Firestarter

      Клочки бумаги и развороченный пенал - вот и все, что обнаружил Майкл, заглянув в свою тумбочку, чтобы, как обычно, взять в руки альбом с набросками и порисовать. Глаза мгновенно наполняются слезами, и мальчишка едва сдерживается от того, чтобы разреветься. Но нет. Нельзя. Они смотрят. Позади раздаются смешки и шепотки, и Майкл, мазнув тыльной стороной ладони по лицу, чтобы промокнуть рукавом непрошенную влагу, оборачивается, поджав губы. Одни и те же лица. Малолетняя шпана, которая окружила мальца, усмехается не по-детски, прямо как типичная гопота в переулках.       - Что такое, нюня, твои глупые рисуночки кто-то порвал? Уууу, какааая жааалость, - глумливо протянул крепкий подросток, который стоял во главе этой шайки, подбадриваемый, поддерживаемый смешками за спиной.       - Я в книжках читал, что так обычно проявляют симпатию к девчонкам. Ну, когда задирают. Кажется, кто-то тумбочкой ошибся, - голос Майкла, бойкий и насмешливый, будто и не было близких слез, все же дрогнул, дал слабину, когда задира шагнул вперед и сгреб ворот майки в кулак.       - Что ты сказал, засранец?, - практически прорычал в лицо мальчишке, втянувшему голову в плечи.       - Так ты еще и глухой, выходит?, - выдавил из себя Майкл, стоя на носочках, чтобы не повиснуть на собственной футболке.       Удар коленом в живот был ожидаем, но Майкл все равно не успел среагировать и закрыться от него бедром, а потому, зажмурившись, заскулил от боли, рухнув на пол, когда задира разжал пальцы, выпуская из них скомканную ткань.       - Беги, мелочь, беги, пока можешь!, - рявкнул он, и мальчишка, увидев нож, блеснувший в руке обидчика, рванул со всех ног так, будто боль, поселившаяся где-то под ребрами, не пульсирует жаром.       Дробный топот ног по рассохшемуся дереву скрипучей лестницы сливался со стуком крови в ушах, над головой - злобное улюлюканье привязавшейся шпаны. Майкл бежал, со всех ног, зная, что их воспитатели не вмешаются в конфликт. Никогда не вмешивались, а если приходил жаловаться, то получал дурацкий совет игнорировать. Не помогало это. А вот бежать, сломя голову и надеясь на быстроту своих ног, или прятаться - помогало. Фрэд и его подпевалы быстро теряли интерес к жертве, даже к Майклу, которого часто задирали в основном из-за цвета кожи.       В подсобке темно, загнанное дыхание оглушает самого мальчишку, кажется чертовски громким, и он сам себе зажимает ладонями рот, шумно дыша через нос и напряженно вслушиваясь в голоса за дверью.       - Мелкий трус, выходи! Ты все равно придешь спать в общую комнату, и мы тебя поколотим!       Половицы скрипят под чьими-то шагами мимо двери, дальше, и Майкл позволяет себе немного расслабиться, вытянуть вперед затекшую ногу. Грохот ведра, которое случайно задел беглец, было слышно, наверное, во всем приюте. Во всяком случае, так показалось самому Майклу, который, понимая, что выдал себя с потрохами, сжался и зажмурился.       - Вот ты где прячешься! Давайте, пацаны, вытаскивайте его!, - раздался азартный голос над головой, ворвавшийся в каморку вместе с неожиданно ярким светом, резанувшим по глазам даже через зажмуренные веки.       Первый удар прилетел снова по животу, и Майкл съежился, скуля от боли, закрыл руками голову, защищая ее от града ударов и пинков, обрушившихся на него. Задиры радостно улюлюкали, смеялись и не скупились на злые, обидные слова. Внезапно все прекратилось, как по команде, и Фред, схватив за ворот футболки свою жертву, приподнял над полом, встряхнул, заглядывая в карие, непокорные глаза, в которых застыли слезы.       - Тебя никто никогда не заберет, придурок. Никому не нужен черномазый, от таких, как ты, одни неприятности. Ты даже своей мамашке не нужен оказался, а мечтаешь о какой-то семье, - с ухмылкой произнес подросток, и губы Майкла задрожали, он хлюпнул носом, держась из последних сил, чтобы позорно не разреветься.       - А хочешь, я подарю тебе шанс? Я слыхал, что калеченных быстрее забирают. Типа, жалко. Давай я тебе глаз выткну?, - неожиданно предложил задира и, вытащив из кармана штанов нож, привычным движением выкинул лезвие, вставшее на место со щелчком, от которого у Майкла все внутри сжалось, и прижал кончик его к щеке, аккурат под левым глазом.       - Н... не надо... Фрэд, перестань..., - прошептал дрожащим голосом мальчишка и ухватился пальцами за запястье, но его обидчик лишь рассмеялся.       - Держите его, пацаны, сейчас мы ему сделаем красивое личико.       По этажу прокатился нечеловеческий крик. И не скажешь, что такие вопли может издавать ребенок. А после еще один. Вернее, это было три вопля, слившихся в один. И вслед за ним - рев, треск пламени, распространяющегося невероятно быстро, будто все вокруг пропитано горючим. В центре этого безумия - рыдающий, воющий от боли, обиды и страха ребенок, прижимающий ладонь к глазнице, из которой по пальцам, по щеке стекала, сочилась кровь.

***

      - Пожарные в течение более двух часов не могут справиться с огнем, охватившим здание детского приюта. К сожалению, попасть внутрь из-за обрушения конструкций не удалось, поэтому, скорее всего, выживших нет. К другим новостям...

***

      - Наконец, удалось потушить пламя, бушевавшее практически шесть часов. Пожарные вошли в то, что осталось от здания и... подождите, что?, - телеведущая прижимает палец к наушнику, изумленно распахнув глаза, а после, поманив за собой оператора, первой устремляется вперед, надеясь заполучить эксклюзивные кадры.       - Только что нам сообщили, что пожарным удалось найти одного выжившего. Он, кажется, выглядит... невредимым? Чудеса какие-то, - тараторит девушка, пытаясь выглянуть из-за толпы людей, окруживших место происшествия. - Пропустите, я журналист!       Оператору удается, подняв камеру повыше, поймать пару кадров: мальчишку, перепуганного, босого, укутанного в плед спасателей, озирающегося со страхом и цепляющегося за широкую ладонь пожарного, который вел выжившего чудом пацана к машинам скорой помощи, стоявших здесь, скорее, для галочки, нежели чтобы помочь. Его левая щека была испачкана сажей, а глаза отливали янтарем. Он даже догадываться не мог, как сильно эта ночь изменит его жизнь.