— ты принадлежишь дракону, ким сынмин.

Сынмин закатывает глаза от очередного оргазма и громко стонет, когда Хенджин продолжает толкаться в него. Хван наблюдает за каждой эмоцией, проскакивающей на лице мужа, бывшего мужа.       — Сучка опять под наркотиками? — хрипло шепчет Хван, кусая мочку уха.       — Где же все твои шлюхи, раз ты трахаешь меня? — Сынмин открывает глаза и скользит взглядом по торсу Хвана.       — Тебе нравится, как я трахаю тебя. И тебе нравится, что трахаю именно я. Сынмин тянется и скрепляет слова поцелуем, жадно сминая и покусывая нижнюю губу. Хенджин принимает всю эту игру, покусывая губы Сынмина до возникновения крови. Ким последний раз стонет и выдыхает, когда чувствует пустоту. Тот лежит еще пару минут и затем встает, собирая разбросанные по всей спальне вещи.       — Не останешься? — говорит Хван, облокачиваясь спиной на спинку кровати и внимательно наблюдая за Кимом.       — Дела не ждут, — отвечает Сынмин и поворачивается к Дракону, — и так потратил на тебя всю ночь. Сынмин одевается и смотрит на себя в зеркале, замечая на шее новые отметины. Пантера поворачивается к Дракону и долго смотрит на него, пока тот не поднимает бровь в немом вопросе.       — Ты же знаешь, что я не остановлюсь, — Дракон чуть улыбается, но продолжает слушать парня, — с того дня прошел месяц, я давал себе и тебе время, чтобы что-то поменять, но ты все так же трахаешь шлюх и время от времени трахаешь меня. И, я думаю, ты здраво мыслил, когда приходил тогда к нам. Я больше не твой муж, я теперь твой враг. Прощай, Хенджин, — Сынмин уже разворачивается, чтобы покинуть квартиру, но его останавливают задумчивые слова Хвана.       — Почему же ты до сих пор носишь кольцо? — Ким направляет взгляд на свой безымянный палец, пару минут смотрит на него, а затем снимает с него обручальное кольцо. Оно падает на паркет и Ким молча уходит из темной квартиры, обещая себе никогда сюда не возвращаться.

Несколько недель спустя.

Кажется, начинается третья мировая, когда Сынмин наконец начинает действовать. Склады Дракона горят один за одним, а людей все в банде все меньше. Ким вырезает всех, кто попадается на глаза. Его руки настолько в крови, что он даже не пытается их отмыть. Хенджин лишь смотрит за этим, не волнуясь о том, что его наркотики сгорают. Он лишь смотрит на свое творение. Сынмин шикарен, когда перерезает глотки своей катаной с Драконом. Он правда шикарен. Мертвые глаза, не видят пощады. Он, само собой, под наркотой.

«Я твоя кара, я твоя карма.»

Сынмин не видит ничего перед собой, слепой яростью рушит все, что принадлежит Хенджину. Убивает всех его людей, но удовлетворения не чувствует. Почти до смерти накачивает себя тяжелыми наркотиками, чтобы ничего не чувствовать. Его рука больше не дрожит, когда тот перерезает глотки драконам. Только знает, что перерезая горло Дракону, та дрогнет.        — Ты перебарщиваешь, понимаешь? — говорит Феликс, смотря на плавные движения Кима. Он вновь под наркотиками, зрачки уже давно никто не видел узкими, — Сынмин?        — Мне без разницы, Феликс, абсолютно похрен, — Сынмин кратко улыбается и опрокидывает в себя рюмку крепкого алкоголя, — я уже давно ничего не чувствую и не собираюсь. Хенджин падет от моих рук. Я заберу у него всё.        — Ты уже забрал у него всё, — кратко отвечает Ли, глядя на верхнюю вип-зону, откуда за ним наблюдают двое Драконов, — ты забрал у него себя.