Будем вместе только после смерти.

- Привет. - Ну привет. - Узнал? - Да, конечно, как тебя-то и не узнать. - Как дела? - Да вроде нормально, а ты как? - Хреново что-ли опять? Минхо, я тебя не понимаю. - Хах.. Меня никто не понимает... - Слушай, да бросай ты эти мысли! - А что? Какая тебя разница? - Если честно, ты достал меня уже. - Прости.. - Минхо старался изо всех сил не разрыдаться в трубку. - Эх.. Ладно, ничего. Лучше скажи чем занимался сегодня? Ли устало посмотрел на серый потолок, где он уже выучил каждую трещинку. Чем ОН может заниматься, если для него это все бессмысленно, по крайней мере уже. Он устал, устал от всего кроме этих звонком, для Хана они казались бесполезными, но не для Минхо, для него эти звонки были спасительной верёвочкой из ямы отчаяния. - Да так, ничем.. Слезы потекли по лицу парня, а голос дрожал. - Ты чё, опять плачешь? - в голосе Джисона отчётливо слышалось раздражение. Ли понимал, что парню нет никакого дела до такого слюнтяя кака он. - Да нет. Все хорошо, не бери в голову... - Ну да. Я слышу. Так, слушай, если ты не прекратишь, то нам придется перестать общаться. Совсем. Для твоего же блага. - НЕТ! Все нормально. - Ли изо всех сил старался унять дрожь в голосе. Ему так не хотелось прекращать это общение. Он был зависим, от этих разговоров, от голоса на том конце, от самого Хана. Это пугает. - Ладно. - уже без раздражения сказал парень. Он понимал, этот кот лжет, но уже не обращал внимания. Он привык к этим словам, Минхо произносил их день изо дня. И что-то спрашивать насчёт этого, просто не было смысла. Разговор продолжался около часа. Все это время парень пытался говорить как можно спокойнее. И у него это более-менее получалось. Он делал все, только бы слышать голос Джисона каждый день, что бы тот не забыл про него. Как забыл других. - Ну что, чем будешь заниматься? - Наверное ничем, - ответил Хо, но тут же поправился. - хотя нет. Наверное пойду погуляю с друзьями. - очередная ложь, какие могут у него быть друзья, у этого зашуганного мальчика. - Другое дело. Я все понимаю, тебе плохо, сам видишь, я из кожи вон лезу только бы тебе помочь. Я не тот кому ты должен плакаться. Я не врач который поможет тебе, и больше не твой парень. Ты мне как друг, и то, я в этом не уверен. - Даже не друг... Я понял. Просто знай, дело не в том кем ты меня считаешь, а в том, что я не могу принять этого. Я не могу, и не смогу тебя разлюбить. - Да уж. Ладно, до скорого. - До встречи. Минхо не клал трубку до тех пор, пока не услышал короткие гудки. Теперь он уже мог не сдерживаться. Хо лег на кровать уткнувшись лицом в подушку и зарыдал. Снова всхлипы, рыдания, истерики, стуки слабых кулачков о подушку. Парень закусывал зубами покрывало, что бы не слышать себя, но это не помогало. Сейчас ему было жаль себя и одновременно отвратительно от этой жалости. И так проходил каждый его день. "неужели это будет продолжаться вечно" - Минхо задавался этим вопросом уже не первый раз. Где-то примерно через полчаса парень лег на спину и снова начал разглядывать потолок уже бесцветными от слез глазами. Он безконца повторял: "за что? почему все так? за что мне такая жизнь? зачем?" Мысли были об одном: "Что я сделал не так?" "Почему не могу разлюбить его?" "Почему он не любит меня?" Месяц за месяцем повторялся по одному и тому же сценарию: утро, слезы, день, звонок, снова слезы, вечер, прогулка в парке, слезы, сон. Ли кажется, что так было всегда, сложно вспомнить хорошие моменты. Они были, но из-за сложившейся ситуации, мозг не мог их вспомнить, даже нет, не хотел. Уставшее от вечных истерик, измученное, исхудалое тело пугало родителей и знакомых. Минхо забыл про то, что он должен есть и пить. А значение слова "смех" просто выпало из его головы кажется на всегда. Никто не пытался ничего предпринять, Ли угрожал самоубийством, в случае если кто-то будет вмешиваться в его жизнь. Конечно, родители могли запихнуть его в психиатрическую больницу, но они не хотели чтобы в итоге вместо сына у них был овощ, те препараты что используются в этих больницах просто уничтожают нервные окончания в мозгу. На крайний случай он бы вскрылся какой-нибудь ложкой пока ел. - Я сам разберусь. - так на все вопросы отвечал Ли. Он хотел, только лишь бы его оставили в покое. Как ему казалось, он мог прекрасно манипулировать родителями, он же их единственный сын. Никто с ним не разговаривал, кроме Джисона. Хо не жаловался, его все устраивало. Немного успокоившись парень в стал с кровати, натянул старые джинсы, которые буквально висели на нем и чёрно-белую футболку, схватил рюкзак и выбежал на улицу, не сказав никому ни слова. А зачем? Подойдя к остановке, он пошарил по карманам, найдя там помятые 50 рублей сел на маршрутку.