Юбочка

      Так сложились звезды. Контракт с тренером в Канаде завершился. Новый заключать Отабек не стал. Пора возвращаться домой. Фигурист убрал смартфон и закрыл глаза. Он давно уже смирился с этой маленькой ложью, точнее, сговором с совестью и всем коллективом своей душевной организации. Пора домой. Прямого рейса нет, как в большинство стран мира. Поэтому рейс в Питер. Так дешевле и быстрее, чем через Москву. Еще в Питере Виктор, он давно настаивает на встрече. Можно завалиться в Рок-клуб, историческое место, знаковое. Санкт-Петербург отличное место чтобы скоротать время между рейсами. Пару дней или пару недель.       Отабек потер переносицу, слегка придавливая уголки глаз, чтобы снять напряжение. Нужно немного напрячь зрение, чтобы заметить чемодан среди хоровода почти таких же. Усталость от перелета не сравнима с нагрузками от тренировок. Мутная усталость отупляет. Казах несколько раз прыгает на месте, отмечая как отросшие волосы подпрыгивают в резонанс с телом. Входящий звонок мешает проходить таможню, раздражает. Контакт известен с некоторых пор. Виктор Никифоров настойчив как любой спортсмен, поэтому Отабек успевает принять вызов.       — Алтын? Уже в Питере? Отлично, сейчас скину локацию, там пройти минут десять, ждём.       Стремительнее Виктора — только Юра. Отабек думал, что это по юности Юра такой. Глядя на Виктора понял — это по натуре, а значит неисправимо, проще смириться. Усталый мозг лениво прослеживает логику Виктора, просчитавшего место и время прибытия. Методы исключения, анализ трафика и рейсов из Канады. «Фу быть таким предсказуемым» — ухмыляется в душе Отабек. Хорошо еще, что у трапа на шею не бросился Юра. Или не хорошо.       Отабек силой переключается с мысленной картинки «встречающий Юра» на окружающий Питер. Пафосное кафе находится быстро. Еще быстрее в нем находится Виктор, причём сам и очень громко. Машет рукой, весело улыбается, заваливает вопросами, запихивая чемодан Отабека под стол. Скромный Юри сидит рядом, как же без него. Усталость, перелетное отупение, передавшийся от Юры вирус «злыдень» выталкивают из горла вопрос:       — Юри, ты здесь как аксессуар или присматриваешь, чтобы Виктор не перевернул мир, попутно набрав учеников?       — Злюка — говорит Кацуки на русском, приветливо улыбаясь. Виктор смеётся на удивление тише, чем обычно, как-то по-домашнему. Поясняет Отабеку.       — Юрио недавно спросил: «Ты Витьку выгуливаешь перед сном, чтобы он ночью не затрахал?». Пришлось дать Юрке подзатыльник и научить Юри новому слову. Но буква «ч» нам даётся с трудом. Говори на русском, Юри нужна практика.        «ЗлюЧка». Виктор предложил называть Юру злючкой, с акцентом японца это почти «сучка», но на грани приличия, не переступая черту цензуры. Как будто отец семейства рядом с которым любимая женушка пытается совладать с сынишкой, прыгающим по лужам. Отабек прикрыл улыбку чашкой чая. Скорее узнать, что нужно этому герою педагогического фронта, пока уют не усыпил окончательно.       — Перейдем к делу, — Виктор не убирает улыбку, просто чуть меняет интонацию и тембр. –Отабек, ты мне должен. Не те пару евро за кофе. Я говорю про тренера в Канаде и уроках от Джакометти. Полезно иметь связи не так ли? Ты же не думаешь, что это заслуга одного Якова? Особенно Кристоф, тому вообще не интересно старшее поколение.       — Ты замолвил за меня пару слов и теперь я должен отдать тебе душу?       — Потрясающе! Юра в любовной страсти таки куснул тебя и теперь сарказм медленной отравой растекается по твоим венам.       — Звучит отвратительно.       — Не важно. Алтын, ты должен, просто обязан помочь мне с экспериментом. Нужно сделать две вещи. Первое. Прийти к Юре, подарить вещь, попросить примерить, максимально долго не говорить кто это придумал. Потом описать его реакцию. Хочу проверить стрессоустойчивость будущего чемпиона. Ну второе просто — подписать контракт со мной на тренерство, параллельно батрача в школе Якова для малышей рядовым тренером.       — Что за вещь?       — Так и знал, что второй пункт вопросов не вызовет. — Виктор демонстративно ставит Юри щелбан. Они что, поспорили? Детский сад.       — Сдавай билеты, квартирку тебе подыщем поближе к спортшколе, подешевле, конечно. Как тренер мировое чемпионство тебе не обещаю, там царят Юры, но Олимпиаду и свои местные чемпионаты можешь порадовать. Ха, да мои котятки скоро весь лед под себя скрошат, да Юри?       — Да, — серьёзно кивнул Юри. Он уже неплохо говорит на русском.       — Виктор, что за вещь должен примерить Юра, чтобы купить мне все эти… — Отабек почесал нос, пытаясь подобрать слово. Как называется помощь человеку с целью подчинить его себе и решить тем самым свои личные проблемы? — назовем это Никифоровскими пряниками.       — Всего лишь юбку.       — Нет.       — Отабек, мы оба понимаем какой ты неплохой спортсмен. Твой опыт и спокойствие необходимы Якову в борьбе с малышней. А Юра? Я же не могу постоянно разнимать учеников, нужен смягчающий фактор. Юрочка у тебя шёлковым будет ходить, в Юрину сторону даже не глянет.       — Не-е-ет. Точно и стопроцентно нет. — Отабек допил чай. Восемь глотков уже остывшего, безвкусного пакетированного чая в пафосном кафе. Всё не так как кажется. — Стоп. Каких твоих учеников? Юра тренируется у Якова.       — Молодец. Яков планирует уйти на пенсию, оставить себе школу для малолеток. Юру планируется передать мне.       — Ты считаешь хорошей идеей нарядить его в юбку? Он узнает кто инициатор и засунет эту юбку… туда где солнце не светит, как писал Пратчетт.       — Мне интересно как глубоко Юрочка может запихать юбку обидчику. И как глубоко он засунет свою гордость и принципы ради фигурного катания.       — Найдет другого тренера.       — Отабек, тут не все просто. — Виктор перестал улыбаться, показывая взрослого себя. Умного, расчетливого, знающего много и многих. Значит всё решено. Остается разыграть партию по нотам. — Давай посмотрим, что будет, если Юра наденет юбку? Всего один каприз в скучной взрослой жизни. Я за это решу некоторые твои проблемы с трудоустройством.       Отабек устал слишком, чтобы долго сопротивляться Виктору. Тот всё равно сделает как решил.       — Хорошо.       Не хорошо. Совсем не хорошо! Чертовски, адово, невозможно плохо. Подумал Отабек, когда Юра заглянул в пакет с юбкой. Три минуты назад открывший дверь Юра порывисто обнял Беку. Радостно затараторил, что не ожидал и надо было предупредить, но всё равно заползай в берлогу, пушистые тапки и чай найдутся. Целая минута счастья, заполняющего Отабека, пока рука с пакетом поднимается навстречу Юре.       — Вау, сувенир? — Успевает спросить Юра в эту минуту. Становится плохо. Отабек не смотрел, что там за юбка. Виктор отвлек, мозг отупел, душа рвалась к Юре, чуя его совсем рядом, за кубометрами мокрого воздух Питера.       — Это что? — Спрашивает Юра. В руках воздушное безобразие. Как у маленьких девочек на утренниках, радужные лоскуты воздушной ткани, блестки и общее состояние «фейской пренцессовости».       — Юбка. — Одними губами выдает Отабек.       — И что я должен делать с этой ЮБОЧКОЙ? — Голос ровный, тихий. Это и есть то самое плохо, адски-плохо.       — Примерь.       — Ты хочешь, чтобы я надел эту юбочку и потом?.. Хочешь проверить есть ли под юбочкой феи волшебная палочка? Хочешь задрать юбочку и творить волшебство? Мне это понравится, потому что я гребаная фея?! — Юра говорит это глядя в глаза так близко, что невозможно смотреть куда-то кроме его глаз. — Я думал, что ты… А ты такой же как все эти. Взрослые.       Удар. Юра врезал кулаком Отабеку куда попал, получилось в скулу, не очень больно.       — Предатель. — Юра открывает дверь, повернувшись к Отабеку спиной. — Выметайся прочь!       Выталкивает Беку, застывшего от шока, с рукой на горящем лице. Дверь хлопает. Тишина Питерского подъезда. Не так. Питерской парадной. Наверное, это шок, потому что Отабеку все равно. Стоит ровно. Смотрит, как открывается дверь.       — Ты забыл! — в Отабека летит кусочек бумаги. — А то заблудишься по дороге нахуй!       Боль приходит потом. Непонятно насколько, но «потом» успевает стемнеть за окнами, в парадной включили дежурное освещение. Отабек сползает по двери, сжимается, утыкается в колени лицом, прикрывает голову.       — Смотри-ка, юбку не отдал — оптимистично заявляет Виктор, поднимаясь по лестнице. — А визиточка из секс шопа вот она, рядом валяется.       — Доволен? — спрашивает Отабек бесцветными голосом. Спокойным, тихим. Обычным.       — Конечно. Юра не повелся на провокацию, врезал по морде, несмотря на то, что вы друзья. Теперь я посмотрю, что он будет делать дальше. По-хорошему, Юра найдет объяснение твоему поступку и очень скоро по лицу получу уже я.       — Зачем всё это?       — Посмотреть может ли Юра чувствовать и думать. — Виктор подает Отабеку руку, помогает встать. — У него сложная ситуация. Какая-то апатия, депрессивность и вообще он какой-то странный в последнее время. Даже Барановская жаловаться начала. А через пару месяцев чемпионат мира. Яков шкуру спустит, если мы Юрку не взбодрим.       — «Взбодрить» — это не значит «добить».       — Спокойно. — Виктор пропустил Отабек в двери и указал на свою машину. Днем он был на своих двоих и на метро. — Сейчас поедем к нам, выпьем стаканчик коньяка с рюмкой кофе, поговорим о сладких наших меньших. За Юру не беспокойся. Вы здорово влияете друг на друга. Согласись, Юркин злой сарказм с твоим хладнокровием, сломанное чувство юмора, юношеский максимализм и черт знает, что еще — гремучая смесь. Юра не утонет. Он рванет так — только держись! Или я ошибаюсь и тогда не стоит он нашего внимания и сил. Ясно тебе?       — Он мой друг.       — Ошибаешься. Он твой БОЛЬШЕ ЧЕМ ДРУГ. ***       — Очень больно? — с непередаваемым акцентом сочувствует Юри Кацуки, японский фигурист. После близкого знакомства с Виктором Никифоровым он повидал столько всего, сколько за всю жизнь не встречал. Мог ли он еще два года назад предположить, что будет на крохотной кухне, в мокром Санкт-Петербурге, пить ужасный чай с травами, слушать рассуждения русского фигуриста и мазать пахучей мазью фингал казахского спортсмена.       — Прости Бека. Я не думал, что он так может.       — Может, — Юри попытался разглядеть в Отабеке эмоции. — Он кабинку в туалете выломал, когда мне угрожал. Ногой. Юра страшный человек.       — Юра хороший. — Сказал Отабек. Поднялся. — Я сам дурак. Спасибо за предложение, Виктор, я сам всё сделаю. Можно чемодан постоит у вас, пока я не найду квартиру?       Отабек вышел из дома, пошел по узкому тротуару, по темному городу, куда угодно, проветрить мозг, чтобы расшевелить сознание. Мимо проезжающий автобус тормозит у остановки и казах запрыгнул в полупустой салон. Денег на оплату не нашлось, пришлось оплачивать со смартфона. На заставке которого стоит снежное чудо в белоснежной опушке белого капюшона сияет белоснежными зубами в счастливой улыбке. Юре нужна была куртка, он точно знал что хочет, но для Бекки согласился примерить куртку с невероятно пушистой белой опушкой на капюшоне. Юра ворчал и злился, стесняясь этого нежного образа. А потом посмотрел на Беку и засмеялся. «Ты сейчас похож на маньяка увидевшего исполнение всех своих планов». Улыбка эта всего лишь осколок того смеха.       Автобус развернулся. Конечная. Отабек вышел и пошел. Поздний зимний рассвет. Сколько Отабек уже не спит? Последний раз часа два в самолете. Куда делись половина дня, закат и ночь? С Юрой всегда так. Он крадет время.       Здания сменяются парком, а тот выходит к морю.       Нужно было перевести в шутку, нужно было хоть как-то отреагировать. «Предатель». Проклятая усталость и отупение. Отабек совсем позабыл, что Юра воин. Тот самый взгляд солдата, готового на всё ради достижения цели. С тех пор как он решился предложить дружбу, Юра подпустил Беку очень близко. Избаловал вниманием и теплом. Улыбки и смех, веселая компания, возможность доверять. Отабек привык воспринимать Юру как часть себя, отдавая такой же поток эмоций в ответ. Юра все поймет с полуслова. Потому что Юра лучший. Зачем Отабек согласился на провокацию Виктора? Глупо, как глупо. Чистой воды предательство. Юре так важно было знать, что Бека на его стороне. Пожалуй, единственный знающий о Юриной настоящей нежности, в оправе стального характера, как искра алмаза в платине.       И теперь Отабек предложил надеть девчачью юбочку. Идиот. Опускается на холодный песок со снегом вперемежку. Это тупик пляжа, дальше камни в ледяной глазури и какое-то новомодное здание на горизонте. Юра бесился с него, «портит исторический вид» и прочее-прочее…       Хватит. Надевает дужку наушников, в которых всё это время играла музыка и сейчас удивительно подходящая к моменту песня. «Он оказался тверже в деле, чем иные в словах». Это про русского тигра. По морде кулаком, не думая.       «Найти нетрудно, но в десятки раз сложней не терять». Пора вернуться, поговорить с Юрой и заняться собственной жизнью. Пора домой, в место, которое еще нужно создать и начать с того, что запустить кота. Дерзкого, молодого, любимого кота.       Отабек делает фото и выкладывает в инстаграм, где уже точно сидит Юра. Серое небо, серо-синяя вода, черные шнурованные ботинки на серых камнях. Хештег пора домой. ***       В дверь не позвонили, колотили кулаком, но скорее всего, просто пинали ботинком. Юри подскочил и рванул открывать, еще не проснувшись.       — Где он?!       — Ю-юрио? — Юри прижался к стене, пропуская взбешенного демона.       — Где Отабек? — Юра толкнул вышедшего Виктора к стене и взял за горло. Худющий подросток, держащий за горло атлетичного Виктора в трусах, — зрелище гротескное, но Витя не смел шевелиться, ожидая кулак в лицо или чего похуже. — Не ври мне. Его шарф на вешалке и чемодан на шкафу.       — Успокойся, давай поговорим.       — Плевать. Говорить буду с ним.       — Это я предложил юбку. Отабек слишком любит тебя, ему такое…       — Ясен пень, конечно ты! Из любого дерьма в моей жизни тянется твой след. — Юра отпускает Виктора, отступая на шаг. — Ты хоть знаешь какой он? У него честь как у испанского сеньора эпохи Возрождения! А я его предателем назвал! Давай зачехляйся и поехали искать.       — Юра, не пори горячку!       — Бегом!       Виктор идет одеваться, Кацуки топчется босыми ногами в лужах от Юркиных ботинок.       — Что топчешься? На конфетку. Петух на палке называется… — леденец завалялся в кармане Юры с последнего похода в магазин. Накануне утром, возле балетной школы, чтобы позлить Барановскую и нарваться на очередной перегруз в программе. Эти запредельные нагрузки хорошо отвлекают от мыслей о заокеанском друге. — Собирайся бегом, с нами поедешь.       — Юрио, не будь жесток, зачем ты так? — Виктор уже собран, идеально, как и всегда.       — А зачем ты так с Отабеком? — Юра не стал копией Виктора, как мечтал, но сейчас отражение в зеркале круче самых ярких образов легендарного Никифорова. Юра встрепан, зол, глаза горят, а сердце… В сердце тугой ком ужаса от произошедшего. Опешивший Бека, не пытающийся оправдаться или сказать хоть что-то. Поникшие плечи. — Гребаная свинина, сколько тебя ждать?!       — Сучка, — шелестит японец, завязывая шнурки.       — Злючка, буква «з», — поправляет Виктор.       — Я не ошибся, — вздыхает Юри, хорошо, что бешеный ураган уже полетел вниз по лестнице и не слышал диалог.       — Куда ехать? — Виктор заводит мотор и слушает ровное урчание.       — Холодно сегодня, двигатель прогреть нужно.        — Клуб «Вегас» на Симферопольской, затем «Рио-Гранде» на Чкалова и потом по старым меткам его инсты. Нет, стоп. Парк трехсотлетия. Он там.       — Влюбленное сердечко чувствует путь?             — Фотка в инсте три минуты назад. — Юра пристегивает ремень, чего до знакомства с Бекой не делал, считает до десяти, как учил Бека чтобы успокоить, выдыхает. — А теперь рули по маршруту и повествуй о вывертах своего мозга. Нахуя подставил Кролика Роджера?       — Кого?       — Беку. Мы с ним смотрели этот полурисованный фильм. — Взгляд Юры натыкается на время. В мозгу щелкает калькулятор. Балет до одиннадцати, бокс до часа, Юра делал уроки, когда пришел Отабек. Сейчас почти восемь утра другого дня. — Ты его хоть покормил?!       — Прекрати беспокоиться и подумай что скажешь. Самое время учиться отвечать за свои поступки.        На удивление Юра заткнулся. Зарылся в капюшон.       — Сколько людей в городе? — интересуется Юри сидящий позади.       — Много, очень. — Фыркает Виктор.       — Почему мы едем искать?       — Потому что я хочу быть свидетелем этой душещипательной сцены. Тишина. Юра пропускает диалог, явно на него рассчитанный. Всё могло быть по другому если бы он не бесился, устраивая погром в комнате, а сразу подумал, сбежал от дедушки, набил морду Виктору.       — Что ты пообещал Беке за такую дурость?       — Тебя.       Молчаливый фак мягко трансформируется в кулак. Не увесистый, но качественный. Следы на лице Отабека красноречиво напомнили Виктору о курсах бокса, которые Юра впихнул в своё расписание.       — Я предложил ему услуги тренера и непыльную работу.       — Он согласился?       — Он устал и готов был сделать всё, что ему говорят. Кажется, Отабек приболел. Его тренер написал, чтобы я присмотрел за ним.       Юра не отреагировал. Прикрыл глаза. Ночь выдалась тяжелой. Дедушка не пустил к Отабеку на ночь глядя. Звонить глупо и бесполезно. Нужно поговорить лично. Тренировка в десять. Хештег пора домой. Где твой дом? Давно уже весь мир сжался до сетки аэропортов…       — Останови у макдака, — Юра роется в карманах, протягивает открытую ладонь. — Карту и код.       — Кхм… — крякнул Виктор на карту дал, код назвал.       — Можно на машине подъехать… — Удивляется Юри.       — Мальчик только учится, нужно помочь. — Виктор в смартфоне открывает список недавних контактов. — Алтын, привет. Ты где? Ага. Выходи к остановке, я сейчас тебя подберу, поговорить нужно. Минут через пять, да, вправо от входа, там карман парковочный, ага. А он тебе не звонил? Ну да, обиделся, ага… До встречи. — Виктор подмигивает Юри в зеркало. — Вот теперь мы точно найдем его.       — Почему ты всё это делаешь?       — Это дружба, Юри. — Виктор поглядывает на часы, набирает сообщение Якову, что похитит его чемпиона на денёк, но потом вернет с казахским довеском. — Я неплохо разбираюсь в людях. Отабек нужен мне как друг и тренер моих будущих учеников. Увидишь, я сделаю из него отличного тренера. Он действительно хороший парень. Честный как испанец эпохи Возрождения, как точно сказал наш Юрёнок.       Кацуки не смог расспросить дальше, потому что Юра запрыгнул в авто с огромным пакетом и вернул карту. Японец за год успел разобраться в сложном понятии «дружба» у Виктора. Он может общаться с толпой людей, выпивать и ходить в гости и всё это «приятели». Но есть очень немного людей, с которыми Виктор может злиться, молчать, ругаться и хохотать до слез. Ради этих людей он может сорваться в любой момент, не спать, мчаться по утреннему городу. Виктор может даже побыть плохим.       Машина останавливается на пустой парковке. Темная фигура на скамейке. Юра выскакивает стремительно, как обычно, кидает на колени Отабеку пакет из Макдональдса.       — Угощайся, сегодня можно, — Юра присаживается рядом и тут же подпрыгивает. — Сдурел? Скамейка холодная! Пошли в машину. Кацудон выметайся к своему хахалю. Знакомься, Бека, это наши рабы. Один провинился, второй его покрывает. Ну что ты молчишь? Я понял, что не ты виноват, дураку понятно! На, смотри!       На экране телефона фотография. Разгромленная комната. На полу сидит некто… Мощные черные ботинки, между согнутых колен тонкая рука, согнутая в локте, привычный фак с черным ногтем. От пояса черная майка с черепом и неприличными надписями. А между майкой и ботинками радужная юбочка.       — Не нужно было, это же провокация Виктора.       — Ясен пень! Витя уже большой, пора учиться отвечать за свои поступки. — Юра не хорошо ухмыляется. — Я такое устрою, ух!       — Вчера я…       — Да ладно, забей. Или… Хочешь чтобы я извинился?       — Нет, это я должен.       — Ну Бек, дай мне просить прощения! Я знаю пару способов, в фанфиках прочитал…       — Я тоже знаю, как просить прощение.       — Нет, ты не знаешь! Ты ешь, я пока почитаю тебе особенно трогательные моменты… Где я тут сохранял, а вот… «Юра замер опустив голову на ресницах дрожат алмазики слез»…       На переднем сидении Юри удивленно посмотрел на Виктора. Тот улыбнулся в ответ, чуть склонился и шепнул: «теперь у них всё будет хорошо, тебе придется постараться, чтобы победить». ***       Японский фигурист Юри Кацуки не смог победить Юрия Плисецкого. Вся интрига чемпионата мира была в этой паре. Борьба фигуристов велась за бронзу. Юры боролись за золото. Золото взял Плисецкий.       Яков от души поздравил Виктора и поблагодарил за усмирение буйного тигра.       Зазвучала музыка показательного выступления. На лед выпорхнул… выпорхнуло… В струящемся дыхании радужных тканей полыхали россыпи искр. Если кто сомневался в магии Плисецкого, теперь сомнения растворились. Не запутаться в потоках ткани, вписаться в безудержную энергию музыкальной композиции, известной во всём мире и узнаваемой без слов. Blur. Song 2.       Юрий Плисецкий твердо встал на коньки, теперь пьедестал под его ногами, пока Виктор и Отабек не подготовят замену. Кацуки на подхвате.       Последней строкой на концертах вокалист поет «да, чёрт!». Юра закручивается свечкой, ткани разлетаются радугой в стороны. На Юре остаётся очень облегающий комбинезон, больше похожий на сияющую сетку из паутины и росы. Как в клипе Бритни Спирс. Это точка. Весь мир поражён. Яков хватается за сердце. Виктор получает естественную седину взамен пепельной краски, мысленно составляя оправдательные речи в защиту этого малолетнего прохвоста, всё верно, он сам спровоцировал, впредь будет осторожней. Кацуки принимает свою вторую роль навсегда, хорошо что у Виктора все равно останется первым.       Отабек не дышит. Юра разложил всё по местам. Дикое, противоречивое чудовище. Он нашел себя и повзрослел окончательно. Сейчас это сияющее сокровище скользит по льду к Отабеку, хватает из его рук чехлы коньков, нарочито грубо. Топает, подмигивает и, повернувшись к камере оператора, показывает язык, а затем фак. Юра вживается в новую роль. Блистает остроумием на конференции, не ругается с Яковым, стойко переносит заявление о смене тренера и подтверждает, что согласен заключить контракт с Никифоровым. Улыбается, сквозь зубы прося одного: «отпустите меня домой». Отвозит Виктор, Юри сияет, сжимая свою серебрянку. Юра молчит. Отабек почти не дышит, ощущая тяжесть Юриной головы на плече.       Отабек вспоминает как дышать и делает это часто-часто, потому что Юра выскочил следом и увязался ночевать к Отабеку на съемную квартиру. Нет. Кот пришёл ночевать домой. Теперь все правильно, можно жить.