Loneliness in the castle

Сегодня, в этот прекрасный зимний вечер, когда звезды на небе особенно яркие от мороза, когда снежные звезды, кружась, превращают улицы в сказку, а окна домов украшены звездами из бумаги — так много сегодня звезд, в маленьком и жизнерадостном европейском городке, начнется наша история. Даже, если быть точнее, начнется она даже не на его заснеженных улицах — там красиво, но слишком холодно — а в небольшой антикварной лавке. Такие места, как эта лавка, хранят в себе кучу интересных вещей разных эпох и множество интересных историй. Людей в лавке немного: пожилой хозяин лавки и несколько школьников, зашедших то ли послушать сказки старика, то ли просто погреться, студент, подрабатывающий там по вечерам, и сейчас протирающий старинные кубки, и редкий покупатель, молодой паренек, уже полчаса внимательно изучающий средневековые украшения. Хозяин довольно ходил между полками и стендами и рассказывал детям легенды, и, кажется, их коллекцией он гордился даже сильнее, чем коллекцией самих вещиц.  — И говорят, эта кукла из поколения в поколение передавалось от матери к младшей дочери, и если у ее новой хозяйки не будет дочери, весь род, даже все его ответвления с момента появления этой куклы в семье, исчезнет. Представляете? Все ее братья, сестры, дяди, тети, бабушки, кузены, все умрут из-за проклятья! — старик с горящими глазами рассказывал очередную сказку.  — А если например мне подарили бы эту куклу, мой род тоже был бы проклят? — захлопала глазами рыжая девочка.  — Не знаю, — признался хозяин лавки, — думаю, для того, чтобы проклятие подействовало, куклу тебе должна подарить ведьма, — улыбнулся он, — так что тебе ничего не угрожает.  — У всех вещей здесь есть история? — спросил рыжий мальчик, брат рыжей девочки.  — Конечно! — засветился старик, — Иначе бы я не принес их сюда. Если у вещи нет истории, у нее нет души!  — Даже у этого зеркала? — указал мальчик на огромное, метр на два зеркало в резной оправе, лишь наполовину торчащее из кучи другого старья. Студент выглянул из-за стеллажа с посудой, делая вид, что увлеченно протирает стеллаж с обратной стороны, но сам навострил уши, ведь хоть он и работает здесь уже полгода, эту историю он не слышал, и все это время думал, что зеркало здесь для того, чтобы примерять старые украшения и шляпы.  — О, история этого зеркала едва сохранилась, но она очень красивая. Говорят, в его отражении можно увидеть прекрасного принца. Я слышал, что несколько веков назад его любила колдунья, так любила, что заточила его в замке, который никто не может найти. Она заколдовала 2 зеркала, так, что в них можно видеть отражения друг друга. Но время было опасное и колдунья была убита, и заколдованный замок так и остался скрытым заклятием. А принц, то ли убитый потерей, то ли боясь, что его найдут те, от кого его спрятали, перестал подходить к зеркалу. Но редко-редко, раз в несколько лет, он все же подходит, терзаемый одиночеством, и если смотреть в зеркало в тот момент, когда и он, можно увидеть его прекрасное, но очень печальное лицо.  — Дедушка, дедушка, а вы видели его? — девочка запрыгала на месте от нетерпения, дергая старика за рукав.  — К сожалению, нет, — вздохнул хозяин, — было время, что я месяцами почти не отходил от зеркала, потому что очень хотел проверить, оно даже сейчас стоит рядом с кассой, чтобы можно было все время посматривать на него. Но принц так и не появлялся. Если мне правильно передали легенду прошлые владельцы, то зеркало было заколдовано около двух сотен лет назад, может, принц уже давно умер от старости, и мы никогда уже не узнаем, правдива эта история, или просто выдумка. Девочка печально надула губы, остальные школьники зашевелились, поправляя шапки и рюкзаки — они уже отогрелись и надо было спешить домой, студент-работник вернулся к своим делам, а хозяин поспешил к все еще торчащему у стенда покупателю, вероятно, ему требовалась помощь. Красивые легенды остаются в прошлом, а реальной жизни нужно течь дальше. *** День влюбленных — прекрасный праздник. Особенно его любит молодежь — школьники и студенты, превращая середину февраля в карусель бумажных сердечек, цветов и шоколада, робких признаний и счастливых поцелуев. Доён не очень любил этот день. Не очень романтичный по своей натуре, он отдавал все свое время учебе и подработке, да к тому же был не очень общительным, никогда не состоял в отношениях, и даже друзей за всю его жизнь можно по пальцам пересчитать. От всех этих цветочков, поцелуйчиков, ванильности и сладкого запаха в воздухе его воротило. «Ты просто завидуешь, что тебе никто не присылал валентинок» — посмеялся как-то Юта, его доставучий сосед по парте, но Доён бросил на него презрительный взгляд и тут же забыл его слова, как и прочую чушь, что он несет, ведь считал их совершенно противоположными правде. Сейчас же парень сидел в коридоре, пытаясь успеть прочитать конспекты по истории до начала занятия, но его все время что-то отвлекало. Он бросил убийственный взгляд на смеющуюся парочку, в паре метров от него слишком бурно выражающую свои чувства, и вернулся к записям. Едва Доён начал вникать в текст, как в коридоре начался настоящий переполох. Со всех сторон начали сбегаться девчонки и некоторые парни и сбились в одну галдящую толпу. Доён завертел головой, пытаясь понять, что происходит. Кого-то убили? Пожарная тревога? Отменили пары? Бросив непонимающий взгляд на спешащую к эпицентру одногруппницу, он получил ответ «раздают валентинки» и покачал головой. Если он завалит историю сегодня, вся вина будет только на этом дурацком празднике. Шумная толпа немного поредела, и ее остатки двинулись по коридору, раздавая красные открытки и белые конвертики почти всем, кто попадался на его пути. Девушка с огромной коробкой остановилась рядом с Доёном, порылась в коробке и протянула недовольному парню немного помятый конверт, на котором аккуратным почерком было выведено его имя, курс и факультет. Внутри была всего одна строчка «после последней пары за универом со стороны столовой». Покрутив записку и не найдя подписи, Доён засунул ее и конверт в карман толстовки и вернулся к чтению, желая урвать хотя бы последние пару минут. К концу занятий уставший студент почти забыл про записку, но она очень удачно выпала из кармана, когда он завязывал шнурки. Не то чтобы ему были важны чьи-то чувства или он хотел заводить отношения — ему скорее было просто интересно, кто же все-таки проявил такое внимание, поэтому, помахав другу на прощание, он отправился к месту встречи. *** *где-то далеко в это же время* «Я уже не помню тепла твоих рук, блеска твоих влюбленных глаз — тоже не помню. Я забыл твой голос, который когда-то вызывал мурашки, забыл твой запах, соблазнительный и родной. У меня не осталось даже портрета — ведь ты собирался вернуться. Столько лет прошло — я считаю дни лишь чтобы вовремя праздновать твои дни рождения, дни нашей первой и последней встречи, ставить цветы на трагическую дату твоей смерти и скептически отмечать свой неестественный возраст — ого, мне сегодня 231, кто бы мог подумать, что это возможно. В эти дни, пять раз в году, я каждый раз срываю полотно, скрывающее зеркало и смотрю в него, зову отражение. Чего я жду? Что я могу найти там два века спустя?» Тэён сделал глоток красного вина из бокала и свободной рукой провел по стеклу, оставляя за собой полоски на пыльной поверхности. Зеркало уже несколько лет назад перестало быть священной реликвией, к которой можно прикасаться лишь пару раз в году, в тот день, когда с даты Его смерти прошло ровно два века. Тогда Тэён особенно бесился и крушил все в замке, в том числе и зеркало, он кидался на него, бил его руками и ногами, стулом, бросал в него все, что попадалось под руку и в конце концов, толкая массивную раму, весившую раза в два больше него самого, выпихнул зеркало в окно. Перевесился через подоконник, в надежде увидеть вместо виновника всех своих бед лишь гору мусора и битого стекла, но лишь обреченно вздохнул, ловя отражение облаков в идеально гладкой поверхности. Замок, окружающая его стена и все в её пределах, включая самого Тэёна, были неуязвимы для любых повреждений и для времени. Попытки самоубийства Ли прекратил через полвека, попытки сломать зеркало все равно продолжал, но не столько с целью уничтожить (в это давно не верил), сколько чтобы выместить на нем свои эмоции. Много времени прошло, и теперь зеркало не было спрятано. Оно стояло в спальне хозяина и он использовал его как самое обыкновенное — расчесывался и одевался перед ним, ведь оно, кроме того, что было зачарованным, было и самым большим в замке. А в те вечера, когда было особенно грустно и одиноко (так было всегда, в общем-то, но иногда особенно), парень садился перед зеркалом и подолгу вглядывался, надеясь увидеть хоть чей-то силуэт. Он не верил увидеть там того, кто его когда-то зачаровал, но он точно был бы рад любой компании. Это не шутка — провести в звенящем одиночестве 208 лет. Тэён сидел, глядя в зеркало, стучал в стекло, разговаривал с ним… Иногда завешивал его как раньше или просто проходил мимо, игнорируя его месяцами, потому что считал, что то сводит его с ума. Как, например, сейчас, когда Тэён так долго не подходил к нему, что оно успело зарасти пылью и паутиной. Тэён потер зеркало рукой, очищая немного поверхности, чтобы хотя бы было видно свое лицо, и поднял почти допитый бокал вина, чокаясь с собственным отражением:  — За дружбу и любовь. С днем его рождения, принц, и на вашей улице будет праздник, — Тэён улыбнулся себе, подмигнул и ушел прочь от зеркала, — Ничто не вечно под луной. *** *1810 год* Из гостиной послышался смех. Тэён прислушался и различил голоса как минимум трех человек, но кто это из многочисленных родственников и друзей Джехёна, он так и не понял. Главное, что они смеялись, и среди них отчетливо выделялся бархатистый голос любимого — значит все чудесно. Тэён приоткрыл дверцу духовки — запах жареной утки с кислой яблочной ноткой ударил в лицо. Перевернув блюдо другой стороной, чтобы равномерно пропеклась, Ли закрыл дверцу обратно, снял фартук и пошел поприветствовать гостей. Вечер получился прекрасный — хорошая компания, хорошее вино, много смеха и улыбок. Если подумать, так проходили почти все вечера для Тэёна, если на них был Джехён — все негативное пропускалось мимо ушей, застилаясь пеленой влюбленных взглядов, а все хорошее умножалось во много раз, согретое теплом родных рук. Вьюга, незаменимый атрибут февраля, в этот раз сыграл им на руку, из-за заметенных дорог заставив друзей растянуть юбилей Джехёна на несколько дней, пока снег не уляжется и к замку не подтянутся по случаю праздника отпущенные на отдых к родне слуги. Застолья, бал и игры давно кончились, и пара лежала в своей спальне, обхватив друг друга в кольцо рук. Моменты счастья, когда никому не нужно было идти выполнять данные родом обязанности, Тэён желал растянуть как можно подольше и запечатлеть навеки в сердце, и сейчас лежал, практически мурча, и терся щекой о чужую шею, полной грудью вдыхал такой родной аромат. Джехён улыбнулся и запустил ладонь в светлые кудри, прошептал что-то милое (Тэён даже не разобрал) и увлек парня в тягучий сладкий поцелуй. *** Тэён смахнул покатившуюся слезу. Сможет ли он когда-нибудь успокоиться и перестать воспринимать все так, будто все произошло вчера? Неужели сердце не переболело, неужели глазам не надоело лить соленые слезы? Сегодня у него тоже был бы юбилей. 230 лет, кто бы мог подумать, что такие цифры вообще существуют. 2020 год? Серьезно? Они едва представляли, что доживут до 1850. Да Джехён и не дожил… Тэён ощутил подступающую волну ярости вперемешку с отчаянием, но угасла она быстрее чем обычно — кричать и крушить замок давно уже не было сил. Вздохнув, парень кинул взгляд в темное окно — словно заблудившийся путник, долбилась в него стая снежинок. Вьюга, как и в тот день. Есть ли она на самом деле сегодня в этой стране, или это проклятье замка заставляет Тэёна снова перенестись в день радостного прошлого? Изящным жестом подхватив со стола недопитый бокал с вином, парень красивой походкой подошел к зеркалу. Осмотрел раму по всему периметру, ковырнул ногтем дубовую резьбу, проверяя, не начало ли дерево наконец портиться, что означало бы что время здесь существует и одинокому аду Тэёна когда-нибудь все же придет конец. Нет, увы, зеркало было в том же состоянии, как когда в последний раз видело Джехёна, целое и невредимое. Наиграно вздохнув (ему и правда было грустно, но утрируя собственные чувства, немного отвлекаешься от боли), Тэён притянул напольный подсвечник, практически тыкая им в серебряную гладь и прищуривая глаза, будто он пытается найти букашку на лугу с балкона замка. Поймав взгляд своего отражения, которое с таким выражением лица было похоже на подслеповатую старушку, Ли заливисто рассмеялся. Когда смех прошел, стало еще тоскливее чем до этого. Тэён отодвинул подсвечник на место и так и остался стоять, с надеждой глядя туда, где когда-то видел самое любимое лицо.  — Джехён… — тихо позвал парень.  — Джехён, — повторил он, проводя ладонью по стеклу и тут же ее одергивая. Последний век ему все чаще кажется, что он сходит с ума, но он старается держаться.  — Джехён, пожалуйста…  — Хоть кто-нибудь… — едва не всхлипывает.  — Мне так одиноко, — смотрит так жалобно.  — Я один, я здесь совсем один, — обнимает себя руками, но так и не сдвигается с места, стоя у зеркала и в надежде глядя в него.  — Я уже не выдерживаю, пожалуйста, хоть кто-нибудь… Изображение поплыло, и Тэён захлопал ресницами, силясь не терять в зеркале свое лицо. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, но, к его удивлению, рука оказалось сухой. Несколько мгновений Ли не понимая смотрел на свою руку, а потом едва не подпрыгнул он внезапной догадки. Вцепившись пальцами в резную дубовую раму, парень едва не плача смотрел, как мутнеет в зеркале отражение, теряясь в клубящемся сером тумане. Зеркало работает. Кто-то смотрит в него с обратной стороны. *** Доён вваливается в антикварную лавку, запыхавшись как после бега. Хотя почему «как»? Он и вправду торопился, боясь опоздать к началу рабочего времени. Хозяин лавки добродушно пошутил, что не надо было так бежать, старик мог остаться тут подольше, ведь ему давно некуда спешить. Но Доён сразу заметил, что дедушка одет и причесан сегодня красивее чем обычно и на кассовом столике лежит обернутый в газету пышный букет. Кивнув, мол, смена принята, парень двинулся в глубь помещения, попутно махая старику на прощанье. Повесив куртку и бросив рюкзак в углу, Доён двинулся осматривать объем сегодняшней работы — где уже пора убраться, что надо заново расставить. Попутно пытаясь вспомнить, что ему нужно подготовить к завтрашним занятиям, парень пытался отвлечь себя от ненужных мыслей, все никак не хотевших идти прочь из головы — о разговоре с Чону, мальчиком, приславшем записку. Доёну с начальных классов не признавались в любви, да и что делать с признанием он не знал — признавшийся первокурсник сбежал сразу, как вручил Доёну розовую коробочку с самодельным шоколадом. Доён вздохнул и взъерошил волосы — что же делать дальше? Делать вид, что ничего не произошло — правильно ли? А в голове так и заело нежным робким голосом: «Ты мне очень нравишься. Ты очень красивый». Оглядывая магазин на предмет бардака, парень невольно остановил взгляд на огромном зеркале посреди комнаты. «Ты очень красивый, ты очень красивый». Доён замер, оглядывая себя с ног до головы, окидывая новым взглядом. Доёну не признавались в любви, но все же комплименты он слышал нередко. «Умный», «ответственный», «аккуратный», «пунктуальный», «смелый» и даже «сильный». «Красивый»… Некрасивым он себя никогда не считал, но слышать почему-то не приходилось, ведь даже в семье всегда отмечались в основном его умственные и моральные качества. Доён слегка запрокидывает голову и поворачивается то в одну сторону, то в другую. Улыбается сам себе, оценивая, привлекла бы его такая ухмылка, или такой взгляд. Тонкими пальцами расстегивает пуговицу на манжете рубашки. Поправляет воротник, ведет рукой по груди. Красивый… Доён согласен. Засовывает руки в карманы, бросает на себя в зеркало еще один надменный взгляд. Такой крутой. Внезапно мелькает мысль: «Интересно, принц в зеркале меня видит?» Сложил руки на груди, сделав позу, будто он крутой босс, потом закинул руки за голову, будто на обложке журнала. Повертевшись еще немного, заметил, что ему себя в зеркале едва видно. Завертел головой. «Я же вчера его протирал, че оно такое мутное» в его голове сменилось на «Давно пора поменять лампочки на более современные и яркие, и не слушать деда с его «особенная атмосфера». Доён вздохнул и собирался уже идти делать дела, как его взгляд зацепился за зеркало. Он видел свое отражение как будто сквозь очень плотный дым, который очень явно клубился, и через пару мгновений дым заполонил собой все отражение, не оставив даже силуэта. Но рассеялся дым тоже быстро, только вот отражался в нем уже совсем другой человек. Доён застыл с открытым ртом и округлившимися глазами. Напротив него стоял кучерявый белокурый юноша и с не менее шокированным выражением лица хлопал длинными ресницами. «Принц?»