Firework

В зале для мероприятий свет значительно приглушён, расставлены по периметру неоновые лампы, накидывающие на всех, кто находится рядом, рассыпчатую дымку цвета. На окнах и стенах висит драпировка из чёрного бархата, с потолка свисают волнистые ленты. По краям расставлены столы с высокими бокалами, бутылками шампанского и вина, меж которыми ютились тарелки с закусками. Университетский зал по выторгованному согласию преподавателей на один вечер переквалифицировался в место для вечеринки. Джисон отпивает вина. Его взгляд прикован к Минхо, стоящему через два стола от него. Чёрная шёлковая рубашка с треугольным вырезом заправлена в чёрные джинсы с потёртостями и висящей на бедре серебряной цепью. Талия выглядит достаточно тонкой, но Джисон знает, каким он может быть на самом деле сильным. Каким бы изящным ни казалось тело Минхо, силы в нём было достаточно. Когда они играли на площадке в баскетбол, Минхо сносил плечами ребят гораздо крупнее. Казалось, стоило ему увлечься, как он в состоянии стену пробить ради достижения желаемого. Однако это не отменяло того факта, что выглядел он чертовски элегантно. Черты его лица тоже были удивительными, для Джисона так точно. Плавные изгибы глаз, носа и губ заканчивались острым углом. Идеально рваный точный мазок кистью выдающегося создателя. Но несмотря на всю остроту, улыбка у него была мягкая, сглаженная, веющая тёплым летним порывом. За неё Джисон и зацепился, когда впервые увидел его. Сидящий на газоне в кампусе Минхо улыбнулся, засмеявшись со своими друзьями, и Джисон забыл, куда шёл. Прошло два года, но он так и не вспомнил. Он всё ещё не может прийти в себя и стряхнуть этот гипноз. Джисона отвлекают разговором о проекте для итоговой оценки текущего семестра. Когда он поворачивается обратно, то замечает взгляд Минхо. Кажется, что он разглядывал его так же задумчиво, как и он сам. Их глаза сосредоточены друг на друге почти целую минуту. Джисон видит крошечные, похожие на звёздную пыль, отблески в чернильных глазах Минхо, видит скользящий по его скуле голубой луч неонового света, видит чётко очерченную мышцу на его шее и заметный в вырезе изгиб ключиц. Диафрагму покалывает от того, насколько очаровывающим он может быть, просто стоя полуоборотом. Играющая в зале тягучая музыка давит Джисону на нервы. Он бы хотел позвать его на танец, но танцевали только пары. Он думает о том, как положил бы ладони ему на талию, как почувствовал бы пальцы, касающиеся своей шеи, как оказался бы так близко, что смог бы расслышать его насмешливый резкий выдох через нос. Минхо часто так делает. Он усмехается, когда выпьет, одаривает его долгими взглядами и Джисону даже кажется, что он его намеренно провоцирует, как будто зная, какую сумасшедшую реакцию вызывает. Последние полгода у них была явная передружба, но не менее явные недоотношения. Джисон твёрдо уверен в том, что друзей не хочется прижать к стене и гореть от пальцев в своих волосах. Их не хочется целовать до опухших губ, не хочется слышать, как они томно повторяют твоё имя, жадно смотря на тебя сумасшедшими глазами. Джисон не может выкинуть эти мысли из головы. Они преследуют его всюду, набрасывая на сознание туман и зажигая под рёбрами пламя. Они ведь даже целовались и не раз. Просто это происходило, когда Джисон был пьяный вдрызг. Он помнит только губы Минхо, от которого несло яблочным соджу, всплеск дрожи по позвоночнику, а потом, видимо, его пьяное сознание вырубалось полностью. Он не знает помнит ли сам Минхо об этом. Поднимать эту тему было слишком страшно. Оставалось только довольствоваться крупицами размытых воспоминаний. Друг Джисона, Хёнджин, каждый раз талдычил ему о том, что нужно уже что-то решать и делать шаг вперёд, потому что Минхо никогда не был против его прикосновений, он сам временами бросал на него двусмысленные взгляды и ненадолго клал ладонь на колено, когда они сидели рядом. Джисон, конечно, был согласен, но его останавливал тот факт, что Минхо себя так вёл практически со всеми, кто вызывал у него симпатию. Он флиртовал и грязно шутил, он обнимал и брал за руки. У Минхо был игривый характер, ему нравилось купаться во внимании. Нюанс, усложняющий ситуацию, это осознание Джисоном одного ключевого момента. Он не просто хочет переспать с Минхо из-за того, что он привлекательный. Джисону нужен он сам. Целиком и полностью. Его сексуальное тело, его пробирающий голос, его хитрый взгляд, его тёплая улыбка, его любовь к кошкам, его тайная забота обо всех вокруг, его коллекция коробок от пицц под раковиной. Поначалу Джисон предполагал, что дело было только в физическом влечении. Через пару месяцев он даже решил это проверить и нашёл себе симпатичного парня, чем-то похожего на Минхо. Не прокатило. Физически стало легче, но когда он утром лежал с ним в постели, то чувствовал себя грязным. Как будто он изменил человеку, с которым даже не состоял в отношениях. Ему нужен был Минхо, он хотел чувствовать эйфорию, держа его в своих руках и слушая его стоны. Именно его и никого другого. Он хотел днём кататься с ним на велосипеде у реки Хан, а ночью вжимать его в матрас. Джисон иногда подумывал о том, что начни Минхо с кем-нибудь встречаться, то он хотя бы относительно успокоится. Он, по крайней мере, убедится в том, что шансов нет и напряжение между ними он просто надумывает. Однако у Минхо никого не было, насколько можно было судить. Он всегда открыто говорил о том, что его последние отношения закончились почти два года назад, а рядом с кем-то другим Джисон его не видел. Минхо был свободен и, что выводило больше всего, как будто специально вёл себя в какой-то степени беспечно. - Покажи с чего ты там ржёшь. Минхо подходит сзади и вместо того, чтобы сесть рядом, наклоняется, устраивая руки на его плечах и прижимаясь грудью к спине. Джисон включает видео, а сам хочет прикрыть глаза от того, насколько было приятно чувствовать его тепло. Некоторое время спустя Минхо смеётся и Джисону кажется, что он в жизни ничего лучше не слышал. Он смеётся так чисто и так искренне. Однако затем он кусает его ухо и Джисон на секунду застывает. - Какого чёрта? Это тебе не закуска из свиного уха. - А жаль. Схватив зубами его мочку, он слегка оттягивает её, а затем уходит, смеясь как ни в чём не бывало. Только вот Джисону не смешно. У него от этого ощущения поджались пальцы и скрутило живот. Самая спокойная из его реакций на все провокации Минхо, который либо был садистом, либо сам не понимал, что именно делает. Фестиваль фейерверков. Их компания из восьми человек расстелила два больших пледа на траве в парке у реки, разложила курицу и упаковки с чипсами и наблюдала за шоу. Чёрное небо всё подсвечивалось разноцветными огнями, играла музыка, пахло жжёным порохом, вокруг, растянувшись почти на два километра, сидели люди. Джисон и Минхо сидели позади остальных ребят, не успев занять место поближе. Ладонь Минхо с восторгом хлёстко опускается на его бедро, когда над головами разрывается огромный золотистый фейерверк, рассыпающийся по всему небосклону. Для него это была стандартная реакция, к которой все привыкли. Вот только в этот раз руку он не убирает. Она скользит ниже, к колену, после чего поднимается уже выше. И ещё выше. Джисон забывает про шоу абсолютно, когда чувствует его ладонь слишком близко к паху. Дальше Минхо естественно не идёт, но жар его кожи не даёт Джисону сосредоточиться. Минхо сжимает пальцы и Джисон чувствует, как низ живота начинает тянуть, а ноги покалывает. По всему телу бегут мурашки. Он не видит фейерверков в небе, но чувствует фейерверки внутри. Он очень хочет попросить Минхо либо убрать руку совсем, либо сделать уже хоть что-нибудь, но молчит, не в силах заставить себя открыть рот. Минуту спустя сидящий впереди Чанбин просит подать сзади бутылку газировки и Минхо, наконец, прекращает мучить его. Джисон думает об этом ещё две недели. Вспоминает его прикосновения, прикрывая глаза, и чуть ли не воет. Ему мало, он хочет ещё, но нельзя. Новую дозу, впрочем, он получает достаточно скоро. На выходных они отмечают день рождения Чана в снятом доме. Джисон сидит на диване, болтая с именинником, когда на подлокотник рядом с ним опускается Минхо. - Принеси себе стул. - Да мне и так удобно. Минхо слегка ёрзает, занимая комфортную позицию, и подключается к разговору. Его левая рука, опустившаяся на подлокотник для опоры, сползает на плечи Джисона. Пальцы щекочут шею и плавно передвигаются выше, зарываясь в волосы. Ногти проходятся по коже головы и Джисон прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы не издать ни единого звука удовольствия и продолжать обсуждать с Чаном, изучающим содержание коробки с настольной игрой, монополию. В этот раз он всё-таки решает воспользоваться возможностью. Джисон кладёт ладонь на бедро Минхо и медленно водит ею, иногда сжимая. Пальцы Минхо в его волосах на мгновение замирают, но затем продолжают перебирать пряди. Ощущения необычные. Джисон осознаёт, что касаться его так же приятно, как получать прикосновения. Ему нравится ощущать тепло его тела под своей ладонью. Чана зовут на кухню, чтобы определиться с тем, что разливать дальше, и он уходит. Играет музыка, рубящиеся в приставку Хёнджин и Чанбин громко хохочут, цокают друг о друга бокалы. Немного подумав, Джисон решает склонить голову вправо и упереться ею в грудь Минхо. - Устал? - Немного. Пальцы проходятся по виску. Джисон чувствует быстрое сердцебиение под своим ухом. Наверное, от алкоголя. Часть его щеки прижималась к голому участку кожи в вырезе рубашки. Начинает зарождаться порыв слегка повернуться и вместо этого прижаться губами. Джисон цепляется за эту мысль так сильно, что едва не позволяет себе пойти у неё на поводу. Вместо этого он сосредотачивается на прикосновениях к своей голове. Он мог бы просидеть так вечность. Неделю спустя в квартире Джисона собирается команда из Минхо, Хёнджина и Чанбина. Им вчетвером нужно было состряпать достойный доклад по философии, склепать презентацию и подготовить выступление для защиты, чем они и занимались весь день. Ближе к вечеру они почти заканчивают, потягивая между делом кофе и опустошая упаковки вкусной вредной лабуды. Хёнджин с Чанбином уходят раньше: их ждал поезд в Каннын, где они собирались провести выходные. Заканчивать приходится вдвоём. - Я тогда отмечу маркером нашу часть и готово, - говорит Минхо, зубами стаскивая колпак и выплевывая его на стол. - Хорошо. Моё жёлтое? - Да. Начинается здесь, после таблицы. Джисон подходит к Минхо и через его плечо смотрит на то, как он выделяет строки. Взгляд переходит с бумаг на его шею. На Минхо широкая майка, слегка оттянутая и сползшая сзади. Кожа у основания шеи немного темнее из-за попадавшего на неё летом солнца. Участок выглядит так открыто и беззащитно, что Джисон забывается. Ладонь осторожно касается шеи и Минхо вдруг вздрагивает, поджимая голову в плечи. - Не трогай. Звучит неубедительно. Джисону становится интересно. Его пальцы проходятся снизу-вверх, теряясь в ёжике на затылке. Минхо прогибается вперёд, отрывисто вдыхая. - Отстань. - У тебя чувствительная шея? - Заткнись. Как ни странно, Минхо не оборачивается, чтобы его оттолкнуть. Если бы правда не нравилось, он бы уже прописал ему. Джисон, видимо уставший постоянно сдерживаться, решает двигаться дальше. Левой рукой он обнимает его за талию, придвигаясь ближе, а сам, поддавшись порыву, прижимается к основанию шеи губами. Тело Минхо напрягается. - Я сказал хватит. - Тогда останови меня. И я прекращу. Он даёт ему время на отказ. Но Минхо ничего не делает и Джисон, у которого застучала кровь в висках, снова оставляет короткий поцелуй. Осмелев от происходящего, он подаётся вперёд и целует его шею сбоку уже чувственнее, скользя по коже губами и приникая надолго. Спина Минхо резко выгибается, он шумно выдыхает через нос, пальцы скребут по столу. Искра внутри постепенно начинает разрастаться. Реакция на свои действия приводит Джисона в такой восторг, что он хочет зацеловать Минхо до потери сознания, лишь бы чувствовать, как он извивается от его прикосновений. Правой рукой Джисон зарывается пальцами в его чёлку и ведёт их назад, заставляя откинуть голову на своё плечо и открыть шею сильнее. С каждым новым поцелуем дыхание Минхо становится громче и сбивчивее. Джисон целует его кадык, подбородок, щёку и, наконец, обхватывает губами мочку уха, двигаясь выше. - У тебя такое очаровательное слабое место. Одно прикосновение и ты обездвижен. Реакция Минхо на его слова оказалась непредсказуемой. Он вдруг выпрямляется, убирает его руки и разворачивается. Выражение его слегка покрасневшего лица такое воинственное, что Джисону кажется, что он собирается его ударить. Минхо толкает его в грудь и делает угрожающий шаг вперёд, заставляя пятиться назад. - Что? Минхо делает выпад вперёд, снова толкает его и роняет на стоящий позади диван. Немедля ни секунды, он садится сверху, надавливает руками на его плечи и наклоняется, едва ли не скалясь. - Хочешь меня? - Вот так в лоб? - А с тобой по-другому никак, как я понял. Отвечай. Сердце Джисона участвует в марафоне и отчаянно пытается занять первое место, несясь едва ли не со скоростью света. В затягивающих глазах Минхо требовательность и нетерпение. От него идёт жар, которому не выходит противиться. - Да. - Скажи это полностью. - Я хочу тебя. Но, - Джисон медлит, собираясь с мыслями, и мягко кладёт ладонь на его бедро, решая говорить прямо. – Не на один раз. И не на два. Я хочу тебя. Себе. Последние полгода так точно. - А чего молчал? - Я не был уверен, что ты заинтересован в этом. Поэтому я ждал, что что-то прояснится. Похоже дождался. - Дождался? – увидев его полуулыбку, Минхо усмехается и сжимает его плечи с каким-то обвинительным рвением. – Это ты-то дождался? Ты? Хан Джисон, это не я вырубался после каждого поцелуя, а потом на трезвую голову делал вид, что ничего не было. - Ты помнишь это? - Конечно, помню, у меня не такая дырявая башка, как у некоторых, - Минхо недовольно цокает языком. – Сам целовал меня, а сам утром выглядел так, как будто ничего не произошло. Что я должен был думать? Я столько раз пытался как-то проверить тебя, а ты каждый раз сидел с безразличным лицом. Дождался он. Это я дождался, пока ты начнёшь хоть что-то делать. Джисон удивлённо смотрит на него так, как будто видит впервые. Поверить в то, что Минхо может сомневаться в себе, было сложно. В его голосе чувствуется обида. - Просто ты со многими флиртуешь и я не мог сказать точно, кажется ли мне, что ко мне ты относишься по-другому. Ты ведь такой… ты знаешь, что ты нравишься многим. И, чёрт тебя дери, я сдерживался каждый раз, ты представить не можешь, как тяжело мне было сохранять невозмутимость, когда ты был так близко. Я сдерживался, когда мне хотелось буквально впечатать тебя в стену и зацеловать до смерти. - Ну тогда может ты уже перестанешь болтать и, наконец, трахнешь меня, Хан? Минхо резко двигает бёдрами, намеренно задевая его пах, и Джисон давится воздухом, ногтями впиваясь в обивку дивана. У нависшего над ним парня глаза горят опасной притягательностью, искривлённые в усмешке губы приоткрыты. Джисон кладёт ладонь на основание его шеи и заставляет наклониться к себе, чувствуя побежавшие по его телу мурашки. Минхо достаточно одного прикосновения к шее, чтобы потерять над собой контроль. Джисон с чувством целует его, ведёт рукой по спине и наслаждается тем, как он послушно выгибается, опускаясь на него всем весом и издавая тихий полустон. Пока что тихий. За окном ветер перетекает в тягучую ночь, а в Джисоне взрываются первые фейерверки.