1
15 декабря 2020 г., 14:22
запястья и голени люцифера что-то сдавливало — это была не обычная бечевка, а что-то намного крепче: таинственный крепчайший материал, с которым прежде демон дел не имел. но все когда-то случается в первый раз, и вот поэтому теперь люцифер лежал, абсолютно беспомощный и не способный вырваться из злополучных оков. при иных обстоятельствах он без труда сумел бы разорвать эти чертовы «веревки», но теперь даже такая пустяковая преграда казалась ему непреодолимой. с каждой секундой боль лишь усиливалась, влажные от холодного пота мышцы напрягались все сильнее, искореженное яростью лицо неистово краснело, будто готово было в любой момент взорваться от чрезмерной натуги. глубоко вдохнув, люцифер решил перевести дух. он не мог сказать наверняка, сколько времени провел в этих дотошных покоях — может, несколько часов, но вероятнее всего — несколько дней. живот скрутило, раздалось булькающее рокотание. будто мало было остальных, пусть даже до некоторой поры неизвестных проблем — он не мылся и не ел явно дольше положенных сроков, и теперь похож был на типичного земного бомжонка, валяющегося под мусорными контейнерами. люцифер скривил губы: в один миг он стал противен сам себе. липкий, голодный, неумытый и небритый — в кого он превратился?! наверняка, в какого-нибудь перекошенного урода, вроде тех ангелочков с острыми язычками — раньше люцифер с пустяковым видом и необычайной легкостью мог раскроить череп любому из них, но теперь он был в разы слабее любого непризнанного: энди — даже тот без особых усилий смог бы его избить.
зеркала поблизости не было, и люцифер решил не зацикливаться на своем внешнем виде. нужно было что-то сделать с ублюдскими веревками, возникшими в самое что ни есть неудачное время и максимально ограничивающими движения. еще несколько минут безрезультатной игры мышцами — но запястья так и остались натертыми и тесно прижатыми друг к другу.
— блять, неужели… — люцифер щелкнул зубами, когда его осенила гадкая мысль, никогда прежде не гнетущая (ибо причин тому не было). но сейчас демон мелко задрожал; клейкая кожа покрылась мозаикой из мурашек; все тело пробрал озноб, наперекор тому, что в комнате было невообразимо душно.
у него забрали всю демоническую силу. люцифер взбесился, заелозил на месте; он взвыл от досады, готовый в любую секунду взметнуть сотню перунов в адрес того, кто посмел сотворить с ним такое непотребство! — но внезапно все тело пронзила острая боль; будто тончайшие иголки просунули в каждый нерв, безжалостно содрали кожный покров, ставший крестом господним на плечах сына умерщвленного покровителя преисподней… люцифер склонил голову и закусил губу, пытаясь унять невообразимую резь, ежесекундно нарастающую и переходящую от одной части тела к другой — затем захватывающую все, и в такие моменты демону приходилось особенно несладко: он впивался зубами в измученные губы, лопая пересохшую кожу; они алели от выступающих червленых капель, ручьями стекавших на язык; дурной привкус вызывал тошноту; волна паники поглотила собою волну боли, и теперь люцифер дрожал не от физических тягот, а от душевных, наносивших еще больший урон по себялюбию и элементарному желанию остаться в живых. он не может сдохнуть столь дрянным образом!
боль постепенно спадала. люцифер тяжело дышал: он будто бы переродился и у него открылся новый резерв, второе дыхание. демон чувствовал себя так, будто его несколько часов пытали и душили, а сейчас решили прекратить мучения, отпустить и с сострадальческим видом потрепать по засаленной макушке, с которой мокрыми жирными паклями свисали некогда идеально уложенные волосы. однако все прелести нахождения в прекрасном теле, выглядящем будто сошедшее с древнегреческих статуй люциферу отныне пришлось забыть: теперь он, по-видимому, чей-то пленник — и этот «кто-то» дозволил себе продерзание в виде выкачки всех сил наследника сатаны.
дверь бесшумно отворилась; внутрь комнаты, сроднившейся с настоящей тюрьмой, ворвался холодный ветер, проникая под вздувшуюся на теле рубашку. в проеме люцифер заметил силуэт, обладателя которого едва смог разглядеть в тусклом свете одной-единственной слабенькой настольной лампы: широкие массивные плечи, неряшливо растрепанные волосы, какая-то по-болезненному странная улыбка; облачение — изящное, завлекательное: черное кимоно, перехваченное в районе талии атласным поясом, мерно раскачивающемся каждый раз, когда могущественный мужчина делал шаги по направлению к распластавшемуся на диване люциферу; наряд скрывал все то, что незнакомец хотел скрыть и открывал все то, что он хотел показать своему невольнику — выступающие точеные ключицы, грациозную шею, сильные руки. даже полнейший идиот смог бы догадаться: теперь в этих руках было сосредоточено все былое могущество люцифера.
когда деспотичный похититель подошел настолько близко, насколько мог позволить себе на тот момент, люцифер узнал его. он взругал себя за то, что сразу не догадался, кто был обладателем очерченного на фоне дверного проема силуэта.
мальбонте.
именно эту бездушную мразь люцифер опасался встретить, и до последнего момента верил в то, что владельцем комнаты окажется кто-нибудь другой. кто угодно, но только не мальбонте… от его хищного взгляда в жилах стыла кровь; когда мышцы рук бугрились, это завораживало, хоть и должно было отталкивать и зарождать желание хорошенько врезать (которое, однако, у люцифера улетучилось сразу же, когда он мысленно сравнил свои габариты и способности с оными оппонента: перевес был явно на стороне вчерашнего бонта).
— скучал?
от этого внезапного вопроса люцифер застыл на месте: даже если бы он и хотел что-то на это ответить, не смог бы. все известные слова проглатывались сами собой; демон сумел лишь открыть рот, чтобы что-то возразить и сразу же зайтись в приступе кашля, раздирающем в кровь горло и заставляющем нежеланные слезы выступить и скопиться в уголках глаз.
— жалкое зрелище, — мальбонте осклабился. он был как нельзя доволен проделанной работой и, по своему обыкновению, решил непременно об этом высказаться своему узнику, попавшему в неисправный капкан.
— мы ведь оба не глупы, и наверняка ты уже догадался, какая участь тебя ждет. ты — не обычный пленник, таких мне и без тебя хватает, но представь — какое наслаждение взять верх над наследником престола преисподней. — мальбонте подошел к прикроватному столику и открыл верхний ящик; он ожидал ответа, который, если не получит по-хорошему — вымучает, выбьет из люцифера вместе с осколками зубов и всей оставшейся дерзновенной дурью. оторвавшись от копания в ящике, мальбонте метнул победоносный взгляд в сторону люцифера и прошептал:
— и когда сладострастный истошный вскрик сорвется с губ твоих, я стану свято убежден, что сей процесс для тебя не так уж и постыден, сын сатаны.
— мог бы для начала дать мне помыться! — прорычал люцифер из последних сил; он думал, что в любую секунду отключится; страх неизведанности вился внутри тела, подобно мерзким маленьким насекомым, прогрызающим путь наружу. демону хотелось растерзать их всех, раздавить, выплюнуть прямо в лицо своему мучителю.
— боязнь все равно сковала бы твое прекрасное туловище, и ты вновь стал бы противным и будто медом намазанным, — крепкие пальцы заскользили по рубашке, с небывалой осторожностью расстегивая пуговицы. когда руки коснулись груди, люцифер вздрогнул: вьющиеся черви сменились закипающей изнутри силой — мальбонте на чем-то сосредоточился, перемещая пятерню то к животу, то к шее; иногда он останавливался и едва слышно вздыхал, слегка сминая темную от татуировок кожу.
в конце концов люцифер почувствовал себя снова чистым. пот улетучился вместе с грязью и кровью, но магию мальбонте так и не решил возвращать истинному обладателю. мразь гнилая.
— даже не подумаешь о том, чтобы вернуть то, что принадлежит мне?
— ты о чем, милый? — мальбонте удивленно проморгался.
— не строй из себя придурка! — люцифер беспокойно заерзал. — где мои силы?!
— у меня. но если я верну их, ты станешь чересчур опасен. меня и мою армию такой исход не устраивает.
— что вас вообще устраивает, сборище кретинов?!
— жаркий секс с тобой, разумеется! — мальбонте рассмеялся: смех его был громогласным, могущественным, слегка надрывистым и хрипловатым от возбуждения. он будто не замечал бесцеремонности злонравного демона.
люцифер не хотел признавать свое поражение, но каждое движение в измученном, хоть и очищенном теле, причиняло дискомфорт; мучения мешали здраво размышлять, и когда ослабленные веревки на голенях спали к обнаженным стопам, он решил не сопротивляться: люцифер раздвинул ноги и прикрыл глаза, чтобы не видеть того, как мальбонте будет трахать его. проклятое унижение.
окрыленный заполучением лакомого кусочка, лидер ополчения бездумно развязал пояс и скинул на пол кимоно, являя разомкнувшему веки люциферу все свое могущество во плоти. теперь он выглядел еще более воинственно и бесподобно; а широкая дикарская улыбка никак не хотела сползать с сияющего гордостью лица.
— ты готов? — спросил он, прихватывая люцифера за стопы. демон посчитал этот прямой вопрос довольно приятельским жестом — будто не было войны, не было насмешек и похищения не только всей его силы, но и его самого. ему все еще в тягость было что-либо говорить: язык отказывался поворачиваться, зубы бились друг о друга, чеканя незамысловатую мелодию, ритму которой пришлось следовать мальбонте — потому люцифер просто кивнул и закинул отяжелевшую голову на изголовье дивана. не этого он ожидал, когда летел за продовольствием вместе с остальными демонами и парочкой ангелов. совсем не этого.
— сейчас я ощущу всю власть над тобой, дьявольское отродье! — как оказалось, из ящика мальбонте достал лубрикант, который в большом количестве вылил на уже не прикрытый анус люцифера. жидкость, никогда ранее демоном не ощущавшаяся, приятно охлаждала кожу и стекала к ногам, насквозь пропитывая бархатное покрывало. остатки смазки мальбонте неряшливыми движениями размазал по члену — торопился. ему хотелось поскорее почувствовать, как сжимается под натиском плоть люцифера.
вошел он резко, не говоря при этом ни слова. резкие и быстрые движения бедрами, как и задумано — в такт стучанию зубов, будто полудемоническое существо таким способом поддразнивало неприятеля. люцифер ворочался: так хотелось даровать рукам свободу и впиться ногтями в бледные плечи, оставляя на них с десяток розоватых полумесяцев.
мальбонте был бесцеремонен. двигался он грубовато, при этом оттягивая рукой волосы люцифера. тот шипел, извивался еще сильнее — он не знал, что движения лишь помогают мальбонте проникать все глубже и глубже; казалось, он посмеивался — над глупостью и наивностью демона, над его напускной вальяжностью, рассеявшейся среди обременения клеймом личной шлюхи бунтовщика.
каждый толчок — новая пытка; люцифер желал прокусить мальбонте сонную артерию каждый раз, когда он угрожающе нависал над ним и заглядывал в щурящиеся красные глаза. демон сдавленно, как-то затравленно стонал — похититель добился своего, и всегда, когда люцифер шумно вдыхал и выдыхал, пытался изобразить подобие улыбки, походившей больше на собачий оскал.
все закончилось довольно быстро — минут через пять — но люциферу даже такой срок показался вечностью. обессиленный, он скинул голову на мягкую подушку; мягкая ткань поглотила затылок, накрыла беспорядочно разбросанные по белью сырые волосы.
короткий поцелуй в уголок рта: демон отвернулся. он не хотел подставлять мальбонте свои губы. пусть эта тварь довольствуется тем, что уже отхватила — полно с нее.
— м-дааа… — триумфально протянул мальбонте, вновь надевая смявшееся после лежания у изголовья кимоно. — отныне на тебе и пробу ставить негде, а, люци?
— как ты меня назвал?! — невольник попытался переместиться в полулежащее положение, однако силы хватило лишь на едва заметный поворот головы.
— люци, — повторил мальбонте и украдкой глянул на собеседника. — отдыхай, крепись… вечером нам предстоит серьезный разговор, который определит твою дальнейшую судьбу.
— и ты даже меня не развяжешь, уебок?..
— вот тебе раз, чего выдумал! не хватало только, чтобы ты сбежал и мои стражники тебя сиюминутно угробили. хотя, быть может, такая участь ждет тебя завтра. — ничего более не произнеся, мальбонте направился в сторону двери; положив ладонь на ручку, он еще раз бросил взор на люцифера и тихо прошептал:
— как же ты ничтожен.
