Только не бросай меня.

      Все знали о странном влечении Дазая к самоубийству. Все переживали за него, когда тот пропадал на долгое время, а потом его вылавливали из реки. Но Дазай никогда не чувствовал этого страха за жизнь любимого человека, до одного дня.        Этот отвратительный день, что навсегда останется в памяти неполноценного человека, начинался самым обыкновенным утром. Проснувшись, Дазай обнаружил, что Чуя ушёл. Он говорил ему вечером, что Мори вызвал на сложную операцию и ему надо выспаться. Пожелав коротышке приятных снов, Осаму отправился в душ, после присоединяясь к бывшему напарнику и засыпая в тёплых объятиях рыжего. Признаться честно, Дазай ненавидел дни, когда он просыпается от звонка Куникиды или, ещё хуже, от ужасного будильника. Дни, когда Накахара его будит (неважно, пинком под зад или нежными поцелуями в лоб) определённо приятнее.        Одевшись, приведя себя в порядок после сна, «скумбрия» неохотно пошёл по направлению к Детективному Агентству. С самого его прихода Куникида дал несколько подзатыльников за опоздание, дал ему миллион отчётов и приказал — не попросил, а именно приказал — выполнить к вечеру. Потом Ацуши попросил помочь, потом Осаму устал и прилёг отдохнуть, потом вернулись с задания Куникида и Акико из магазина и Дазай получил порцию пинков под тихий смешок Акико. Неполноценный обиделся и обещал себе, что когда-нибудь отомстит доктору Йосано. Потом они вместе пошли в кафе, где рыжая девушка ругалась с Ацуши, а он пытался флиртовать с официантками.        Ничего, совершенно ничего нового не приключилось. По дороге домой Дазай решил исполнить ежедневную традицию, поднялся на мост и прыгнул с него. Это было даже трудно назвать попыткой самоубийства, так как после он выплыл на берег, причесал пальцами кудрявые пряди и продолжил путь, уже более весёлый. — Водичка нынче то, что надо! В самый раз! Не так ли, Чуя?        Суицидник ввалился в квартирку, прокричав свою реплику, увидев ботинки любимого Накахары. Это означало, что тот дома. И по традиции, должен был ответить что-то вроде «опять с мостов прыгал? Чёртов Дазай! Я тебя сейчас…» и всё подобное. А потом Дазай бы извинялся, нежно целуя ручки рыжика. Дальше они бы поужинали, поговорили о всяких глупостях и легли спать вместе. Но сегодня что-то было не так. Чуя не отвечал. Дазай прекрасно знал, что даже если владелец «Смутной Печали» обидится, то ударит, а не промолчит. Что-то было явно не так. — Хей, Чуя! Я дома!        Также весело прокричал Дазай, но внутри зарождалось волнение. Оно стало сильнее, когда в ответ он услышал тишину. Шатен быстро побежал на кухню, в спальню, в зал, проверил всю квартиру, кроме ванной. — Чуя!        Впервые в жизни Осаму так боялся. В заполненной ванне, вода из которой выливалась наружу, лежал его любимый Накахара, прямо в одежде. Вены на руках были изрезаны, кожа невероятно бледна, а в уголках глаз высыхали слёзы. Автоматически вытащив из кармана плаща телефон, Дазай попытался его включить, но он не работал. Выкинув сломанную технику в угол комнаты, Дазай схватил телефон Чуи, который лежал рядом. Никогда его руки ещё так не тряслись, пытаясь попасть по кнопкам. Никогда он ещё не рассказывал другим людям, где живёт настолько подробно. Когда Чую забрали, Дазай зашёл в комнату, закрылся и закричал в подушку. Почему он это сделал? Это же не первый, не второй и даже не пятый раз. Чуя же как никто другой знает, что смерть его всячески избегает. Так почему?        Телефон рядом завибрировал. На дисплее показалась надпись «Босс» и фотография Мори-сана. — С-слушаю. — Дазай пытался говорить уверенно, но голос предательски дрогнул. — Дазай, это ты? Что с Чуей? Он не отвечал на звонки. Что с тобой случилось? — по голосу можно было точно сказать, что Мори переживал не меньше. — Мори-сан, он… Он…        Слова застревали в горле. Он, как маленькая девочка, глотая слёзы, рассказал бывшему боссу о произошедшем. — Боже мой… Не стоило давать ему это задание, Акутагава бы справился в одиночку (мальчик мой, здесь жив). Устал слишком, переутомился. У вас случайно не было ссор с ним? — Нет.       Дазай снова ощущал это. То чувство, когда Мори расспрашивал его о чём-то, пытаясь утешить. Будто ему снова пятнадцать. Босс мафии всегда был ему, словно отец, пока тот не убежал, бросив его. — Дазай, главное не переживай. Ты вовремя успел, его спасут. Всё будет хорошо. Не вздумай повторять за ним. Может, мне стоит приехать? — Нет, Мори-сан, не стоит. Спасибо вам. — Не переживай. Всё обойдётся.        Это были последние слова босса. Дазай задумался, а больно ли ему было, когда он убежал? Больно, наверняка. А ведь он его не ненавидит, а утешает, пытается помочь. Любит, как работника, как очень близкого, может даже как сына, но любит. Мори всех работников мафии любит, как детей и старается их уберечь. А он, бессовестно сбежал, даже не извинившись.        Дазай очень удивился, ведь раньше ему и в голову не приходили подобные мысли. А Акутагава? Осаму подобрал его на улице, нашёл место в Портовой мафии, одел, обул, накормил. Подарил ему ложную любовь, после разбивая и без того хрупкое и тёмное сердце парнишки, избивая каждый день. А после этих избиений бросил, нашёл нового ученика, буквально дразнил Акутагаву, пытаясь сломать его дух, пользовался и издевался, сравнивал с грязью, но не пал в его глазах. Только два человека, а сколько боли он им причинил. А если дальше? Первым в голову приходит Куникида. Действительно, напарник Дазая, которому очень неповезло в жизни. Осаму плясал на его нервах, мешал работать, срывал планы и часто смеялся над ним, не скрывая этого. За это получал лишь слабые подзатыльники и не больше. А Ацуши? Хоть он и спас его, пытался объяснить суть этого мира, сделал это недостаточно мягко, аккуратно, как надо с мальчиком-тигром. Он ударил, после сказав жестокие слова. Словно с Акутагавой. Всего один случай, но сейчас Дазай не мог простить себя за это. А ведь больше всего получал Чуя. Бедный рыжик получал порцию издёвок из-за низкого роста, готовил для него, развлекал, лечил, терпел все его выходки и переживал каждую совершённую попытку суицида. И не жаловался. А ведь, как выяснил Дазай, переживать за жизнь любимого очень больно и страшно. Проверив звонки из телефона Накахары, он понял причину. Мистер модная шляпка, как однажды прозвал его Дазай, позвонил ему раз десять, не меньше. И не разу он не ответил. Наверное, батарейка села. Уставший, измотанный Чуя переволновался и решил быстро покончить со всеми своими переживаниями. Дазай ненавидел себя. Ненавидел себя за то, что причиняет дорогим людям столько боли.        Ночь шла невероятно долго. Неполноценный не мог сомкнуть глаз. Перед глазами всплывала картинка Чуи, по рукам которого течёт кровь. Из-за воспоминаний из глаз текли слёзы. Пачка сигарет в кармане сильно похудела за эту ночь. Еле вытерпев до открытия больницы, шатен ворвался в палату любимого рыжика. Впервые он пришёл куда-то не опоздав, а заранее.        Чуя уже не выглядел таким бледным. Здоровый оттенок кожи медленно возвращался. Руки были забинтованы. Живой. Его любимый Накахара живой. — Чуя… — Дазай взял ладошку, прижав в себе. — Никогда больше меня так не пугай.        Через несколько часов, которые казались Дазаю вечностью, парень очнулся. Сначала он совсем не понимал, где находится и как сюда попал. — Чуя! Ты очнулся, Чуя!        Дазай крепко обнял его, стараясь не причинять боль. На глазах выступили слёзы. — Прости меня, Чуя, пожалуйста, прости.        Почувствовав боль в руках и вспомнив, что произошло вечером, Чуя закусил губу, чтобы самому не разреветься. Он, навязав себе ужасные мыли о смерти Осаму, сам решил покончить с жизнью. А если бы Дазай не успел? Чтобы он дальше делал? — Нет, Дазай, это ты меня прости. Это было так глупо с моей стороны. — Чуя, это я довёл тебя. Я больше не буду! — Словно маленький ребёнок, Осаму хныкал, обнимая его.        Иногда стоит поставить себя на место других и задуматься о своём поведении. Но Дазай уверен, что больше самоубийством заниматься не будет. По крайней мере, не в ближайшую неделю…