Новогоднее маленькое путешествие

Чух-чух. Поезд качается, убаюкивая тебя. Чух-чух. Ты видишь прекрасные сновидения и даже улыбаешься во сне. Чух-чух. Сквозь сон чувствуешь, как кто-то укрыл тебя небольшим, но теплым пледом. Приоткрываешь глаза и в полусне благодаришь человека, который проявил заботу к тебе, а потом снова отключаешься. Утром ты просыпаешься от лучика света, который щекочет тебе веки. Открываешь глаза и видишь, что снаружи совсем светло и сразу достаешь телефон, чтобы посмотреть на время. 10:02. Удивившись, что так долго проспала в поезде, ты поднимаешь голову и видишь спящих парней. Хосок сильно сполз в кресле и, наклонив голову к окну, спал с открытым ртом, а Чонгук сидел нормально, но тоже спал с приоткрытым ртом. Ты усмехнулась, и тихо встала, чтобы пройтись по вагону и размять мышцы, решила зайти ещё в туалет. Выйдя из него, ты вернулась на своё место и увидела, что Чонгук уже не спит. — Доброе утро, — тихо говоришь и садишься. — Доброе, — парень улыбается сонно и протирает глаза. — Видел как он спит? — улыбаясь, спрашиваешь его, кивком показывая на Хосока. — Ага, — Чон смеётся тихо. — Он единственный, кто вызвался составить мне компанию. Ну, и ещё ты, — он смотрит на тебя с благодарностью. Ты улыбаешься и смотришь в окно на проносящийся снежный пейзаж. Поезд мчится с большой скоростью, покачиваясь. Ты прикрываешь глаза и прислушиваешься к стуку колёс, к скрипу вагончика из-за того, что он покачивается. Слышишь чей-то храп и усмехаешься, улавливаешь стук ложки о стенки чашки — кто-то мешает чай или кофе, слышишь, как кто-то тихо обсуждает грядущие праздники и советуется на счёт подарков. Ты начинаешь проникаться этой предпраздничной атмосферой, улыбаешься снова. Открываешь глаза и снова смотришь на Чонгука, а он всё это время наблюдал за тобой и твоими эмоциями. Для него ты сразу показалась такой маленькой, такой уютной, тёплой, что он невольно хотел подойти и обнять тебя своими большими руками, спрятать от всего мира. Чонгук сразу проникся к тебе. Он ожидал какую-то высокомерную и наштукатуренную курицу, но увидел тебя и искренне обрадовался, что с ними поехала именно ты, а не какая-то другая девушка. — Я пойду возьму себе чай. Может ты тоже что-то будешь? — ты встаёшь и глядишь своими маленькими глазками на него. — А, да. Кофе какое-нибудь возьми, — он смотрит открыто снизу и замечает твои проколы на ушах, которые раньше не замечал. — Какое именно? Вдруг возьму, а тебе такое не нравится, — ты усмехаешься. — Ну, пусть будет латте, — он протягивает тебе деньги, а ты берешь и уходишь. Через две минуты возвращаешься и видишь, что Хосок проснулся. — Проснулась наша спящая красавица, — иронически и с доброй улыбкой приветствуешь его. — Зато спящая красавица выспалась, — парирует он в ответ. — А где моё кофе? — Ну ты и наглец, Хо, — цокаешь языком. — Иди сам возьми, я три стаканчика не унесу, — ставишь перед Чонгуком латте и слышишь тихую благодарность. Хосок, раздосадовано вздыхая и хрустя своими затекшими косточками, встаёт и разминается, берёт свои деньги и уходит. Вы с Чонгуком улыбаетесь, даже немного хихикая, и пьёте, согреваясь теплом от напитка. Через несколько минут возвращается Хосок со стаканом капучино и двумя сэндвичами. Вы втроём сидите и переглядываетесь. — Мы уже должны скоро приехать, — поднимая голову, прерываешь странную тишину, которая повисла между вами. — Чонгук, ты раньше никогда не был в Сеуле? — обращаешься уже к нему. — Не был, но хочу уже давно съездить туда. Ты киваешь и откидываешься в кресле, и вновь смотришь в окно.