Начался отсчёт, примирись с отчаянием

      — Я знал, что найду тебя здесь, Амемура-кун.       Мигающая лампочка слабо освещает комнату белым больничным светом. Амемура Рамуда сидит за одним из столов перед ноутбуком, набирая что-то на клавиатуре. Мальчишка оборачивается на чужой голос и усмехается. Закрыв ноутбук, он разворачивается на стуле, спрыгивая с него.       — Ха? О, кого я вижу! Неужели это Джингуджи Джакурай! — на лице милая улыбка, а руки сложены за спину.       — Что ты задумал?       Мальчишка неприятно смеётся. В его взгляде мелькает что-то, похожее на злобу, но наивная улыбка снова затмевает эту мимолётную эмоцию.       — Я? Ничегошеньки! — говорит он до противного высоким голосом. — Бу-у-у, этот мерзкий старик опять хочет спихнуть на меня все грешки! Ужас-ужас!       — Ямада Ичиро, Харай Куко, Аохицуги Саматоки, Джуто Ирума, Канонзака Доппо, Цуцуджимори Рошо, Аймоно Джуши, Изанами Хифуми, Юмено Гентаро…       — И чего ты пытаешься добиться, перечисляя имена мёртвых?       Джакурай замолкает. Улыбка Рамуды кажется жестокой. В ней больше нет даже намёка на доброту. Мужчина скалится.       — Это всё произошло из-за тебя, верно?       Рамуда громко смеётся, словно только что услышал хорошую шутку.       — Ахаха, это так мило! Джакурай строит из себя всезнающего Бога, но так ничего и не осознал!       Он подходит ближе, а Джакурай собирает всю свою волю в кулак, чтобы ненароком не сделать шаг назад. Мальчишка подходит. Лёгкой походкой, чуть подпрыгивая, будто никто из них не может убить другого в любой момент.       Рамуда останавливается на расстоянии вытянутой руки, наклоняясь к мужчине, ухмыляясь.       — Все они сами совершили эти убийства, Джа-ку-рай, — голос сладкий, почти кокетливый. — Никто не заставлял их этого делать. Хе-хе!       Ответ последовал незамедлительно. Джакурай хватает Амемуру за горло, прижимая к стене, крепко сжимая чужую тонкую шею. Рамуда кашляет. Розовая кровь стекает по подбородку. Но, почему-то, он громко смеётся, словно его не волнует собственное состояние.       Низкий голос Амемуры разносился по всей лаборатории. Низкий, почти такой же, как у самого Джакурая, непривычно низкий, безумный…       — Ну же, Джакурай! — Амемура умудряется схватить мужчину за больничный халат, натягивая его на себя, заставляя доктора наклониться к нему. — Давай! Сделай это!       Джакурай впервые испытывает подобный страх. Амемура не в себе. Чужой взгляд безумен, в этих глазах ни осталось ни капли того Амемуры, которого Джакурай знал. Это и есть его настоящее лицо?       Мужчина замер на месте, не в силах пошевелиться.       — Джа-а-аку-у-ура-а-ай, — низкий голос сменяет высокий. Невероятно милый и сладкий. Почти кокетливый. От такой резкой перемены по коже пробегают мурашки.       Рамуда тихонько хихикает, с улыбкой глядя на мужчину.       — Ты ведь так много раз это делал… Что тебе стоит? Сделать это ещё раз? Эй-эй, Джакурай, сколько безжизненных тел за твоей спиной? Ха-ха!       Джакурай невольно сильнее сжимает горло, заставляя Амемуру кашлять сквозь смех. Капля крови падает на руку.       — Заткнись. Я не…       — Ты ведь хочешь это сделать! — Рамуда крепче сжимает в руке чужой халат. — Я та-а-ак ненавижу тебя, Джакурай! Ну же, сделай это! Покажи всем, кем на самом деле является Джингуджи Джакурай!       — Заткнись!       — Ну же! Давай! Считаешь меня предателем? Думаешь, что моя смерть остановит игру? Вперёд! Запусти отсчёт! Ты знаешь правила этой игры! Заставь других подозревать друг друга, бояться, ненавидеть снова! Впади в отчаяние! Пройди через очередной суд! Попробуй выйти сухим из воды, Джа-ку-рай!       Рамуда громко смеётся. В этот раз смех высокий. Ядовитый.       Джакурай в страхе отпускает чужое горло, и Рамуда шатается, но халат в руках не даёт упасть на пол. Вместо этого он становится на носочки, приближаясь к лицу мужчину. Так близко, что возможно разглядеть каждую морщинку на таком уродливом для него лице. На губах ядовитая улыбка.       — Эй-эй, Джакурай… Ты знаешь правила этой игры. Просто убей меня. И докажи этим женщинам, что они абсолютно правы.       Тонкие пальцы запускаются в волосы, ласково перебирая шелковистые пряди.       — В конце концов, я та-а-а-ак тебя ненавижу!