Я чувствую, как соль окрашивает мои руки (эта тьма зудит вокруг моего сердца)

— Лена, пожалуйста! Кара наблюдает сквозь лёд, наблюдает, как эта искажённая версия Лютор проходит через вращающийся портал. Она не может сказать, вызвана ли деформация, которую она видит, льдом или тем, что сделала Лена, но это не имеет значения. Боль, которую девушка чувствует в груди, в сердце, сильнее действия криптонита, ползущего по её венам, даже если он медленно отравляет и убивает её клетки. Она всё равно пытается снова.

***

Как только Кара выходит из клетки, она выслеживает Лену и следует за ней к горе Норквей*, летя так быстро, как только может. Ей нужно меньше минуты, чтобы добраться до бункера. — Лена! Это я, Кара! Тебе не нужно этого делать! Ионные пушки заряжаются и стреляют, сбивая её с курса. Девушка видит, как острые камни у подножия горы открываются её взору, становясь ещё больше и больше по мере того, как она падает всё ближе и ближе; но ей удаётся сохранить равновесие, прежде чем Дэнверс ударится о них. Кара не знает, что случилось бы, если бы она это сделала; её клетки всё ещё отчаянно пытаются оправиться от атаки криптонита и энергии, потраченной на внезапный полет. — Лена, пожалуйста! — Эхо тех слов, которые она сказала прямо перед отъездом Лютор. — Пожалуйста, — шепчет она на этот раз больше для себя — она знает, что Лена не сможет слышать, но это то, в чём Кара отчаянно нуждается. Это мольба о том, чего она ещё не может понять, о том, чего она ещё не совсем понимает. Девушка может только наблюдать, как свет пушек становится зелёным. На мгновение болезненно ядовитые цвета сменяются в её мыслях цветом ярко-зелёных глаз Лены, сияющих на солнце, мутных в пасмурный день, сохраняющих глубину, сверкающих золотыми пятнышками, которые просто недоступны, когда она говорит о прошедшем дне с Карой. Жужжание двигателей вырывает из воспоминаний, и Дэнверс с ужасом наблюдает, как пушки встают на место, целятся в неё. Она медленно поднимает руки вверх, чтобы Лена могла их видеть. Я сдаюсь. Свечение не гаснет, и Кара знает, что тошнота, которую она внезапно испытывает, вызвана вовсе не криптонитом. Я должна была рассказать тебе. Свечение становится ярче, освещая тёмное небо вокруг Кары. Хотела бы я вернуться и всё исправить. Моторы перестают крутиться, и Кара знает, что пушки вот-вот выстрелят. Мне жаль, что я не сказала тебе раньше. Орудия встают на место, звук разносится эхом. Мне жаль. Внезапно пушки одновременно гаснут, яркий свет угасает, и орудия опускаются, отступая в свои укромные уголки; панели закрываются над ними. Кара сникает и задаётся вопросом: добавят ли слёзы, которые душат её, что-нибудь к океану под ней. Она не думает, что они это сделают. (В конце концов, они маленькие, незначительные и не будут иметь никакого значения в огромной схеме вещей, прямо как и она.)

***

Голограмма обрывается на полпути. Кара снова пытается извиниться перед Леной, отчаянно цепляясь за Алекс, умоляя позволить ей попробовать ещё раз, пожалуйста. (Она не знает, что будет делать, если не сможет достучаться до Лютор.) Лена сначала прислушивается. Она слушает, и Кара позволяет капельке надежды вырасти в груди, позволяет её искре облегчить онемение сердца, позволяет растопить ледяную боль. Лена обрывает её на полпути, и искра заливается ведром ледяной воды. Кара дрожит, дрожит, и на сердце у девушки холодно. Ей холодно. Она никогда раньше не чувствовала холода, по крайней мере, не на Земле. Прошло много времени, и она уже не помнит, каково это: чувствовать холод со времён гибели Криптона. Она никогда не ожидала, что ей напомнят об этом чувстве таким образом. Кара падает в объятия Алекс и не думает, что когда-либо чувствовала себя такой безнадёжной, такой опустошённой. Она наблюдает, как падают слёзы, смотрит, как они удаляются всё дальше и дальше, пока не приземляются на землю, разбиваются. (Она избавляется от мысли, что, возможно, у всех в её жизни та же судьба, что и у этих слёз.)

***

В офисе Лены темно, когда она приземляется на балкон. Он выглядит пустым, заброшенным. Кара знает лучше. Знает, потому что слышит ровный стук сердца Лютор, исходящий из закрытой балконной двери. Знает, потому что, несмотря на то, что она не видит сквозь новые свинцовые ставни, которые установила Лена, она все равно её слышит. Девушка старается быть как можно тише при приземлении. Она сворачивается в углу балкона, где Лютор не увидит её, даже если повернётся. (Она знает, что у Лены нет шансов, что она выйдет, особенно когда есть вероятность, что Кара тоже будет снаружи и ждет её. Дэнверс старается не допускать, чтобы это было слишком больно.) (Болит хуже, чем криптонит.)

***

Сидя на уступе в глуши, в месте, где время не проходит и где никого нет, кроме неё и 6 других образцов, Кара чувствует себя как дома. Это не совсем так. Она сама по себе не чувствует себя как дома, более того — она чувствует себя лучше, чем на прошлой неделе. Девушка в точке исчезновения. Делать нечего, кроме как ждать, а ей этого более чем достаточно. Кара проводит дни, глядя в пустоту. Это не так больно, как раньше, когда Фантомная Зона давила на неё каждый день. Теперь это похоже на то, к чему можно вернуться домой, сродни той пустоте, которую она чувствует в своей груди. У неё не было времени думать с тех пор, как Лена забрала Мириаду. Это был шквал за шквалом попыток и неудач, а также необходимость спасти мир. Теперь у неё есть время, время подумать обо всех возможностях, обо всех «что, если», «если бы». Теперь Кара думает об ошибках, которые сделала, которые привели её сюда. Теперь она сидит здесь, как образец надежды, с пустым пространством там, где должно быть её сердце, со слезами там, где должны быть улыбки, с потерей там, где должна быть семья, и без надежды.

***

Вот они в начале времен противостоят Анти-Монитору. Она смотрит на Анти-Монитора и видит пустоту. Видит тьму, которая отняла у неё семью, потерю, которая разлучила её; боль, которая отняла у неё Лену; и чувствует, как гнев нарастает в её глазах. Дэнверс просыпается в мире с воспоминаниями, которых у неё быть не должно, с воспоминаниями о фальшивой жизни.

***

Она просыпается на Земле Прайм. Всё неправильно. Это неправильно в том смысле, в каком она отличается от того, что она чувствовала, когда впервые приземлилась на Землю, отличается от того, что было неправильно, когда её впервые отравили криптонитом, и отличается от того зла, которое она причинила Лене. Лена. На мгновение она позволяет себе развлечься мыслью о мире, где Лютор и она всё ещё друзья, где Лена всё ещё сражается на её стороне, с ней, а не против неё. Она отбрасывает эту мысль. Кара не может снова лгать Лютор. Алекс стучит в дверь.

***

Она наблюдает, как Лекс ухмыляется ей со сцены, объявляя об Обсидиан VR миру, объявляя о своём официальном партнерстве с Леной; его рука собственнически лежит на плечах Лены. Она сглаживает волосы, закрывает лицо маской, хлопает и аплодирует в подходящее время, даже если предпочла бы, чтобы вместо этого ей вводили криптонит. Так же, как только ей в голову приходит мысль, что выиграла эту битву, в которой они участвуют, когда она наблюдает, как у Лекса заканчиваются идеи, она видит, как Лена пододвигается. Это ничтожно мало, но девушка двигается достаточно, чтобы переместиться ближе к Лексу. Лекс, кажется, так же удивлён ходом, но шок превращается в безудержное ликование, и он смотрит на Кару. Маска падает и разбивается о землю.

***

Она стягивает через голову свой суперкостюм, пытаясь его снять. Кара кричит в пустоту и накидывает на себя одеяло. Она чувствует, как нарастают слезы, но отказывается позволить им упасть, наслаждается ожогом, болью, которую она заслуживает. Она вспоминает, как Лекс руководил ею, как домашним животным, она была как собака по его зову. Она вспоминает, как Лена стояла в стороне. Вспоминает, как Лена ни разу на неё не взглянула. Простыни покрываются солью.

***

Прогноз обещает облачное небо, возможны ливни. Кара считает, что прогноз соответствует её сегодняшнему настроению. Она должна сопровождать Лекса на очередную встречу с детьми города. Она даже не может найти в себе силы волноваться по этому поводу. Она чувствует, как Лекс кладёт руку ей на плечо, рассказывая маленькой девочке о том, как Супергёрл всё время его защищает, и уверена, что её улыбка больше похожа на гримасу. Как только ей разрешают уйти, она улетает в облака, полностью промочив свой костюм. Легкий душ успокаивает её расшатанные нервы, и она слушает, как над городом опускается нехарактерная тишина. Люди на улицах сокращаются до немногих избранных, капли дождя отражаются от их зонтиков, и она видит, как загораются здания. Зрелище красивое. Яркие огни мерцают даже среди безмятежной серости облачного неба и ливня. Это напоминает ей Лену, процветающую даже в темноте. Она убеждает себя, что влажность на щеках — это всего лишь дождь. (Когда она собирается смахнуть их, они тёплые.)

***

Однажды она случайно сталкивается с Леной. Она заходит к Нунану, чтобы купить для Нии несколько сладких булочек. Она ждет у прилавка свой заказ, когда до её суперслуха доносится отчётливый тенор. Голос Лены. Она видит, будто всё это происходит в замедленной съемке. Лена заходит в магазин, колокольчики над дверью звенят, она всё ещё разговаривает с инвестором в телефоне. В самый неподходящий момент, когда она думает, что Лена обошла её, клерк называет её имя. — Кара? Твои сладкие булочки готовы! Она морщится, и если бы её не было в общественном кафе, полном людей, она бы, наверное, вылетела, но не может, поэтому ей приходится вставать прямо и смотреть, как Лена вдруг перестаёт говорить, как Лена начинает осмотреть комнату и видит её. Их взгляды встречаются с другого конца комнаты, и мир замолкает. Ярко-зеленые глаза Лены впились ей в ее голубые. Кара может видеть темные мешки под глазами, вероятно, результат работы с Лексом днем и ночью. Осознание того, что Лена с ней больше не работает, что Лена выбрала Лекса, что Лена никогда не собиралась ее выбирать, выводит ее из задумчивости. Сначала она прерывает зрительный контакт, отводя взгляд, чтобы схватить пакет с липкими булочками. Она следит за тем, чтобы улыбка, которую она направляет на работника магазина, была доброй. Она уверена, что Лена все равно видит напряжение. Она выходит из магазина, взгляд Лены в ее спину прожигает. Она идет в парк, садится на ближайшую парковую скамейку и чувствует, как слезы собираются у нее на ладонях.

***

Она перестает ходить к Нунану. Она обедает в CatCo, заказывает Ниа. Ниа вернется с гамбургерами, пончиками или липкими булочками и грустно взглянет на Кару, и Кара отмахнется от этого, поблагодарит Нию за еду и пригласит ее поесть с ней. Она часто этим занимается. Отмахиваясь от людей. Она отмахивается от сочувственных взглядов Джеймса, жалостливых взглядов Нии и печальных глаз Алекс. Она больше не ходит на инструктажи в DEO. Она не думает, что сможет выдержать злорадство Лекса по поводу еще одной ее победы. Не думает, что она выдержит пребывание в месте, где Лена была... раньше. Она не может заставить себя упомянуть об этом прямо, не может заставить себя назвать это чем-то меньшим, чем горе, поэтому она ничего не называет. Она не может столкнуться с кем-либо и пострадать, она должна позаботиться о DEO, так что она борется с трудом, борется с жестокостью, позволяет ей горю поглотить ее и людей вокруг нее. Если ей больно, она никому не скажет. Скрежещет зубами, когда Алекс спрашивает, все ли у нее в порядке, в этих словах чрезмерное количество тяжести. Дома залечивает раны, перевязывая их повязками. Она игнорирует рану, которая у нее на сердце. (Она все равно не думает, что бинты подействуют.)

***

Ближе всего к Лене она подходит как Супергерл. Они будут стоять на фотосессии, втроем; Лекс, Лена, Супергёрл, три героя города. Лекс и Лена будут стоять бок о бок, а Кара будет стоять за ними обоими. Однажды, когда она случайно задела Лену, она больше чувствует вздрагивание, чем видит. Она старается не делать этого снова, даже если это означает, что придется задеть Лекса. Лена не заслуживает боли причиняемой Карой. Если Лена хочет пространства, она получит пространство. Кара обязана ей хотя бы это.

***

Ночные игры – становятся ужасными для нее. Без Лены всегда кажется пустым, и как бы ее подруги ни пытались залатать дыру в сердце, смеясь и разговаривая обходя темы связанные с Леной, это никогда не станет прежним. Однажды она спрашивает, не хочет ли кто-нибудь выпить, забывая, что Лены нет, и ждет звонка с вином, только чтобы почувствовать, как ее сердце падает, когда она вспоминает, что Лены больше нет, Лена больше ей не подруга. Она перестает ходить на вечера игр.

***

Куда бы она не пошла, везде находит боль. Она пойдет по улице и увидит машину или знак, напоминающий ей что-то однажды сказанное Леной, и она улыбнется. Она проведет остаток дня в слезах, Лены больше нет. Больше никаких шуток, смеха, обедов, улыбок или объятий. Больше никаких вечеров в кино, никаких ночевок, никаких шуток о салатах Лены и жалобах Кары на свою капусту. Кара никогда не скучала по капусте так сильно, как сейчас. Ее слишком тошнит, чтобы есть что-нибудь до конца дня.

***

— Я это не специально, — говорит она себе. — Так не должно быть, — говорит она себе, склонившись над унитазом в ванной. — Я в порядке, — говорит она себе, прижимаясь к стене в ванной. Голос Алекс по связи привлекает ее внимание, и она вскакивает. От движения ее начинает тошнить, и ей приходится снова горбиться. Когда она приходит на бой на минуту позже, ее глаза покраснели, Алекс не замечает. Той ночью она идет домой, снимает костюм и тщательно отслеживает новые синяки.

***

Она снова начинает есть только через неделю. Алекс кричит ей по связи, чтобы она била сильнее, летела быстрее, но она так устала. Она почти проигрывает бой. После битвы она съедает целую тарелку пельмешек. На следующее утро она просыпается, и синяки исчезли. Она ест меньше, но ест достаточно, чтобы пережить битвы, чтобы быть достаточно сильной, чтобы не проиграть. Она не может потерять больше, чем уже потеряла.

***

Она начинает проигрывать. Она это знает. Как и Алекс, и Дж'онн, и Ниа, и М'ганн, и... и все. Все они это знают. Они все равно продолжают попытки. Она все равно продолжает пытаться. Если она не пытается, не продолжает работать, чтобы остановить Лекса, не продолжает бороться, тогда в чем был смысл? Если она оставит свой костюм, то почему она потеряла Лену? В темноте ее костюм выглядит черным, и она думает о пятнах, которые он оставил на ее жизни, видит кровь, которую она пролила, слезы, которые она вызвала, окрашивая костюм. Кроваво-красный плащ, пятнисто-синий океан слез, гребень, который теперь не несет ничего, кроме боли. Она может видеть, как боль проникает в каждый укромный уголок ее квартиры, истории, которые несет каждый дюйм пола, все они окрашены черными пятнами боли и ярости. Она засыпает на крыше.

***

Она мало спит. Она проводит ночи, слушая тихую суету города или глядя вверх. По ночам она пытается найти Криптон. Или, по крайней мере, то, что от него осталось. Рао легко найти, даже несмотря на то, как далеко она находится. Как только она находит Рао, остается лишь переместить ее взгляд на три шага влево. Она считает яркие точки на небе. 1, 2, 3, а затем пустое пространство, слабо светящееся блеском космической пыли и руины мертвой звезды. Она закрывает глаза и видит красный цвет. Это не тот красный цвет, который есть на Земле. Он теплее, больше похож на мягкое одеяло, а не на пронзительный свет. Она помнит колыбельные мертвого языка, улыбки мертвых людей, знания мертвой культуры, любовь мертвой семьи. Она смотрит на атловскую водку** в руках, красный цвет, который так сильно напоминает ей о доме. Когда она делает еще один глоток, он более соленый, чем был раньше.

***

Приходит Миксиспитлик, прося искупления. Кара изначально готова оттолкнуть его. Больше ей ничего не нужно. Но затем Миксиспитлик вспоминает Лену, и она не может думать ни о чем другом. Предупреждения Алекс попадают в одно ухо и вылетают из другого.

***

Кара в ужасе смотрит, как Рейн готовится к новой атаке. Но затем, внезапно, Лена проникает через портал трансматерирования и останавливает ее, и Кара может чувствовать только облегчение. Лена выслушала ее, нашла способ, и когда Лена ей улыбается, Кара чувствует, как ее сердце возвращается, собирается вместе. Но потом улыбка исчезает, как будто Лена и Кара почти не успевают. Лена умирает в ее руках, запах горящей плоти вокруг нее, когда Мон-Эл становится следующим тепловидением. Миксиспитлик вытаскивает ее.

***

Кара наконец вовремя рассказывает Лене. Лена поражена и изумлена, а в ее глазах - трепет, привязанность, обожание, любовь. Все сваливается в кучу, и Кара наконец-то впервые за год полна надежды. Кара наблюдает, как Лена сидит прямо в суде, ее жена сидит там и готовится защищать Кару. — У меня есть право хранить молчание. Тепло в груди Кары распространяется и распространяется, и она никогда не чувствовала себя более сильной.

***

Лену похищают. Лену похищает Бен Локвуд, который вынуждает Кару раскрыть свою личность миру. ДЕО нигде не может найти Лену. Кулаки Кары сжимаются вокруг металлических подсмотков на столе для совещаний, и она вылетает. Она парит над городом, прислушиваясь, прислушиваясь и прислушиваясь к сердцебиению Лены, к голосу Лены, к чему угодно. Тишина. Больше она ничего не может сделать. Если она не объявит свою личность в ближайшее время, она снова потеряет Лену. Этого не может быть. Не снова. Лена - ее жена, и Кара скорее разорвет мир пополам, чем снова ее потеряет. — Меня зовут Кара Дэнверс. Некоторые из вас могут знать меня как репортера CatCo медиа. Мое настоящее имя - Кара Зор-Эл, я Супергерл. Локвуд отправляет координаты, и она оказывается там как раз вовремя, осторожно держа Лену на руках, поскольку ее решение обретает силу. — Прости, — рыдает Лена, крепко обвив руками шею Кары. — Все в порядке. Все будет в порядке.

***

Это не хорошо. Миксиспитлик жалеет ее и показывает вырезки из новостей и репортажи вместо реальных событий. От этого не легче. —...нацелены один за другим... выживших нет... Кара чувствует, как пустота снова поглощает ее сердце, темная бездна распахивается и поглощает все, что, как она думала, у нее есть. — Может, было бы лучше, если бы Лена меня никогда не встречала.

***

Красное здание светится даже в темном небе, и Кара стремится к нему. — Лена? Нет ответа. Красный свет зловеще мигает. — Это Супергёрл. Еще ничего. Кара пытается снова. — Это Кара. — Кто такая Кара? Она поворачивает за угол и видит Лену в темном пальто, сидящую за одним из мониторов. — Просто друг. Тьма грозит поглотить ее целиком.

***

Криптонит - чистая агония. Хотя ничто так не больно, как Лена уставившаяся на нее, полная ненависти, отвращения и отчаянной печали. Кара чувствует, как сжимаются ее голосовые связки, ее крики прерываются, когда ее тело подводит ее, как ее голос, ее легкие, ее глаза - все это подводит ее. Она больше не может дышать, ей больше нечем дышать. Темные пятна, растущие в ее глазах, заставляют ее задуматься, будет ли это на этот раз навсегда, может быть, на этот раз темнота заберет ее навсегда. Прямо перед тем, как ее зрение затемняется, она видит, как растворяется в пятнах синей магии, и мир снова восстанавливается. После того, как Микси уходит, она проводит ночь, дрожа на крыше, не в силах избавиться от воспоминаний о Лене, убившей ее и наслаждающейся этим. Ей стало еще холоднее, чем когда она была в крепости. Она не видит звезд.

***

Она знает, что Алекс может сказать, что что-то пошло не так, знает, что Алекс видит это в фальшивых улыбках, которые она накладывает каждое утро, знает, что Алекс видит как она кажется немного слабее обычного, знает, что Алекс видит это, но она не отходит от Лекса. Она не пытается найти объяснения. Кажется, все остальные тоже могут сказать. Даже Лекс выглядит почти встревоженным, когда Кара не реагирует на его насмешки и уколы. Алекс заламывает руки весь день, а Кара блокирует ее звонки. Она пропускает обед, чтобы не разговаривать с Нией. Дж'онн на мгновение ловит ее одну на балконе DEO, но прежде чем он успевает открыть рот, Кара улетает. Единственный человек, который этого не видит, это Лена.

***

Сражения становятся все труднее. Дни становятся труднее пережить. На обеих ее работах становится труднее работать. Все становится намного сложнее, и Кара так устала. Она просто хочет, чтобы Лена вернулась к ней. Хотя, похоже, Лена не хочет когда-нибудь снова ее видеть. Кара больше не знает, что делать. Тьма в ее груди отнимает у нее немного больше.

***

Кара проигрывает бой. Это с инопланетянином, с которым она сражалась сто раз раньше, но на этот раз она проигрывает. Высокий серокожий инопланетянин рычит на нее, бросаясь вперед кулаками. Она вспомнила, как камни летели к ней, когда она падала. Момент колебания, воспоминание об уходе Лены - это все, что нужно. Удар приземляется, и Кара летит в сторону здания. Бетон, который навалился на нее сверху, все еще не такой тяжелый, как горе, которое она держит.

***

Она мечтает о Лене. Они начинаются как сны, видения, которые она хочет видеть в будущем. Она видит, как Лена танцует вокруг их кухни, золотая полоса вспыхивает на ее запястье, соответствующее кольцо блестит на ее пальце. Она видит, что Лена улыбается ей, во все зубы и счастье. Лена искажается и трансформируется. Она превращается в Металло Лену, ее белые зубы блестят в темноте, освещенные зеленым светом криптонита. Ее улыбка искривлена, но по-прежнему полна ликования, счастья, что она убивает Кару. Кара просыпается с криком.

***

Кошмары возвращаются каждый раз, когда она засыпает. Всегда начинается счастье. Всегда они с Леной вместе, всегда Лена улыбается, и это меняет ситуацию.

***

Она возвращается - Металло Лена - и Кара всегда просыпается с хриплым криком. Если Ниа замечает мешки под глазами, когда приходит на работу, она не упоминает об этом. По прошествии нескольких недель мешки темнеют. — Тьма сродни тьме в ее груди, — думает она. Она задается вопросом, посмотрит ли она однажды вниз, и ее пальцы будут в черных пятнах, будут ли ее глаза однажды полностью черными, если она посмотрит вниз на свой костюм, и он тоже станет черным, поглощенный тьмой затягивающей ее. Она старается не думать о костюме, который был на ней, когда ее отравил Красный Криптонит.

***

Лена замечает. Кара приходит на фотосессию, темные мешки под глазами едва прикрываются, ноги виляют, кожа бледная, голова склонена. Лена замечает. Она стоит рядом с Лексом, кладет руку ему на плечо, выполняя его приказы, без жалоб, становится выше, когда он ее инструктирует, накладывает самую яркую, фальшивую улыбку, какую только может, когда оператор призывает ее улыбнуться. Лена замечает. Она рано уходит с фотосессии, ссылаясь на ЧП. Лекс позволяет ей уйти. Нет никаких новостей о новом спасении или битве Супергёрл. Лена замечает.

***

Кара начинает проигрывать больше драк. Она проигрывает по крайней мере каждый месяц, всегда избитая и неподлежащая восстановлению. Алекс пытается с ней поговорить. Как и все остальные. Даже Лекс берет ее в свой кабинет, чтобы обсудить ее поведение. Однако она ничего из этого не помнит. Она считает, что они все равно проигрывают битву, и считает, что это все равно не имеет значения. Она вспоминает, как Лена говорила ей, насколько важна правда, как Кара должна продолжать бороться за то, во что она верит. Но сейчас Лена не хочет иметь ничего общего с Карой, поэтому отмахивается. — Все будет хорошо, — говорит она себе. — Я буду в порядке, — говорит она всем остальным.

***

Солнечные лампы больше не работают так хорошо. У нее все еще исчезают синяки от драки более недели назад. Она скрывает их с помощью макияжа, смахивает заботы Алекс, проводит больше времени на солнце. К концу дня синяки все еще остаются. Она думает, что прошло несколько недель с тех пор, как она ела как следует. Она стягивает рубашку и возвращается к своему столу, просит Нию принести ей липкую булочку, игнорируя странный взгляд, который она получает. Она съедает только половину.

***

Кара много трет грудную клетку. Каждый раз, когда она видит Лену, вспоминает ее, видит что-то, что напоминает ей о Лене, слышит о ней, она начинает тереть, как будто это каким-то образом может облегчить глубокую боль, которая возникает в ней каждый раз. (Это не так.)

***

Лена возвращается к ней в четверг вечером. Она слышит тихие стуки в дверь, слышит их тембр и осторожно открывает ее. Она видит Лену, и все ее тело отключается. Она стоит и смотрит, ее лицо совершенно пустое. Лена нервно заламывает руки, нерешительно глядя на Кару. Лена проходит мимо нее, касается ее плеча, когда она входит в квартиру. Прикосновения, более чем все, что она получила от Лены за год, достаточно. Она слышит глухой удар коленями по полу, чувствует, как Лена подбегает, встав на колени рядом с ней. — Ты в порядке? Следы соли обжигают ее щеки. — Кара? Она, должно быть, уже заполнила своими слезами океан. — Все в порядке. Это просто я. Холод немного утихает. Тьма ослабляет хватку на ее сердце. — Ты в порядке? Спичка вспыхивает, ожидая, когда она снова даст себе надежду, ожидая своего следующего хода. — Да. Спичка вспыхивает, и она чувствует, как пламя танцует на кончике, ожидая ответа, прежде чем оно перегорит. — Я в порядке. Ледяная боль тает. — Мне очень жаль, — слышит она. Тьма сменяется светом. — Мне тоже очень жаль. Наконец она позволяет себе надеяться. Лена нежно обнимает ее и позволяет ей плакать, и это было очень давно, она очень давно не пачкала себя солью.