Butterflies aim for the sky.

***

«Рождественские каникулы закончились, наступил январь, а жизнь в Блэквелле, как бы в подтверждение этого, вновь закипела. Студенты возвращались от своих родителей энергичные, но недовольные тем, что скоро начнутся новые занятия. Я не могу их винить. Мне и самой не хотелось заходить в академию, просто по причине: лень; но отчисленной из Блэквелла я тоже себя не видела. Как выяснилось позже, двадцать пятого декабря я просто переволновалась. Кейт так суетилась, будто я вот-вот умру (было бы забавно, будь это действительно так), мне даже на пару секунд показалось, что она моя мамочка. Позже я отдала ей её подарок — бежевый шарф, который (как мне казалось) отлично подходил к её образу. Взамен же я получила «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбеди. Нужно отдать Марш должное: за эти два месяца нашего близкого общения она идеально выучила мои вкусы. Уоррена же я ещё не видела, но так как сегодня начинаются занятия, у меня есть идеальная возможность отдать ему его подарок. Уж в коридорах я его точно поймаю! Признаться, я долго ломала голову над тем, что понравится Уоррену. Какая-то игра? Может, энциклопедия? Но в итоге я остановилась на простом мужском браслете. Не затратная, но милая вещь. Да и Грэхему наверняка пойдёт». Я заканчиваю запись в дневнике и возвращаю его в свою поясную сумку. Он уже спасал мою жизнь, так что будет жаль, если я просто его заброшу. — Итак, Макс, сейчас у тебя культурная антропология. Давай уже, выходи из своей коробки, — говорю я сама себе и тру без того красные глаза. Я опять не выспалась. Правда, на этот раз просто потому, что сама не могла заснуть, а не потому, что проснулась от очередного кошмара в туалете. — Выглядишь замечательно, Максин, — бросает мне где-то в коридоре общежития Виктория, и я сдерживаюсь от того, чтобы не показать ей средний палец. Она не злая, но нужно отдать ей должное: свой статус королевы сучек она носит оправдано. Кто бы мог подумать, но в одной из реальностей мы даже были подругами. Я бы не поверила никому, если бы не видела и не слышала этого сама.

***

— Фотография — это настоящее искусство, такое же, как музыка, такое же, как литература и живопись. Каждая фотография умеет говорить, и у каждой фотографии есть своя история. Часто фотографии отражают личность людей, что делают их. Не важно — профессионал вы или любитель, так или иначе у вас всегда будет свой собственный стиль, который отражает вашу сущность. Как сказал Александр Гращенков — российский журналист и фотокорреспондент: «Фотография — это то, как я вижу мир в тот момент, когда нажимаю на спуск затвора». Как вы можете знать… Я вздохнула и, подперев голову рукой, посмотрела в окно. Ничего необычного и ничего интересного, прямо как на лекции мистера Элиса Франка — солидного мужчины лет сорока пяти. У него были замечательные гусарские усы, волосы, собранные в короткий хвост, классические брюки и белая льняная рубашка. Он преподавал нам язык и курсы фотографии заместо Марка Джефферсона. Если честно, его лекции были отвратительно скучными, но зато у него были потрясающие снимки. Он специализировался на макросъёмке и то, как он ловил столь мелкие, но потрясающие кадры, было удивительным. — Мисс Колфилд, вы не повторите, что я только что сказал? Я приготовилась извиняться или в самом крайнем случае отматывать время. Но в этот момент дверь, ведущая в кабинет, неприятно заскрипела, спасая меня от ответа. Кто бы мог подумать, что моим «спасителем» будет Прескотт. Действительно, как мило с его стороны заглянуть в Блэквелл к половине второго занятия. Мог и вообще не приходить, так было бы даже лучше. Всё равно его папочка оплатит диплом. — А вы, молодой человек… — наставительно поправил очки мистер Франк, но Нейтан его перебил, попутно закидывая свою сумку рядом с Викторией. — Нейтан Прескотт. Вам должны были сообщить, что я выхожу из академического отпуска, — Прескотт ухмыльнулся и приземлился своей задницей на стул. Клянусь, что если бы глазами можно было убить, то от Нейтана ничего бы уже не осталось (отчасти благодаря и Франку. Можно даже решить, что новый профессор не такой уж и скучный). — Предвещая ваш вопрос: явился сейчас, потому что до этого улаживал дела с ректором Уэллсом. Вопросов нет? Отлично. Я заметила, как правый ус мистера Франка задёргался, и он проговорил что-то вроде: «Я проверю, молодой человек». Затем он вернулся к своей лекции. А вот я не могла оторвать своего взгляда от Нейтана. За эти два месяца Прескотт ни капли не изменился, разве что сейчас на нём не было этого мерзкого красного бомбера, но замену ему нашла свободная чёрная кофта с надписью на груди «Life». Всё такие же русые волосы, зачёсанные назад; всё такой же скверный характер; всё та же мерзкая ухмылка, которую мне бы хотелось стереть с его лица. Остаток занятия прошёл без происшествий, если не считать того происшествия, что сейчас сидело и о чём-то говорило с Викторией. Следующей лекцией была всемирная история, кабинет по которой находился в правом крыле. Я вышла в коридор. Заодно навещу Уоррена, он должен быть сейчас у мисс Грант.

***

— СуперМакс опять меня спасла! — радостно произнёс Грэхем и кинулся ко мне в объятия. Я вежливо отстранилась, а затем с недоумением на него посмотрела. И кто из нас здесь, чёрт возьми, ходячая энциклопедия? — Я одного не понимаю, сюда ведь нужно было добавить сульфат натрия, а не сульфат аммония. Как ты смог перепутать их? — Ну, на той лекции мисс Грант меня не было, так что, если бы ты не пришла, Макс, я бы получил хорошую взбучку, — Уоррен улыбнулся. Пожалуй, слишком мило. Этот момент нельзя было не запечатлеть на моём полароиде. — Кстати, у меня есть для тебя подарок, — я порылась в своей сумке и спустя несколько минут достала оттуда чёрный браслет, который так хотела подарить Уоррену. Я протянула ему украшение и сцепила руки на груди, ожидая реакции. — Чёрт, спасибо, Макс. Я не сниму его до тех пор, пока не потолстею. А вот свой подарок ты найдёшь в рождественском носке. И не забудь, что в субботу мы идём смотреть фильмы у меня в комнате. Не засыпай! Я шутливо закатила глаза и бросила что-то вроде: «Главное, чтобы ты не заснул», а потом вышла из кабинета. До всемирной истории оставалось несколько минут, и я собиралась пройти в кабинет, только вот в коридоре кто-то с силой схватил меня за запястье, и прижал к стенке около шкафчиков, заставив издать болезненный стон. Порезы не заживают так быстро, да и с такой силой можно было, наверное, оторвать мне руку. Я с гневом посмотрела на того, кто это сделал. — Максин Колфилд, какая приятная встреча. А я думал, что ты свалила из Блэквелла, как только Джефферсон засел в тюрьму, — он шептал мне это на ухо, отчего по всему телу пробегали мурашки. Я нервно сглотнула слюну, но время перематывать не собиралась. Сначала нужно посмотреть, что он скажет. — Что, не нравится, когда тебя зажимают? Некоторые ученики смотрели на нас, проходя мимо. Я сжала губы и, собравшись с силами, посмотрела в глаза Прескотту. Белки его глаз были отвратительно красными, а зрачки расширены до невозможности. Интересно, какое лечение проходил Нейтан в Орегоне. Не знала, что наркота в таких дозах теперь употребляется как лекарство. Я плюнула ему в лицо, а затем ударила в пах. Ублюдок. Он не смеет ко мне прикасаться своими мерзкими руками. — Ах ты мелкая маленькая сучка, — произнёс он, но я уже отмотала. — Что, не нравится, когда тебя зажимают? — опять донеслось до моих ушей, и я вновь посмотрела в его глаза, кусая губу. — Ты кусок дерьма, Прескотт. Чего ты хочешь? Убить меня, как и Хлою? Не ты ли тогда в туалете трясся и хватался за голову? — я пыталась сохранить спокойствие, но мой голос дрожал, выдавая то, как на самом деле я боялась его. — Я не собираюсь тебя убивать, хотя могу. — Можешь? А разве это не ты рыдал в том туалете, как тряпка? — я смотрю на него в упор и замечаю, как в глазах Нейтана проскальзывает что-то дикое. — Видишь ли, я — псих. Я ненормальный, Колфилд. Я ненормальный, а ты любишь совать свой милый носик туда, куда не следует. Так что послушай моего совета и перестань уже вечно что-то вынюхивать, лучше тебе от этого не станет, — он оторвал левую руку от стены и ткнул в меня пальцем. Я воспользовалась этим шансом, чтобы проскользнуть мимо. «Чёртов Прескотт. Будто бы меня затронут твои угрозы. Я ведь знаю, что на самом деле ты просто жалкий сопливый мальчишка. Я же видела, как ты рыдал и грозился рассказать папочке о своих проблемах…» — и, несмотря на эти мысли, я тряслась. Боже, Макс, какая же ты трусиха.

***

— Сегодня на курсе фотографии мы поговорим о таком жанре, как уличная фотография, — пятница, курс фотографии. Последнее занятие на сегодня, а затем я возвращаюсь в общежитие и, чёрт возьми, спокойно отдыхаю весь день. Может даже зайду к Джойс, потом на могилу к Хлое, а потом к… Фрэнку. Эта неделя выдалась не самой лучшей, несмотря на то, что Нейтан не обращал внимания на меня. Мне казалось, что он будет писать мне угрозы в смс, запугивать, как в той реальности, но в конечном итоге он просто посещал занятия, говорил о чём-то с Викторией и своей свитой, оставшейся ему верной. Признаться, я ожидала этого. Несмотря на то, что этот блядский наркоман лишил Хлою жизни (про то, что это он, а не Джефферсон убил Рейчел, никто так и не узнал), все продолжали ему улыбаться. Неудивительно, богатенький Нейтан Прескотт, чьи родители уже почти владеют всей этой дырой. Кому не захочется иметь такого друга. — Мисс Колфилд, — я вздрогнула от неожиданности, когда мистер Франк обратился ко мне, — вы опять меня не слушали. Назовите, пожалуйста, трёх выдающихся фотографов в жанре уличной фотографии и будьте добры, расскажите нам, чем они вам запомнились. — Даиро Кожа, Юрген Бурджин и… Кевин Ви Ли, — несколько неуверенно ответила я. — Безусловно у них у всех разные стили, но всех этих фотографов обобщает то, что через свои снимки они выражают эмоции окружающего мира. Их работы невероятно привлекательны и атмосферны, при виде них я испытываю тепло, спокойствие и, как бы странно это ни звучало — некоторую сонливость. Фотографии подобны музыке, и их творчество убаюкивает меня. Пожалуй, это одни из любимых моих фотографов. — Прекрасный ответ, Максин. — Я невольно скривилась, когда он назвал моё полное имя. — А что по этому поводу думаете вы, Прескотт? — мистер Франк погладил свои усы и вопросительно посмотрел на Нейтана. — Буги, Ричард Сэндлер и Дэвид Джейклик. При создании своих снимков я вдохновляюсь их работами. В большинстве случаев кадры, которые они запечатлевают, даруют некоторую отчуждённость. Работы некоторых из них пугают или, наоборот, завораживают, но все они выполнены в тёмных тонах, что позволяет глазу не напрягаться и чувствовать то, как их галерея затягивает тебя. — Вдохновляющий ответ. Кажется, вам знакома тема боли. С удовольствием бы после посмотрел на ваши снимки. Нейтан хмыкнул, одним своим видом говоря: «А как иначе?», а я лишь закатила глаза. Каждое его движение, каждое сказанное им слово раздражало меня, заставляло злиться и чувствовать, как в крови разливается ненависть и скорбь. Если бы не он, то Хлоя была бы жива. Прескотт просто сраный наркоман, который решил поиграть с пистолетом, и вот что из этого вышло. И я почему-то полностью уверена, что его папаша ничуть не лучше. Если бы только Нейтан был похож на свою сестру, Кристин. Интересно, они вообще родные? Я поворачиваю голову в сторону Кейт. Она усердно конспектирует всё то, что говорит Франк. Приятно видеть, как она старается и не теряет веры в свои возможности. В той реальности она хотела умереть, и то, что я спасла её, было волей удачи. Здесь же, благодаря поддержке близких, она всё ещё жива и всё ещё с нами. Я рада порой видеть её улыбку. — Итак, скоро конец лекции, но у меня для вас уже заготовлено занятие на ближайшие пару месяцев, до начала летних каникул. — В помещении послышались тяжкие вздохи. — Успокойтесь, работа действительно интересная. Вы будете разделены на пары по двое, чтобы составить совместную серию фотографий, которая должна будет раскрыть ваши общие увлечения и интересы. Тема проекта — «Что делает нас счастливыми», где вы должны путём показа изображения рассказать, что может обрадовать вас двоих. — Мистер Франк, какова цель этой работы? — левее меня послышался женский голос. Виктория ослепительно улыбнулась и внимательно посмотрела на Франка. Она что, действительно пыталась соблазнить пятидесятилетнего старика ради успешной учёбы? — Благодаря этому проекту вы научитесь работать в команде даже с самыми неприятными и не похожими на вас личностями. В профессии фотографа слишком часто попадаются трудные клиенты, поэтому вы должны набраться опыта работы в неприятных для вас условий. К сожалению, молодые фотографы слишком часто остаются без работы из-за отсутствия лёгких заказов, а также часто испытывают стресс. Один из основных минусов нашей с вами профессии, — мистер Франк добродушно улыбнулся в усы. Мне он чем-то напоминает моего дедушку. И он кажется мне действительно хорошим человеком. — Итак. Прежде всего, первой парой станет Максин Колфилд и Нейтан Прескотт. И как я уже объяснил, я хочу, чтобы вы научились работать в стрессовых ситуациях. Не так давно я стал свидетелем конфликта мисс Колфилд и мистера Нейтана, поэтому они стали первыми, кого я хотел назвать. Разумеется, вы можете отказаться от сдачи проекта, но это негативно скажется на вашей успеваемости. И в этом случае ваш напарник будет работать один. Кстати, такая методика часто позволяет людям сблизиться. Никогда не знаешь, где найдёшь друзей. — Да какого чёрта, — Прескотт вскочил из-за их с Чейз стола, едва ли не перевернув его. Он выглядел не раздражённее меня, вот только, в отличии от Нейтана, я себя контролировала. — Прескотт, займите своё место, — профессор нахмурил брови, и Нейтан вернулся на свой стул, всплеснув руками и шепча себе под нос ругательства. Мистер Франк сделал вид, что не слышал этого.

***

Я вышла из кампуса на улицу и вдохнула свежий морозный воздух. Небольшой холод был как раз тем, что мне было нужно после новости о том, что я должна буду почти полгода работать над одним проектом с Прескоттом. Было обидно, но я не хотела портить себе и без того низкую успеваемость, так что где-то в душе была надежда на то, что Нейтан просто откажется работать со мной, и я смогу спокойно завершить дело одна. К тому же наши стили и близко не похожи. — Эй, Колфилд, — меня окликнул грубый, несколько хриплый и низкий мужской голос. Нейтан, ну конечно. — У меня есть имя, Прескотт, — огрызаюсь я и поворачиваюсь в сторону «источника шума». Он вышел на улицу без куртки, чтобы меня догнать? Да прямо рыцарь. — У меня тоже есть, — подмечает он, а я развожу руками. Мол: «Неужели?» — Я не хочу работать с тобой, но… — Так не работай, — прерываю его я и сжимаю свою челюсть. — Всегда можно отказаться, всё равно папочка поправит оценку. Как в портфолио, например. — Что… — он кажется удивлённым. Кажется, я сболтнула лишнего, ведь эта Макс не должна была видеть дело ни одного из учеников. — В пизду. Просто отказываться от задания этого старого куска дерьма я не собираюсь, так что держи уже мой номер. И я надеюсь, что фотографируешь ты лучше, чем одеваешься. Он вложил в мою руку записку с номером своего телефона, с насмешкой взглянул на мою шапку с бубончиком, и зашагал обратно в сторону кампуса. Что, как и с кем Нейтан собирался там делать, меня уже не особо касалось. — Ублюдок…

***

— Хлоя? — я стояла у её могилы с несколькими распечатанными фотографиями. — Я знаю, что ты не очень любишь… Не очень любила цветы, поэтому я принесла тебе фотографии. Они не завянут, разве что только размокнут в снегу, но тебе ведь будет приятно, да? Я аккуратно положила три фотографии к её надгробию. На одной из них — птица греет своих птенцов, на другой — мужчина сидит на лавочке и кидает крошки голубям, на третьей — моё селфи. — Знаешь, а мне теперь придётся работать вместе с твоим убийцей. И, если честно, то это просто отвратительно. Мне неприятно видеть его рожу. Мне неприятно говорить с ним. Мне неприятно дышать с ним одним воздухом и ходить под одним небом. Я знаю, что он конченная мразь, но я не знаю, что мне сделать, чтобы он страдал, потому что в итоге страдаю только я. — Хлоя, мне одиноко без тебя. Это странно, неправильно, эгоистично, глупо. Но я всё равно виню в твоей смерти абсолютно всех. Себя, тебя, Прескотта, ректора Уэллса, да даже Джойс за то… За то, что она воспитала тебя так. Нет, не подумай, Хлоя. Я люблю тебя любой, просто если бы ты не связалась с наркотой, то не связалась бы и с Прескоттом. А так как ты где-то доставала наркоту… То я виню ещё и Фрэнка. Я знаю, что никто из вас не виноват, просто на самом деле я же обозлилась на всех, на весь мир. И мне очень сложно свыкнуться с тем, что тебя нет. Я достала из кармана куртки смятую фотографию бабочки с голубыми крыльями и внимательно посмотрела на неё. Ещё чуть-чуть, и я провалюсь обратно. И я спасу Хлою. И из-за меня погибнет весь город. Я разрываю снимок на четыре половинки, и ветер подхватывает эти клочки бумаги, уносит их вдаль, в небо, словно бабочек, ввысь. Я ни за что не вернусь в тот день. Иначе я буду эгоисткой. Я не могу менять прошлое просто потому, что я так захотела.

***

И я опять иду с могилы Хлои в слезах. Где-то на груди болтается полароид, ледяной воздух жжёт щёки, а каждый прохожий спешит по своим делам, не замечая больше никого вокруг себя. Я вздыхаю, захожу на территорию академии, сажусь на лавочку. Не хочется возвращаться в свою комнату и даже не хочется видеть Уоррена. Я просто хочу посидеть в одиночестве. Я подгибаю колени и обнимаю их двумя руками. Мне холодно, но этот холод приятный. Я замёрзла, но скорее где-то внутри. Будто мои чувства замёрзли. Я не люблю находиться одна. Когда я одна, то мысли — эти навязчивые мысли о том, какая я никчёмная — вновь лезут в мою голову. И дрожу от жалости к самой себе, а не от температуры на улице. Кажется, я сегодня хотела заглянуть к Фрэнку. Не получилось. Щелчок. — Максин, Максин… — передо мной стоит пьяный Нейтан (на этот раз в куртке, вау) с дорогущей камерой. Он фотографирует меня своими трясущимися руками и едва держится на ногах. — Эй, Макс, вроде селфишлюшка здесь ты, а? А фоткаю тебя почему-то я. — Отвали, Прескотт. Выкуси собачьего дерьма и отвали. — Я утираю слёзы и встаю с лавки, но Нейтан вновь хватает меня за руку. Подожди, Макс, не отматывай. Может ты и так сможешь заставить его отвалить. — Да ладно, Максин. Это же ты вела себя так, будто не боишься меня. А, Макс? — он переходит на крик и сжимает мою руку сильнее. — А ты не думаешь, что я не хотел её убивать, а? Ты не думаешь, что я не хотел убивать эту сучку. Но н-е-е-ет. Теперь я же психопат, ненормальный, убийца. А знаешь под кого эти определения подходят лучше? Правильно, под Марка. Я пытаюсь выдернуть свою руку из руки Прескотта, не слушая его пьяный бред. Вот только даже будучи пьяным в слюни он намного сильнее меня. Я собираю все свои силы и толкаю его. Он отпускает мою руку, и в этот момент время останавливается. Прескотт падает, ударяется головой об угол лавки и замолкает. Я щупаю его пульс и распахиваю свои голубые глаза в страхе. Твою мать, я его убила. А даже если нет… Даже если нет, то Нейтан не простит мне этот толчок. Я заношу руку вверх и мотаю время назад, сглатывая слюну. Вот Нейтан поднимается, вот он берёт меня за руку и снова отпускает, вот он подходит ко мне со своей камерой. Стоп. Щелчок. И пьяный смех Нейтана. Перегаром от него несёт за версту. — Максин, Максин… Эй, вроде селфишлюшка здесь ты, а фоткаю почему-то я. — Отвали, Прескотт. Выкуси собачьего дерьма и отвали.  — Я встаю с лавки, Нейтан пытается схватить меня за руку, но я уворачиваюсь. Он топает ногой, как ребёнок, который не получил то, что хочет. Он садится на лавку. На то место, где до этого сидела я. — Знаешь что, Макс? Вы все и всегда пиздите, — он всплёскивает руками, и я инстинктивно пячусь назад, боясь быть задетой. — Я знаю, блять, что всем нужны деньги моего папаши. Хлое нужны были деньги моего папаши, чтобы уехать из этой дыры. Марку нужны были деньги моего папаши на свою проявочную. Даже Рейчел. А ведь я любил её, Колфилд. Я реально, блять, любил её. — Ты псих, Прескотт. Проспись. — Да, я псих. СМОТРИТЕ, НЕЙТАН ПРЕСКОТТ СОШЁЛ С УМА. СМОТРИТЕ, НЕЙТАН ПРЕСКОТТ НАБЛЮДАЕТСЯ У МОЗГОПРАВА, — он орёт, а отвечает ему лишь слабый свет фонаря. Он пытается встать, но падает на снег. Пытается встать, но получается разве что только на колени. «Макс, мать твою, не делай этого. Он же убил твою подругу, Колфилд», — кричит мне та мстительная Макс, но вот только моя вторая Макс, та, что всем помогает, протягивает Прескотту руку. Всё верно. Даже тогда, когда Уоррен избил его, а я ничего не сделала, когда Нейтан заплакал. Всё верно, на него было больно смотреть. Мне было жалко его. И в той реальности я отмотала время, и та Макс, та маленькая девочка, что живёт во мне, не хочет, чтобы даже такому куску дерьма было больно. — А не ты ли не хотела ко мне прикасаться, сучка? — Он пытается встать сам, без моей помощи, но моё упорство всё-таки побеждает, и Прескотт берёт меня за руку. И он, и я без перчаток, поэтому я чувствую, какие у него холодные и мокрые от снега руки. Я тяну Нейтана вверх, помогая ему подняться, но в последний момент он теряет равновесие и падает назад, утягивая меня за собой. Я смотрю на него испепеляющим взглядом, а этот ублюдок начинает смеяться. — Колфилд, если ты хотела со мной потрахаться, то могла бы довести до кровати, а не домогаться до меня в снегу. — Знаешь что, да пошёл ты в пизду, мудак. — Я пытаюсь встать, но замечаю, что Нейтан не отпускает моей руки. Опять отматывать? — Эй-эй, маленькая хиппи. Да ты, оказывается, ещё более мерзкая, чем я думал. Какая двуличная, а я думал, что ты помогаешь всем, кто в тебе нуждается. — Я готовлюсь влепить ему пощёчину, но, как бы поняв это, Прескотт разжимает мою руку. — Хотя знаешь что? Катись ты нахуй отсюда, ясно? Я и сам дойду. Я поднимаюсь на ноги, но почему-то всё ещё никуда не ухожу. Наблюдаю за тем, как Нейтан встаёт и снова падает, не пройдя и двух шагов. Как он шепчет ругательства, а потом смеётся. На самом деле ситуация довольно комичная, и я бы оставила его здесь, если бы не этот холод и гололёд на улице. Я тяну его на себя и кое-как помогаю ему сесть обратно на лавку. Потом подставляю Прескотту своё плечо, на которое он «любезно» облокачивается. Тащить на себе тушу, которая выше тебя на две с половиной головы — хуёвая идея. — Какого хуя ты такая медленная? — недовольно произносит Прескотт, а я мысленно клянусь себе, что если он скажет ещё хоть слово, я ударю его по голове чем-то тяжёлым. — Какого хуя ты такой тяжёлый? — парирую я и свободную руку запускаю в карман своей куртки, вытаскивая оттуда телефон. Такими темпами я себе заработаю не славу популярного фотографа, а славу просто фотографа, умершего от грыжи. Я, 0.21: Уоррен, срочно, ты ещё не спишь? Я, 0.23: УОРРЕН, ТЫ ТАМ ЖИВ? Я, 0.28: ЕСЛИ ТЫ НЕ ОТВЕТИШЬ, ТО Я ПОГИБНУ ОТ ТЯЖЕСТИ ЭТОЙ ЖИЗНИ. : (((((((( Я вернула телефон в карман, понимая, что писать Уоррену в полпервого ночи — бесполезная трата времени и сил. Скорее всего, он либо смотрел фильм, поставив телефон на беззвучку, либо уже спал, поставив телефон на беззвучку. Одно из двух. Оставалось надеяться только на себя и на то, что Нейтан будет хоть как-то помогать мне, передвигая ногами. «Почему ты просто не оставила его там, Макс? Он же ублюдок, так зачем ты ему помогаешь? Почему даже сейчас ты его не бросишь, Макс», — эти слова гудели у меня в голове, и я не знала ответа. Он был просто человеком. И мне было просто его жалко. Наверное поэтому я ухватила Прескотта получше и, преодолевая лестницу, оказалась в коридоре мужского общежития. Время было позднее, так что в коридоре общежития почти никого не было, что несказанно меня радовало. — А ты не боишься, что если зайдёшь в мою комнату, то я оттрахаю твою симпатичную задницу? — прошептал Нейтан мне на ухо, и я вздрогнула. Не от страха, а от того, как он был близко. Неприятные и слишком мерзкие ощущения. — В таком состоянии ты максимум сблюёшь на меня, но никак не оттрахаешь, — я изогнула левую бровь и бросила на него короткий взгляд. Нейтан улыбался. Скотина. — Да ты меня недооцениваешь, Максин. Я ведь мог бы зажать тебя даже здесь, — я глянула на его едва ли передвигающиеся ноги. Да, в таком состоянии ты точно слишком недооценён. Я приблизилась к комнате 111 и свободной рукой дёрнула за ручку. Закрыто. Я вопросительно посмотрела на Прескотта. — Где ключ? — Нейтан состроил удивлённую гримасу непонимания. — Сука, мать твою, Прескотт, где ключ от твоей комнаты? — Не знаю, а ты у нас разве не сыщик? — еле как произнёс он. Язык заплетался, а на его губах заиграла тупая улыбка. У меня задёргался глаз. Я больше никогда не помогу ни одному Прескотту. Я скинула со своего плеча руку Нейтана, из-за чего тот чуть не упал. Я пристроила его спиной к стене и подошла к двери Уоррена. Он убьёт меня.

***

— Нет, ты реально просто Безумная Макс. И вот за это ты будешь мне должна, — Уоррен кивнул подбородком в сторону лежащего на его кровати Нейтана. Уоррен был в чёрных пижамных штанах и какой-то нелепой футболке в крошках от чипсов. Его тёмно-русые или, скорее, каштановые, волосы были взъерошены, а сам он всё ещё щурился от яркого света. Было неловко его будить, но я не думаю, что он всё-таки обидится на меня из-за этого. — И ещё ты должна будешь объяснить мне, как ты наткнулась на пьяного Нейтана Прескотта в такое время и сама затащила его в мужское общежитие. — Он доебался до меня на улице. Уоррен, прошу тебя, давай поговорим об этом в другое время. Я устала, у меня болит голова и, сука, я действительно хочу спать. Готова поспорить, что сейчас приду в свою комнату и вырублюсь, даже не раздеваясь. — Извини, Макс, — Уоррен обнял меня, и я не стала пытаться высвободиться. Я сама не заметила как, но мои руки уже оказались на его спине, а я заплакала. За последнюю неделю на меня столько всего навалилось, что я просто запуталась сама в себе. Приезд Нейтана, то, что судьба заставляет нас постоянно сталкиваться, этот блядский стресс из-за учёбы, а ещё мои «ахуеть какие крутые способности». — Уоррен, мне иногда так страшно. Мне иногда страшно, что скоро придёт конец. Каждый раз, когда я опять теряю сознание или из моего носа начинает бежать кровь, когда дрожат руки, кружится голова. Я не боюсь смерти, потому что тогда я буду рядом с Хлоей, но я боюсь, что не успею попрощаться с теми, кого люблю. С тобой, с Кейт, с Джойс, с мамой, с отцом. И иногда от этого мне становится так страшно. — Я понял, Макс. Прости меня. Ты можешь и не рассказывать, что случилось, просто знай, что мы с Кейт поддержим тебя, — Грэхэм погладил меня по голове, а я сжала в своих руках его футболку. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда, потому я не хотела показывать свою слабость. Но всё равно её показала и заплакала. А рядом пронеслась вспышка, и мы повернули голову в сторону Нейтана. — Первая фотографии из серии «Что делает нас счастливыми».