У погибели твоей...

Мы стояли, обнявшись, под жалкими остатками крыши полуразрушенной церкви. - Сила Лилиан отличалась от твоей? - я всматривалась в его глаза. - О да, очень сильно. Способности Лилиан... Твои способности... Всегда были созидательными. Ты словно была самой природой. - он запнулся, его улыбка сходила на нет - Но именно это и пугало наших надзирателей. Наши силы были за гранью их понимания. Мы выбивались из картины, нас сторонились и боялись. - Мальбонте сильнее сжал меня в объятиях, его зрачки метались между моими - Нас воспринимали как угрозу. Угрозу Равновесию, угрозу Шепфа. Поэтому они и создали закрытую школу. - он резко замолк. - Надзирателей?.. Закрытая школа... - я прошептала, вторя ему - Я, кажется, уже слышала про неё. Я сжала пальцами его мантию на груди, чуть оттягивая её на себя. - Ты должен рассказать мне всё оставшееся, Мальбонте. Сейчас. Расскажи про Эрагона. Он ведь был директором той школы? Брови Мальбонте в удивлении поползли вверх. - Ты только что узнала тайну своего происхождения. Узнала, что в тебе таится сила по мощности равная моей, а тебя интересует Эрагон. - он грустно усмехнулся - В этом вся ты... Я непонимающе уставилась на него. - Честно говоря, я запуталась... Так какая же сила во мне: твоя или моя? Ты передал мне часть своей силы при обряде... Он перебил: - Не было никакой моей силы в тебе никогда. Я широко распахнула глаза. - Ты - не сосуд. Ты - не пустая оболочка. Есть ты, твоя душа и способности, данные тебе от первого рождения, которые спали на Земле, подавленные стигмой бесконечных перерождений без шанса на бессмертную жизнь на небесах. Мой обряд пробудил их. В тот день возродились мы оба. Я не верила своим ушам. Он продолжил: - Запрет на бессмертное перерождение... Твоя душа раз за разом возвращалась на Землю. Сколько сотен человеческих жизней ты успела прожить? Жизней, полных земных страданий и потерь. Полных внезапных смертей, ужасов, которые творятся там. Вот где настоящий Ад! Я знаю это. Я наблюдал за... - его голос дрогнул, рассказ давался ему с трудом - Я научился по нескольким минутам в год наблюдать за родителями из заточения в вечной темноте. Обычно, это получалось в виде снов, от моего огромного желания их увидеть. И я видел. Как они стареют, с какими трудностями они встречаются. И в год, когда я дёрнул за нить, а на том конце не отозвалось ничего... я почувствовал облегчение. - он резко увёл взгляд в сторону, сражаясь со своими эмоциями, но тут же вернул вниз ко мне - Да, я почувствовал облегчение от того, что им больше не придётся страдать. А мои же страдания, как и твои, продолжались. Он начал гладить мою щёку своей горячей сухой ладонью, продолжая пронзительно смотреть мне в глаза. - И это наказание, которое дал тебе сам Шепфа, понимаешь? Как и моим родителям, тебе назначили расплату без суда и следствия. Тебе не сделали скидку ни на то, что родной отец регулярно издевался над тобой, морально уничтожал тебя, ни на твой возраст. Мы были детьми! Мы были загнанными в клетку детьми! - он нервно сжал меня, но тут же поспешил ослабить хватку. Его глаза были взбешёнными, безжалостными, пугающими. Я открывала и закрывала рот, не зная с какого вопроса мне начать. Ещё никогда в моей голове не было такого хаоса. Первое, что оформилось в чёткий вопрос, было: - Но зачем тебе нужно было изначально внушать мне, что я храню твою силу? В первый раз мы встретились с тобой полноценным, когда ты пришёл в иллюзии ко мне в школу. Ты зажал мне рот... Ты говорил... - Что я говорил? - он смотрел с азартом. Такое впечатление, будто он ждал, разгадаю я загадку или нет, хотя сам знал на неё ответ. - "Зачем ты посылаешь мне видения?" Ведь ты был зол! Ты понял, что нас что-то связывает. - Я был зол, потому что не понимал почему я регулярно вижу твои воспоминания, что тебе было нужно. Как я уже сказал, для меня ты тогда была лишь одной из пешек - дочерью Серафима, которая нужна была для обряда. Я не понимал, почему вижу твою жизнь. Я не успокаивалась. - И почему же ты видел именно мою жизнь, а я твою? С Люцифером у вас такого побочного эффекта не возникло. При упоминании имени сына Сатаны Мальбонте заметно помрачнел. Не из-за этого ли он продолжал молчать, ничем не помогая мне добраться до разгадки? Я раздраженно выдохнула, выпутываясь из его объятий. - Ты не расскажешь мне?! И снова молчание. Глаза Мальбонте горели странным огнём, от которого мне хотелось спрятаться. - Может, ты и сам не знаешь? - я зло рассмеялась. Обида и гнев поселились в моем сердце. Я попросила его всё рассказать, а он снова утаивал что-то. Я же чувствовала. - Отлично. Едем дальше. В лагере. Ты оставил меня со словами "В тебе моя сила. Без тебя войну будет выиграть сложнее, а я и так слишком долго ждал". Зачем?... Уголки его губ медленно поползли вверх, но так и не дали полноценную улыбку. Я начала догадываться сама: - Ты просто хотел привязать меня к себе. - тревога в груди нарастала. Он сделал шаг ко мне, но я сделала такой же от него назад. Его энергия задрожала волнением, которого я ни разу в нём не ощущала. Он поспешил сказать: - Они бы вскоре догадались кто ты. Эрагон бы догадался. Это был лишь вопрос времени. Возможно, он и так знал про тебя всё, но по какой-то причине тянул с решением. - Что не так с этим Эрагоном, в конце концов?! Почему ты так его ненавидел? Разве не он должен быть зол на тебя и твоих родителей из-за сестры? Лицо полукровки перекосилось от злости. Он сжимал и разжимал кулаки, в его движениях сквозила нервозность. Мощная грудь начала подниматься и опускаться чаще. - Это лишь вершина айсберга всего того, что случилось между моей семьёй, Эрагоном и тобой. - И Лилиан. - я выплюнула это имя, как яд. Меня начинало раздражать, что он считает нас одной личностью. Ведь я - не она! Я не чувствую того, что чувствовала она! Её история завершилась. У меня даже не было ощущения, что то, что я увидела, как-то касается меня, чёрт побери! Да, это было ужасное видение, я больше никогда в своей жизни не хотела бы видеть детей, - любых детей, - прошедших через такие страдания. Меня больше печалит то, что он мне сразу не рассказал об этом, что зачем-то хранил это в тайне, создав себе жуткий образ бесчувственного тирана, отталкивая меня в первые дни. «А ты бы ему поверила?» - совесть говорила со мной. - И тобой. - он нахмурился - Когда-нибудь, я расскажу тебе всю историю о том, как для нас, полукровок, которые стали рождаться с наступлением Мира, создали отдельную школу. Что ничему нас там не обучали, кроме как сидеть тихо и подавлять свои способности. У многих из нас они были выдающимися для столь юного возраста. Особенно у нас с тобой. За нами следили. Нас изолировали от общества, как прокаженных. Сила, что скрывалась в нас, была огромной, ей подчас было сложно управлять. Ты уже видела на что она способна в моём воспоминании на скале... Где ты коснулась меня... Хмурые тучи ещё клубились над островом. Солнце почти скрылось, нас настигала темнота. И в этой темноте глаза Мальбонте сверкали, как две звезды. - После смерти Лилиан меня, как, в общем-то, и других полукровок, стали изучать, как подопытных кроликов. Школу полностью закрыли, ограничивая посещения до одного в месяц. Ежедневные медитации, выбросы энергии, никаких тренировок для освоения силы. Она бурлила во мне и, подчас, съедала моё сознание. Мне стали регулярно сниться кошмары. Многие дети не выдерживали такой нагрузки и умирали, а их смерти списывали на нарушенное Равновесие. Мои родители были в отчаянии. Они не вынесли наблюдать мои изменения, и выкрали меня оттуда. Дальше ты знаешь. Злость на Мальбонте теперь полностью сменилась другими эмоциями. Я чувствовала его боль так пронзительно, как чувствовала бы свою. Я спросила осипшим голосом: - Но ведь, выходит, ты не сделал ничего? Ты ни в чём не был виноват! Я почувствовала горькую усмешку, которая так и не родилась на его прекрасном лице. - На меня пали все подозрения. Магия природы исчезла, как только ты умерла. Ангелы нашли бездыханное тело отца, держащего дочь, которых словно пронзили мечом со спины... Меня пытались смотреть, но одна из моих особенностей - это невозможно сделать, если я этого не хочу. - он снова ухмыльнулся - Никто не сможет. А я не хотел ничего показывать этим мразям, которые не верили мне, которым было проще подозревать меня, чем признать, что всё это время они тоже видели жестокое обращение Ваала с дочерью. Моё сердце предательски сжалось. Вот теперь мне было больно. Я выпалила на одном дыхании: - Ты должен кое-что знать. Я прочитала письмо, которое много веков назад Эрагону написал советник... как его... Торендо, кажется. - Ты читала письма Эрагона? - И не одно. Когда ты спал. Он нелестно отзывался о самом факте рождения таких детей, но в конце письма поведал Эрагону что сказал на этот счёт сам Шепфа. Ты знал о пророчестве? - Женщина, да откуда ты... - он ошеломлённо взирал на меня. Я повысила голос, перебивая его, мой тон стал властным: - Пророчестве о том, что среди полукровок родится тот, кто станет мессией, который вернётся через много сотен лет покарать погрязший в бездуховности мир. И назовут его... Мы сказали хором: - Ангел Последний. На лице Мальбонте не проскользнула ни одна эмоция. Наступило гнетущее молчание. - Ну, конечно, я знал. Ведь Торендо был одним из тех, кто помогал моей тёмной стороне найти способ вернуться в этот мир. - Значит, ты знал... Ты всё это время знал какая роль тебе уготована. И что же, ты сожжешь весь мир?! - я с ужасом взирала на мужчину, без которого ещё утром, я думала, я не смогу и дышать. - Нет. Мне нужен только Шепфа. Мне не нужны бессмысленные смерти и кровопролитие. - Но зачем убивать Шепфа, если он, в итоге, не отнял у тебя жизнь, а, наоборот, создал все условия для того, чтобы ты вернулся? Если с самого начала ВСЁ ЭТО было предрешено? Я ничего не понимала. Хаос. Полнейший хаос, где добро и зло менялись местами, как полюса. Мальбонте отшатнулся от моих слов. Его лицо обезобразили злость и непонимание. - Не ты ли, Лилиан, просила Его вернуть твою мать, чтобы смилостивить отца? Он услышал тебя?! А мои многочисленные молитвы он слышал?! Он, вообще, способен слышать, этот Создатель? Или он способен только карать неповинных, и тех, кто был загнан в угол отчаяния?! Тебе нужен такой Создатель, ты хочешь играть его роли и продолжать быть марионеткой?! Скажи мне, Лилиан! - вокруг рук Мальбонте начала клубиться тёмная туманная материя. Меня будто пронзило тысячью иголок, из меня рвалась энергия бури, энергия самого ненастного дня из всех, которые мне доводилось пережить. - Я не Лилиан!!! Я сделала попытку взлететь, но он был быстрее и схватил меня, уже повисшую в воздухе, за запястье, возвращая в свои объятия. - Пусти!!! - я вырывалась. - И не подумаю. - Я сказала пусти! - И куда ты улетишь? - его голос звучал раздраженно, но был на удивление полон нежности, контрастируя с сильной хваткой и его настроением несколько секунд назад. - Подальше от тебя! - Ты не сможешь без меня. - и снова фирменная самодовольная улыбка, разозлившая меня ещё больше. Я продолжала вырываться, но его хватка была мёртвой. Руками он умудрялся прижимать и меня, и мои крылья. - Ты напрасно злишься на меня. Вы неразделимы. Ты и Лилиан - это одна душа. Если хочешь, буду называть тебя только Викторией. - Вовсе нет! Я не твоя подружка детства! Его губы уже находились в сантиметре от моих, когда он горячо проговорил: - Конечно, нет. Она выросла. Мальбонте накрыл мои губы грубым поцелуем, не обращая внимания на мои приглушённые крики. Я прикусила его нижнюю губу. Он отстранил лицо, но продолжал восхищенно рассматривать меня, как пойманный трофей. По моей спине поползли электрические разряды. Этот его взгляд, такой особенный и нежный за пеленой всех остальных эмоций. Такой он не дарил больше никому, такой же я видела у мальчика-Мальбонте в воспоминании. Взгляд безумного обожания и непроходящей тоски. Больше всего меня убивала реакция моего тела: оно таяло и совсем не хотело сопротивляться Мальбонте. Неужели он воздействует на меня какими-то чарами? Я уже и не знала что думать, но моему разуму совершенно точно хотелось побыть сейчас одному, без его присутствия. Я собрала в себе остатки воли и сделала последний рывок, взмывая вверх, кидая ему на прощание: - Не лети за мной, Бонт! Я уже вылетела из полуразрушенной церкви и возвышалась над садом, когда услышала, словно в своей голове: «Не буду.» Каким-то образом я чувствовала, что он сейчас насмешливо улыбается, глядя мне вслед.

***

Я могла подумать лишь об одном месте, где я бы хотела сейчас оказаться. Пока я летела, во мне, словно ангел и демон, боролись два голоса. Спорили, обсуждали увиденное и услышанное. Я ведь сама напросилась? Он не хотел рассказывать мне эти тайны, а я их вытянула из него. Распяла нас ещё раз, обнажила души. Меня удивляли его собранность и относительное спокойствие, с которыми он рассказывал о событиях прошлого. Они задевали его, но он имел в голове чёткий план возмездия, и жил им. Что я ожидала? Увидеть его уязвимым? - он никому не позволит этого. Он три тысячи лет жил с этими воспоминаниями. Они для него уже просто часть прошлого - миг, который, как спичка, брошенная в пропасть, озарил своим светом стены лишь на секунду, и исчез, канул во тьме. А теперь на этой выжженной равнине прошлых лет осталось лишь желание отомстить. Кто я для него? Кем бы я ни была, он не выслушает меня, не изменит своего решения. Если во мне действительно кроется такая огромная сила, как он описал, то почему она ещё не вышла у меня из-под контроля? Почему она проявляется лишь в моменты эмоциональных потрясений? Мальбонте, раскрыв мне столько тайн, которые, казалось бы, теперь облегчат мне жизнь и прояснят многое, наоборот, усугубил этим мою потерянность. Я теперь не только не понимала что ждёт меня дальше, но вдобавок и не знала кто я. Я Лилиан? Или я Виктория - та, кем я считала себя всю сознательную жизнь? Это раздвоение убивало меня. Чувствовал ли то же самое Мальбонте, думая о Бонте, заточенном в башне? Вполне себе отдельном ангеле, со скудным, но всё же прошлым. Или о Мале? О более сознательной его части. О части, которая, кажется, была больше и сильнее, и я с каждым днём убеждалась в этом. Я думала, меня больше не сломить, я всё смогу. Ради него, ради нас. Но судьба решила подкинуть мне ещё одно серьёзное испытание. Продолжать жить, понимая, что, возможно, меня никогда не любили и не желали, было до жути невыносимо. И вот я уже стучала в дубовую дверь светлого дома, где жила Роксан. Солнце уже давно зашло за горизонт, а звёзд не было видно за тучами. Тусклые магические фонари освещали улицы. Дверь мне открыл уже знакомый слуга Питер. Словно почувствовав меня, в холле тут же появилась Роксан. Она была очень удивлена меня увидеть. Настолько, что аж встала, как вкопанная. - Я останусь у Вас. Вы не против? - Детка... - она многозначительно осмотрела меня с ног до головы - Первая ссора? Что-то рано. Я сжала губы, сдерживая ругательство, затем ответила: - Можно сказать, и так... Мы с Роксан сели пить чай при свечах в гостиной. Все слуги уже легли спать, дом был наполнен сокровенной ночной тишиной. Я не могла рассказать Роксан о своём перерождении, просто не могла. Я утаила эту историю от неё, однако мне и без того хватало что обсудить с ней. Например то, как ко мне относился Мальбонте. Я обнимала руками чашку чая, уткнувшись взглядом в неё, изливая Роксан душу. - Пока что самое романтичное, что он говорил мне, было его признание, что он рад проиграть мне, что я его Победа - это перед тем, как уйти на войну. И то, что он скучал - после его пробуждения... Всё. Роксан тяжело вздохнула, но продолжала лишь слушать. - Он ничего не обещал мне. Он не делал мне громких признаний. Возможно, я напридумывала себе лишнего? - Дорогая, королями не становятся за один день, а королевами - за одну ночь. - Вы же предрекали мне в письме скорое становление. - я грустно улыбнулась, глядя ей в глаза. Шутка была неудачной, знаю. - Ну какое же ты ещё малое дитя! Я не беру свои слова назад, о нет, ну конечно же ты станешь королевой. - она взяла мою руку в свою - Мне это было понятно ещё в лагере, как только я увидела как он на тебя смотрит. Мне только этого уже достаточно. - А что, если он просто получил, что хотел? А теперь ему не так интересно... Вы сами знаете , как это бывает. Оттого он и не хочет ни во что меня посвящать. - Я не думаю, что всё так плохо, как ты об этом говоришь. Ему тоже нужно время, чтобы утвердить свои позиции. Я уверена, он лишь не хочет давать пустые обещания. Хочет дать тебе весь мир, только когда он действительно будет его, ты об этом не думала? Я смотрела на Роксан в упор. Глаза начало щипать, я поспешила помотать головой, отгоняя грусть и желание пожалеть себя. - Что бы он обо мне... о нас с ним... ни думал, согласитесь, просто сидеть в красивой тюрьме и ждать его свершений - отвратительно? Роксан неожиданно встала и подошла к старинному серванту. Открыв его с помощью неведомого заклинания, она достала бутылку с янтарной жидкостью и налила в два бокала. - Выпей. - она протянула мне второй, уже держа свой в намерении чокнуться. - Это не глифт. - я с интересом рассматривала жидкость, от которой теперь исходил едва видимый туман. - Ты думала у нас для развлечения лишь один глифт?! - она тихо рассмеялась - Пей. Я сделала глоток. Жидкость на вкус была медовой в сочетании с лечебными травами, а по консистенции была тягучей, она словно обволакивала моё горло, падая куда-то вниз, как на сердце. Мои плечи моментально расслабились, тревога отступала... Я удивлённо воскликнула: - Вы же не собрались меня усыплять, верно?! Роксан осушила залпом свой бокал, с заправским стуком ставя его на стол. - Это дамский напиток. Его варят в самом Шеуле. Называется он «Последняя Надежда». - Почему? Она задумчиво гладила ободок своего бокала. - Когда грустно настолько, когда ты не знаешь куда идти дальше, иногда стоит просто выпить бокал этого напитка, чтобы отмести всю печаль и дать себе передохнуть. Она снова смотрела мне в глаза. - Ты пришла ночевать ко мне - это плохой знак. Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, но я не хочу, чтобы ты делилась тем, чем не хочешь. Я, старая перечница, могу лишь дать тебе простые советы что делать дальше. Я внимательно слушала Роксан. Её речь в сочетании с напитком согревали мне душу. - Правителями не становятся простые характеры. Это всегда должна быть сложная, многогранная личность, чтобы уметь как быть жёстким, так и проявлять терпение и милосердие там, где нужно. Но больше первое! Ты же знаешь, что держит толпу в первую очередь? - Страх? - Верно. Понимание чужого превосходства, силы. Страх и благоговение перед этой силой, и только уже потом остальные преимущества: недюжинный ум, стратегические мышление, харизма... Если ты хочешь быть рядом с таким мужчиной, у тебя есть лишь два варианта: полностью подчиниться ему или стать ему равной. - Одного моего желания недостаточно. - мрачно процедила я. - Ошибаешься. - Роксан резко перебила меня. - Женщина делает мужчину, а не наоборот. Я продолжала упираться, хотя знала, что она права. - Но ведь может быть так, что мы просто очень долго ходили по лезвию взаимного сексуального притяжения и сошлись на этом? Это позволило ему даже на время забыть о других женщинах. Но надолго ли? Такое же тоже возможно. Просто чудесный секс. Роксан отмахнулась от меня. - Не говори глупостей. Я наклонилась к ней поближе. «Последняя Надежда» делала меня всё разговорчивей. - Роксан, внутри меня сейчас копается отвратительная змея, которая шепчет все возможные негативные варианты развития событий. Она подпитывается тем, что Мальбонте совершенно не хочет делиться со мной своими планами, вводить в курс дела. Он даже не считал нужным рассказать мне пару слов о своём видении будущего, пока я сегодня сама не выудила из него это! Я уже не говорю о том, чтобы представить меня другим, как... да хоть как-то! Завтра состоится заседание, куда слетятся все, кому не лень, кто хочет власти, а он сказал мне, что там мне делать нечего, представляете?! Будто это вообще не должно занимать мой ум. Я резко зажмурилась в гримасе боли, не желая больше думать об этом. Определённо, напиток развязывал во мне все запутанные клубки, а так же выносил на поверхность все чувства. - Прекрасная моя, ну почему ты такая светлая? В кого ты такая? Я слышала о твоей родной матери... - Роксан поморщилась, не скрывая неприязни - Прости, но ты точно не в неё. Другая бы на твоём месте уже пожинала все плоды жизни под крылом правителя: искала связи, строила заговоры, любила бы своего мужчину днём и ночью, да так, чтоб член у него онемел, и он не мог и думать больше ни о ком... А ты сидишь и рассуждаешь о заседании, о политике. Я прыснула и рассмеялась. - Так! С сексом нет проблем. - я подмигнула - Но про онемение я запомню! - я глупо хохотнула, во мне смеялся алкоголь. Уж в чём, а в нашей физической близости я была уверена. Всего лишь от мимолетных мыслей об этом у меня уже порхали бабочки в животе. Им не мешала даже наша ссора. Думает ли он сейчас так же обо мне?.. - Рада это слышать. Роксан сверкнула глазами, затем закусила губу и заговорщески прошептала: - Если тебе так важно попасть на это чёртово заседание - приди. Только оденься красиво! Не слишком вульгарно, но чувственно. Так, чтобы даже сидя на самом последнем ряду, он тебя заметил. А когда он разозлится и выскажет тебе своё недовольство - соблазни его и уйди. Поверь, ярость от того, что он не получил тебя, перекроет ярость на то, что ты пришла послушать сильных мира сего. А потом вы помиритесь. Как - думаю ты и так знаешь.

***

Мы продолжали сидеть с моей дорогой Роксан до глубокой ночи, смеясь и обсуждая пикантные подробности её молодости. Это была её любимая тема, хотя, общаясь с ней, я всегда чувствовала, что она избегает главного рассказа - рассказа о своём умершем муже. Она так трепетно относилась к воспоминаниям о нём, что, я чувствовала, она не могла просто взять и рассказать их историю. Должно произойти что-то из ряда вон... Как тот день, первый день войны, когда я застала ее в одном халате на террасе. Если бы не мои собственные проблемы, она бы тогда этим поделилась. Я зашла в уютную комнату, предоставленную мне Роксан, и, не зажигая свечей и камина, упала на кровать. За окном кромешная тьма, в комнате было почти ничего не различить. Я снова оказалась наедине с собой, хотя отчаянно этого избегала. Мысли неумолимо возвращались к тому туманному летающему острову. Я вся сжалась внутри. Я так молила Мальбонте рассказать мне всю правду, а теперь думаю: лучше бы я ничего не знала. О том проклятом плюще, о том алтаре с плачущим ангелом, о детях, которые разговаривают, как взрослые, потому что им пришлось рано повзрослеть. Но больше всего я хотела забыть лицо и голос отца Лили - Ваала. Да, лучше бы я не знала... Я набрала воздух в лёгкие и что есть сил прокричала в подушку. В глубине души я надеялась, что он прилетит за мной. Найдёт по энергии, заберёт меня на руках из дома Роксан и вернёт к нам на шёлковые простыни. Но он, конечно же, не пришёл.