все доверяли, поэтому никто даже не подумал о том, что надо бы взять пушки. Они прошли в дом, в гостиной горел нежный электрический свет. Карельский сел в кресло и жестом пригласил мужчин опуститься на диван. Он рассказал им о своей службе Каверину. Говорил отрывисто, сухо, будто по-военному отчитывался. Когда он закончил, в комнате повисло густое и напряжённое молчание. Первым в себя пришёл Белов. Резко вскочив, он рванул к столу и схватил свой ствол, тут же направляя его на Макса. — Саша, нет! — Филатов перехватил руку друга и отвёл её в сторону. Выстрел пришёлся в потолок. На пол градом полетели куски штукатурки. — Ах ты сука! — заорал взбешённый Александр, подрагивая и стараясь вырваться, при этом не сводя обезумевшего взгляда с совершенно бесстрастного Макса. — Я верил тебе! Столько лет! Мы все тебе верили! А ты… ты… подлец ебаный! — Он ведь всё нам рассказал. А мог прибить исподтишка, — успокаивающе сказал Валера, крепко удерживая руку Сани, сжимающую пистолет и всё ещё направленную в потолок. Второй он обхватил Белова поперёк талии. — Паскуда, блять, — с ненавистью прошипел Пчёла, кулаки которого в прямом смысле зачесались, и он принялся их тереть, исподлобья взирая на Карельского. Космос замер со зловещей ухмылкой, не сводя тяжёлого взгляда с Макса. — Я мог бы убить вас всех без разговоров, пока вы кайфовали у озера. А мог вчера, неделю назад, год… Так и должно было быть. Но сценарий поменялся. Через… — Карельский глянул на наручный часы, — десять минут тут будет Каверин. Я позвонил ему и сказал, что дело сделано и что ты, Саша, уже уехал в столицу вместе с трупами друзей. Он мне доверяет. Он будет тут. — И мы доверяли, мать твою! — снова заорал Белов, пытаясь вырвать руку, но его держал не кто-то там, а профессиональный боксёр. — Дальше так: я встречаю его на улице. Пока он стоит у дома, вы можете пристрелить его. Можете и меня — мне всё равно. В моём кармане пушка, я не достал её, и это лучший гарант моей честности. Я хотел сказать всё, как есть. И я сказал, — отчеканил Максим и встал. Дойдя до двери, он обернулся: — Саша… Спасибо. Кос и Витя покосились на друга, не понимая, за что тот его благодарит. Когда Карельский вышел, Филатов отступил, отпуская Саню. Последние слова что-то изменили в состоянии Саши. Тот тяжело дышал, но ярости стало заметно меньше. — И чё? Мы просто так его отпустим? Да он щас свалит! — заорал Космос, вскакивая и подлетая к комоду, чтобы взять оставленную на нём пушку. — Нахера ему сваливать? Он нам открылся, все карты показал, — спокойно ответил Валера, не убирая ладонь с талии Белова. — А откуда нам знать, что у него в башке? Он конченный, как и его хозяин, — напряжённо пробормотал Витя, тоже подходя к комоду, чтобы обезопасить себя стволом. — Да не… Валера прав, — тяжело дыша, тихо произнёс Белый, пристально глядя куда-то в пол. — Хотел бы с нами покончить — сделал бы своё дело, и всё. Скорее всего, не брешит. Сейчас тут будет Каверин. Надо убить падлу. Всю жизнь нам перемолола. — Как действуем? — заряжая пистолет, спросил взбудораженный Пчёлкин. — Становимся у этих окон, тут как раз видно дорогу, по которой подъезжают к озеру. Кончаете всех, кто будет с Кавериным, а его… его я беру на себя. Может быть, даже не грохну, а раню, чтобы… — резко замолчав, Белов поднял пушку и сосредоточенно посмотрел на неё. — Пытать гниду? — ухмыльнулся Холмогоров, которому явно зашла идея. — Возможно, — тихо ответил Саша и первым подошёл к окну. Открыл его пошире. Макс стоял на дороге и смотрел на озеро. Будто не человек, а статуя… Вскоре все четверо заняли позиции у окон. Свет в доме уже был погашен, чтобы не привлекать внимания. Полумглу рассёк белёсый свет фонарей подъезжающего джипа. Из салона вышли двое: водитель и Каверин. Оба неспешно, почти вразвалочку двинулись в сторону Максима. — Пчёла, — хрипло шепнул Белов. — Чё? — прошептал Витя. — Целься. Как остановится, убирай водилу. — Лады… Дальше всё пошло по совершенно непредсказуемому сценарию. Карельский выхватил оружие первым, но Володя оказался чуть быстрее. Он опередил мужчину буквально на долю секунды. Два выстрела раздались почти синхронно. Каверина и Макса откинуло друг от друга, оба упали на спины. И в эту секунду Витя выстрелил в водителя. — Нахуя он это сделал? — спросил ничего не понимающий Космос. — Нахуя он стрелял в Каверина? Но ему никто не ответил. Первым из дома выбежал Белов. Он подлетел к Володе и Максу. Первый был мёртв: его маленькие остекленевшие глаза устремились в небо. Карельский медленно моргал, из его рта вытекала алая струйка. — Ты… зачем ты это сделал? — выпалил Белый, падая на колени рядом с Максимом. Выронив пушку, он положил ладонь на затылок Карельского и приподнял его голову. — Прости меня… Саша… — одними губами произнёс Макс. В его глазах впервые за последние часы появились тёплые отблески. Но сознание мужчины стремительно уплывало, взгляд становился всё более туманным. — Нахера ты? Нахера? — бормотал Белов, сердце которого ныло. За спиной стояли друзья и молча наблюдали за тем, как Максим умирает на руках у Саши. Сквозь туман ускользающего сознания пробился яркий солнечный день. И умирающая душа Макса вдруг вспомнила тот самый момент, когда всё началось. Космос купил новую машину. Стоял, хвастался, гримасничал, а Витя, как обычно, шутливо поддевал его, улыбаясь. Саша провёл ладонью по блестящему чёрному капоту и чуть капризно, но совершенно счастливо произнёс: — Заебись, мне нравится. Максим медленно перевёл на него взгляд и увидел в серо-голубых глазах все тайны мира, всё то, чего ему всегда не хватало. А широкая улыбка заставила сердце сделать кульбит. Тогда Макс подумал, что хотел бы смотреть на Сашу всю жизнь. И слушать его тоже всю… длинную… жизнь. — Посмотри на меня, — едва шевеля губами, беззвучно попросил Карельский. — Посмотри… И Белый посмотрел. Любимые глаза, словно капли летнего дождя на сумрачном оконном стекле — последнее, что увидел Максим. Он умер с прилипшими ко лбу волосами и просветлённым лицом, лишённым мучений, что терзали душу мужчины всё последнее время. Он освободился. — Он знал, что его убьют. Он осознанно пошёл на смерть, — тихо сказал Валера. Никто долго не нарушал молчания. Белову почему-то не хотелось, чтобы Макс перестал смотреть, но он знал, что придётся закрыть ему глаза. И это должен будет сделать именно он. — Спи спокойно, — тихо произнёс Александр и, положив тёплые, грубоватые пальцы, пропахшие ветрами, сигаретами и подъездом, на веки Карельского, опустил их одним лёгким движением. Но Максим уже не мог почувствовать прикосновение любимой руки.