Please, don’t turn around

      Парень, сглотнув подступивший ком в горле, посмотрел в сторону Хатаке.       Вид у него был ужасный.       — Да. Минато Намиказе, тридцать девять лет, учитель физики в местной школе и... просто лучший отец, — на последнем голос Наруто слегка дрогнул.       — Слушай, может тебе не стоит...       — Нет, — прервал Наруто Какаши. — Мистер Хатаке, всё нормально. Правда. Не волнуйтесь. Мы осмотрим место преступления, как следует.       — Хорошо, — недоверчиво ответил мужчина и повернулся, чтобы осмотреть комнату.       Наруто кивнул, но непонятно кому именно: то ли Какаши, то ли сам себе, чтобы немного успокоиться.       Сенджу же в этот момент, уже давно внимательно осмотрев труп, потянулась к окровавленному воротнику и отдёрнула его. От увиденного у Узумаки перехватило дыхание. Как и у всех, чертовски аккуратный надрез. Даже представить было страшно, как именно умирал отец.       — Я знаю о чём ты сейчас думаешь, — вдруг подала голос Цунаде. — Ему навряд ли было больно. Человек через несколько секунд, после того как ему перерезают артерию, просто-напросто теряет сознание, так как в мозг перестаёт поступать кровь.       — От этого не легче, — вздохнув, ответил парень.       Посмотрев на лицо отца, Наруто заметил лёгкую улыбку.       Оно было неудивительно. Намиказе при жизни был довольно позитивным человеком, что Узумаки всегда пытался перенять. У Минато получалось делать то, чего не многие могли, а именно: лишь одним своим присутствием поднимать настроение. Все ученики его любили, как, в принципе, и учителя. Многие молодые учительницы к нему клеились, но Намиказе умудрялся и отшить, и не обидеть, говоря, что у него есть семья, которая для него всё. И Узумаки каждый раз пытался сдерживаться, чтобы не заплакать, так как понимал, что под этим «всем» Минато имеет в виду его, Наруто, своего единственного сына.       Других родственников у них не было, а про маму Намиказе никогда не рассказывал. Что уж там, Узумаки даже не знал как она выглядела, потому что, как утверждал отец, единственные фотографии с ней сгорели или пропали. Правда при каких обстоятельствах он сыну не рассказывал.       Всё, что досталось Наруто от мамы — это фамилия.       И может он не знал эту женщину, но так же считал частью семьи. Раз Намиказе не говорил, что она мертва, то значит оно так и было. Потому что Минато не умел врать. Как и Наруто. Это у них семейное.       И стоило Наруто выйти из своих мыслей, как он увидел, как безжизненное тело отца укрыли пакетом. Хатаке выполнил за него всю работу, осмотрев и записав всё в протокол. Все полицейские потихоньку расходились, один Наруто как стоял посреди небольшой комнаты потеряно смотря в одну точку, так и продолжал бы, если не рука Какаши, аккуратно коснувшаяся его плеча.       — Наруто, ты как?       Между следователями затянулось секундной молчание.       — Ну, паршиво, мистер Хатаке. Как я ещё могу быть после того, как убили единственного родного мне человека? — горько усмехнувшись, спросил парень.       — Наруто...       — Не надо. Я не люблю, когда меня утешают.       Вздохнув, парень посмотрел на когда-то белый ковёр, который теперь окрасился в багровый оттенок. Сморщившись, парнишка развернулся в сторону двери и как можно быстрее покинул комнату, а после вышел на улицу.       На нос ему приземлилось что-то холодное, заставившее Узумаки поднять голову. В небе парили лёгкие снежинки, которые при соприкосновении с асфальт таяли.       Наруто улыбнулся.       — Папа, смотри, снег! — прокричал мальчик, указывая на окно.       Мужчина, оторвав взгляд от книги и сняв очки, сначала посмотрел на сына, а после перевёл взгляд в направлении куда тот активно указывал, в попытке привлечь внимание родителя.       — Редкость в Лос-Анджелесе, — тихо сказал блондин и встал с насиженного места.       — А почему? — как-то грустно спросил маленький Наруто.       — Потому что мы живём в зоне субтропического климата.       — Всё равно непонятно.       Намиказе на это громко рассмеялся и, положив руку на голову сына, аккуратно поцеловал того в лоб.       — Потому что ты у меня ещё маленький и глупый.       — А вот и нет! — возмутился Узумаки, но не сдержал улыбки после тихого смешка со стороны отца.       — Красиво, — сказал появившийся рядом Какаши.       — Да, — тихо согласился Узумаки.       — Знаешь, может это не лучшая поддержка, которую ты мог бы получить, но я слышал, что если после смерти человека пошёл снег, то это как бы знак от него, что с ним Там всё хорошо.       Наруто улыбнулся.       — Не думал, что Вы верите в такое.       Хатаке фыркнул.       — Я ведь как лу...       — Спасибо, мистер Хатаке. Я не с целью Вас задеть это сказал, — прервав мужчину, спокойно сказал парень. — Надеюсь, что оно так.       И Какаши наверное впервые в жизни не знал, что сказать. А оно и не надо было.       Наруто с пару минут постоял, смотря в небо, а после, вытерев выступившие слёзы, посмотрел на мужчину.       — Отвезите меня домой, — хриплым голосом попросил парнишка, — пожалуйста.       — Конечно.       Всю дорогу Наруто промолчал, а выходя из машины даже не обернулся в сторону мужчины, кинув лишь на прощание сухое: «До завтра». Может оно было и к лучшему, ведь Узумаки не увидел растерянного лица Какаши и неудачной попытки схватить его за запястье.       По дороге домой, Хатаке переваривал случившуюся ситуацию. Конечно, ему было жаль Наруто, тем более тот сам сказал, что отец был его единственным родным человеком.       Какаши не знал, что делать в такой ситуации, просто потому что он никогда с этим не сталкивался и не столкнётся. У него не было тех людей, кого бы он мог назвать «родными». Были друзья, была девушка, но они... не то. Друзья это друзья. Да, они помогут в трудную минуту, поддержат, но всё же это не то. Та же ситуация была с девушкой.       Отношения с Хелен чуть ли не с самого начала были ошибкой. Непонятно, были ли вообще чувства с чьей-либо стороны, но через пару месяцев Хатаке понял — ему так комфортно. Да, ему было именно комфортно с этим человеком. Она готовила, вещи стирала, с работы встречала и этого было вполне достаточно Какаши для счастливой жизни. Девушке же было достаточно и того, что мужчина работает, раз в неделю водит по торговым центрам и подвозит к подружкам.       Иногда у юной особы были заскоки на тему: «А ты меня любишь?», и тогда следовало отвечать положительно, потому что ночевать в гостиной не было в перспективе Какаши. Но это случалось довольно редко и то, когда у Смит были какие-то проблемы.       Тогда её в принципе не стоило бесить и расстраивать.       — С возращением, — сказала девушка с улыбкой, стоило Хатаке переступить порог. — Я поесть приготовила, иди скорее пока тёплое.       Какаши на это только кивнул и, повесив пальто, прошёл на кухню.       Каждый раз он был благодарен девушке за то, что та сама прекрасно понимала всю сложившуюся ситуацию и не пыталась строить из них великую парочку, целуя на прощание или, наоборот, с возращением.       На столе уже стоял тёплый обед, за который мужчина тут же принялся с огромным удовольствием. Что-что, а готовить девушка умела. Хелен же в свою очередь встала у раковины, взяв в руки грязную тарелку.       — Из-за чего сегодня вызывали? — невзначай спросила брюнетка.       — Новое убийство, — лениво ответил ей Хатаке, пережёвывая мясо.       — И кого убили?       — Отца моего напарника.       — У Обито же нет родителей.       — Я тебе не рассказывал? — изогнув бровь и посмотрев на девушку, спросил Хатаке.       — Что именно?       — Обито ведь уволился около месяца назад. У меня теперь новый напарник.       Хелен сначала встала столбом, а после, выключив воду, повернулась к Хатаке.       — А вот это уже интересно, — прищурив глаза, с улыбкой сказала брюнетка. — И как он? Симпатичный?       — Тебе навряд ли понравился бы.       — А я и не говорю про себя, — довольно сказала девушка и присела напротив Какаши.       — Вот только не начинай.       — Я вообще молчала.       — Давай лучше о чём-нибудь другом? — посмотрев на девушку, попытался увернуться от темы мужчина. — К примеру, ты нашла что-нибудь интересного?       Смит пару раз непонимающе моргнула, и, как только до неё дошло, по её лицу стало всё понятно.       — Да, сейчас.       Девушка встала со своего места и направилась в комнату, из которой вышла с ноутбуком в руках. Поставив его на стол и включив, Хелен стала ожидать включения и как только добилась нужного, тут же начала активно нажимать по кнопке мыши.       — Если говорить вкратце, то убитый последний месяц общался с каким-то подозрительным номером. Я не смогла прослушать о чём они разговаривали, но по переписке стало понятно, что этот неизвестный пытался чего-то добиться от... — прищурившись и посмотрев куда-то на экране, Смит продолжила: — Фрэнка.       — А...       — Да, — понимая, что сейчас спросит мужчина, сразу же согласилась девушка.       — И...       — Именно. Они тоже общались с похожими номерами. Данные номера ни на кого не зарегистрированы, и вообще с ними в принципе сложно работать. Программы, которые мне посоветовал Обито и ваш главный программист, бесполезны.       — Значит...       — Да, я ничего не могу сказать толкового, кроме как поверхностной информации.       Какаши на это тяжело вздохнул и закинул в рот последнюю фасолину из тарелки. Сложив руки на груди, Хатаке посмотрел на Хелен, которая что-то выискивала в ноутбуке.       — Я поняла, что ты хочешь, и я это ищу, но оно не находится, хотя я точно помню, что закидывала это в какую-то папку.       Девушка, сведя бровь к переносице, стала быстро водить глазами по мелькающим строчкам на экране и мышкой по столу, но через минуту поисков, потёрла глаза и откинулась на спинку стула.       — Нет.       Хатаке на этот вердикт тяжело вздохнул и, встав со стула, подхватил грязную тарелку, закидывая её в раковину. Уже направляясь в сторону двери, его остановили на полпути слова Хелен:       — Я хотела извиниться.       Какаши на этом уставился на брюнетку и, не долго думая, сел обратно.       — За что? — непонимающе спросил мужчина.       — За пятницу, — уточнила девушка и отвела взгляд. — Я повела себя глупо. У меня просто были проблемы, и я...       — Хелли, — перебил девушку мужчина, — я сам всё прекрасно понимаю и извиняться тут должен я. Я не могу дать тебе того, что ты хотела бы, как все девушки — нормальных отношений. Я просто не чувствую к тебе ничего, но...       — Но жизнь со мной вошла в привычку, — подытожила Смит.       — Да.       Девушка, вздохнув, встала со своего места и села на колени мужчины, потянувшись рукой к его лицу. Тот же, словно кот, уткнулся носом в маленькую ладошку.       — И всё же, какой твой новый напарник?       — Чего ты так к нему прицепилась? — уставшим голосом спросил Хатаке.       Брюнетка пожала плечами.       — Просто интересно.       Какаши улыбнулся и прикрыл глаза.       — Ну, он с шилом в одном месте и с уймой идей, но всё же довольно умный и иногда говорит дельные вещи. А ещё у него есть собака. На Паккуна очень похож.       — А внешность?       — Кого? Собаки?       — Нет, — девушка на это усмехнулась, — напарника.       — Ну, он яркий. В смысле, он блондин и таскает довольно выделяющуюся одежду. У него только джинсы то чёрные, то серые.       — Чем-то похож на... — девушка на этом притихла, но не увидев реакции на лице Какаши, тихо спросила: — Не так ли?       — Да. Очень, — ответил мужчина и открыл глаза. — Но давай не будем о нём?       — Как скажешь.       Парочка ещё пару минут просидела в тишине. Всю идиллию нарушил Какаши, решивший наконец-то встать и уйти в комнату, чтобы завалиться на кровать.       Девушка проводила его грустным взглядом и, сев на место на котором сидел мужчина, пододвинула к себе ноутбук и чашку чая, к которому Хатаке даже не притронулся.       В четверг Наруто сидел на работе тише воды и ниже травы. Говорил только по делу, с места почти не вставал и вечно прикусывал нижнюю губу. Кадык при этом то поднимался, то опускался, показывая хорошо сдерживаемый ком в горле.       Какаши хотел сказать парню слова поддержки, да вот ничего в голову не лезло и он боялся выдать чего-нибудь лишнего. Так ещё мужчина до сих пор помнил слова парня о том, что тот не любит когда его утешают.       В субботу Узумаки не пришёл на работу по семейным обстоятельствам, но уже весь отдел прекрасно знал по каким именно. Хоть у Минато и была другая фамилия, но кто-то уже успел растрепать, что это был отец Наруто.       В понедельник же, на удивление Хатаке, Наруто пришёл в приподнятом настроении. Какаши даже сначала подумал, что парень просто свихнулся, но его глаза всё же говорили за себя. Как бы он не строил, что с ним всё нормально, мужчина сразу увидел печаль в этих невозможно прекрасных голубых глазищах. Весь день парень строил теории в раскрытии дела, но всё равно было видно, что тот не мог построить нормальной логической цепочки своих размышлений и выглядел потерянным ещё больше.       Ближе к концу рабочего дня, парень куда-то слинял, и Какаши даже в голову не пришло бы куда именно, пока он не решил выйти на крышу, чтобы привести свои мысли в порядок. Узумаки сидел, оперевшись о небольшую стенку, и наблюдал за проезжающими вдалеке машинами. На Какаши он не обратил никакого внимания, наверное, потому что даже не услышал его, что подтвердилось, когда парень крупно вздрогнул от прикосновения к своему плечу.       — Наруто, мне жаль, — присаживаясь рядом с парнем, тихо сказал Какаши.       — Я ведь сказал — всё нормально, мистер Хатаке. Правда.       Мужчина посмотрел туда же, куда смотрел парень минуту ранее и, обдумав чего бы сказать, выдал:       — Я, конечно, не мастер выслушивать, но если хочется выговориться — говори. Чужим людям всегда легче излить душу.       Наруто, приоткрыв рот, недоверчиво глянул на Хатаке, а после посмотрел на свои дрожащие руки.       — Вы мне не чужой человек, но выговориться мне и вправду хочется, — вздохнув и собравшись с мыслями, Узумаки вытащил из кармана новую пачку сигарет, взял из неё одну и зажёг, оставив в руке не беря в рот. Собравшись слегка с мыслями, начал. — Отец был для меня всем. В первую очередь он заменил мне всех родственников: маму, бабушку, брата, сестру — в общем всех, кого только можно перечислить. Он учил меня играть в бейсбол на заднем дворе нашего дома, готовить, убирать за собой вещи и обучил прочим бытовым моментам. Он просто жил ради меня, — голос парня дрогнул, — но один раз я его очень крупно подвёл. Это было к концу средней школы, и тогда я связался с плохой компанией. Они постоянно подсовывали мне алкоголь, сигареты, — взгляд парня наткнулся на дымящуюся в руке сигарету, — и наркотики, предлагая попробовать. И я пару раз реально пробовал ту дрянь, которую они мне давали, но не ловил никакого кайфа от этого. Наоборот, мне от них было плохо. Но я делал вид для компании, что мне круто. Несколько раз меня накачивали так, что позже откачивали всей компанией. Однако, одно событие перевернуло мою жизнь, разделив её на до и после. Может, всё было и не так драматично и ужасно, но я тогда был подростком и конечно же всё отложилось в моей голове именно так. В общем, отец всё же обнаружил наркоту у меня в куртке, когда собирался устроить большую стирку. Я до сих пор, когда вспоминаю это, ощущаю себя ужасно из-за сложившейся ситуации.       — Пап, я дома, — закрывая за собой дверь и вешая джинсовку на крючок, прокричал блондин.       Намиказе вышел к нему на встречу, не спеша, с очень злым взглядом.       — Наруто, это что? — показывая на полку, где лежал небольшой прозрачный пакетик с белым порошком, спросил Минато.       Узумаки же в этот момент язык проглотил, а в ушах резко появился шум.       Отец нашёл это.       — Я ещё раз спрашиваю, — громче спросил Минато, — что это?       — Это...       — Ты употребляешь?       Между отцом и сыном повисло молчание на пару секунд.       — Что? Пап, нет. Это не моё.       — А чьё? Если не твоё, то почему это лежало в твоей куртке?       — Я...       — Наруто, — обречённо вздохнув и присев на край полки, прошептал мужчина, — что я сделал не так? Почему ты решил этим вообще заняться? Тебе чего-то не хватает? Ты хочешь привлечь внимания?       — Нет, пап, выслушай меня!       — Я разочарован в тебе, Наруто Узумаки, — сказал, как отрезал, Минато. — Не знаю, каким образом, но чтобы снова вернуть моё доверие, тебе придётся очень постараться. Иди пока к себе в комнату, ужин будет готов через полчаса.       — Пап... — смотря на уходящую фигуру, прошептал парень и поглядел на злополучный пакетик.       — В тот момент я подумал, что всё кончено. Отец больше никогда не будет мне доверять и что я потерял единственного человека, который меня любил и принимал таким, какой я есть. Я поставил себе цель: никогда больше его не разочаровывать и услышать три слова. Нет, не «я люблю тебя», а «я горжусь тобой». Я так долго шёл к этому. Сначала оборвал все связи с той компашкой. Да, они смеялись надо мной, говорили, какой я жалкий, раз мне так важно признание отца, но я понял, что они — никчёмные люди, и очень пожалел, что вообще с ними связался. Потом я подтянул свои оценки и вообще стал примером для многих. А после решил: я хочу стать полицейским. Отец сам когда-то мечтал об этом, но его не приняли в академию из-за проблем со здоровьем. И через пару лет я увидел гордость в его глазах, а именно когда получил свой значок, но он всё ещё не говорил этого вслух. А мне нужно было. И в прошлое воскресенье это наконец-то случилось. По телефону, — парень на этом всхлипнул, а из глаз полились слёзы. Какаши слегка растерялся, но всё же через несколько секунд притянул парня к себе, положив его голову к себе на плечо. Потухшая сигарета выпала из его рук. — Я... я хотел услышать это вживую. С глазу на глаз. Что, вот оно, я достиг этого. Отец снова доверяет мне, гордится мною, я его больше не подведу. Он единственный, кто реально обо мне волновался и ждал дома. И... когда я увидел его мёртвое тело, — голос парень оборвался громким всхлипом, — Боже, это ужасно. Я перевидал достаточно родственников погибших за время обучения в академии, когда нас брали на практику, но я никогда не думал, что сам окажусь в такой ситуации. Увидеть холодное безжизненное тело родного человека — это самое страшное, что только бывает на свете. Я пытался держаться, когда Цунаде осматривала отца, но стоило ей только отдёрнуть воротник и показать этот надрез на шее, то внутри меня будто вместе с отцом что-то умерло. В ушах был шум, и я даже не понимал, кто я, — парень притих. — Но у отца не было инициалов на руке. Да и на всём теле. У него за всю жизнь никаких татуировок не было. Он часто опаздывал на работу и носился по дому в одних трусах, поэтому я бы точно увидел, даже самую маленькую. Да и отец бы от меня не скрывал это.       — Думаешь по ошибке?       — Я не знаю, — обречённо выдохнул Узумаки и уткнулся носом в плечо мужчины. — Но даже если нет, то я придушу того подонка. Пусть мой отец, возможно, был последней скотиной для кого-то, и даже если он заслужил смерти, но для меня-то он был лучшим отцом, которому я жизнью обязан. Он жил ради меня и... мамы. Да, определённо. Он любил её до конца. Я всегда засматривался в его глаза, когда он о ней рассказывал. Я видел всю его любовь к ней, — и горько усмехнувшись, парень тише добавил: — и даже мечтал, чтобы однажды и обо мне кто-то говорил с таким взглядом.       Какаши, слегка потупив взглядом, с пару секунд не решался, но всё же занёс руку и запустил её в блондинистые патлы. Узумаки прикрыл глаза и чуть ли не заурчал от данной ласки.       Так они просидели минут десять, пока Хатаке не решил снова заговорить.       — Зачем ты купил сигареты? Ты ведь не куришь, да и ни разу не затянулся.       Узумаки, который чуть не уснул, поднял взгляд на мужчину.       — Привычка, — вздохнув, ответил парень и посмотрел на брошенную сигарету. — После того, как я связался с той компашкой, все свои проблемы я гасил сигаретами, но так как я решил покончить со всем, что получил после опыта с ними, то и с этим пришлось завязать. Но... ситуация с отцом выбила меня из строя. Мне не обязательно затягиваться. Просто смотреть как горит сигарета вполне достаточно.       Хатаке, выслушав парня, тоже посмотрел на брошенный окурок, а после, улыбнувшись, тихо сказал:       — Вот и правильно.