a little story about

      Все происходит слишком быстро. Врачи выталкивают Сынмина из палаты, уводят Хенджина на обследование, и медсестра тут же звонит его матери. Голова кругом и мысли в кучку.       Врачи, медсестры, шприцы, таблетки, капельницы, какие-то записи в карту и все так стремительно, что хочется просто уйти в свою палату и сесть напротив Кима, чтобы послушать его истории, чтобы убедится, что он больше не портит собственную кожу, чтобы не потерять с ним, и без того хрупкий, контакт.       Эта суета так ярко выставлена на показ, что хочется выплюнуть ее на всех разом. Все из-за денег, все из простой корысти. Это так утомляет…       А Сынмин же, которого в коридоре поймала врач, был отправлен собирать вещи и больше не задерживаться в палате. Проще говоря, его просто выгоняют от сюда, ведь положительных результатов не было. Он все так же стремительно терял вес и на данный момент, 16-ти летный парень весил всего 43 килограмма. Каждая косточка чувствовалась сквозь полупрозрачную кожу, каждый капилляр на молочном полотне почти светился. Каждая клеточка Сынмина медленно умирала.       Дверь палаты 19 открывается и в нее быстро вбегает женщина, начиная складывать вещи Хвана. «Это его мама?» - задается вопросом Ким и решает подойти к ней, чтобы хоть что-то узнать о состоянии хена. - Извините… - голос младшего был весьма низок из-за того, что он плакал уже на протяжении получаса. – С Хенджином все хорошо? – он быстро вытирает глаза и немного сжимается, стараясь спрятаться в футболке. - А? Что? – женщина поворачивается и видит заплаканного подростка, стоящего перед ней. – Да, с ним все хорошо… А ты почему плачешь, солнце? – Боа медленно подходит к Киму, чуть приобнимая его. - Все хорошо, спасибо за заботу… - он всхлипывает и чувствует стыд, который медленно разливается по телу. – Простите… - Что ты, не извиняйся, все ведь в порядке. Я понимаю, что вы еще дети, так что, не переживай, ладно?       Вообще, Ким плачет не только от того, что он не знает, что же, в конце концов, ему делать с жизнью, а еще и от того, что он винит себя, в том, что случилось с Хенджином. Хотя это и правда, частично.       Дверь снова открывает и в ней появляется уже сам Хван. Он внимательно смотрит на маму, которая обнимает Кима и на самого плачущего Сынмина тоже смотрит. Он задерживается взглядом на каждой крупице его тела, стараясь запомнить все, совершенно все, что только уместиться в памяти. После он оглядывает и палату - ничего не поменялось. Даже пятно на потолке видимо никогда не замаскируют. Все по-прежнему, разве что, вещи Мина, которые были разбросаны по кровати выдавали то, что он собирался куда-то. - Сынмин? Тебя уже выписали? Почему так быстро? Тебе стало лучше? – старший внимательно смотрит на Кима и улавливает последнюю слезу, что так долго держалась на дрожащих ресницах и вот, стремительно понеслась вниз, на верную смерть. - Да, хен.. Меня уже выгнали… то есть, выписали, а значит мне уже лучше. Спасибо тебе за ту мазь, она действительно помогла мне… - брюнет вытирает глаза, отрывается от миссис Хван и возвращается к своему рюкзаку. - Стой, Мини, а где же ты будешь жить? Тебя ведь уже выпустили из интерната… - Джин садится рядом и забирает чужой рюкзак, обнимая вещь. - Эй! Отдай, это же мое! – возмущается младший и тянет за лямки, по сути, все свое имущество. - Нет, тебе ведь некуда идти! Я сам лично найду тебе жилье! – заявляет тот и улыбается. - Мальчики, так может Сынмин поедет к нам? – женщина спокойно смотрит на двух парней, что, мягко говоря, в шоке. - А можно? – немного с прищуром спрашивает Хенджин. - А ты думаешь я пошутила? -Боя хмыкает и выходит из палаты. – Вам хватит 15-ти минут на сборы?

***

~~~       Как можно было понять, у Кима не было особо вариантов, так что, да, он едет в дом Хванов. Но Мин обещал как можно скорее найти себе жилье, чтобы не доставлять лишних неудобств.       Боя паркуется и помогает сыну выйти из машины, все они медленно идут в дом. И вот, подойдя к входной двери, она резко открывается и оттуда выскакивает блондин с веснушками на все лицо. - Джин! – парень сразу заключает в объятия Хвана. - Ликс? И давно ты тут? – кряхтит паренек в чужих руках.

***

~       Хван Хенджин сводный брат племяннику его приемной матери Ли Енбоку, ну или как просил называть он сам, Ли Феликсу.       Парни были погодками и хорошо сразу поладили, не считая каких-то мелочей. Они общались как родные, даже ближе.       Хвану было 16, когда его впервые бросила девушка и он ужасно расстроенный возвращался из школы. В это же время у них гостил Ли и именно он поспешил утешить сводного старшего брата. Сначала, просто обняв грустного подростка, потом скромно поцеловав в щеку, затем в уголок губы и все так быстро закрутилось, что Джин просто не смог (а может и не захотел) сдержаться. С тех пор, когда они переспали впервые, между ними образовалась какая-то особая, доверительная связь. Ли, которому было всего 15 пребывал максимально счастливым, и совсем не скрывал своего влечения к хену, не считая его чем-то неправильным. А Хенджин получал максимальное удовольствие и его злосчастный пубертат стал, пожалуй, одним из счастливейших периодов жизни. Они, можно сказать, встречались и из-за этого Ликс стал приезжать к тете чуть ли на каждые две недели, что, несомненно, радовало Боа, ведь ее дети нашли общий язык.

И не только язык.