20:04

20:04. Грёбаные 20:04. Всё ведь было хорошо, но в один миг рухнуло со скоростью света. Больше этого ничего не было... Бокуто сидел у палаты 302 в больнице. Он улыбался, но по его щекам стекали слёзы. Он ещё не до конца осознал происходящее. Котаро просто тихо ждал, пока врач выйдет из палаты и хоть что-то скажет. Как такое вообще могло произойти?.. Ответ не приходил в голову. Акааши ведь всегда был так аккуратен и внимателен. Почему же сейчас не уследил? "Почему?" — вопрос, мучивший Бокуто уже несколько часов. Что могло пойти не так? Слёзы снова потекли и закапали на колени понурившегося парня. От ожидания и волнения, буквально через пару минут, он заснул. *** 18:13. Тот же день Бокуто и Акааши вышли из раздевалки академии Фукуродани. Котаро улыбнулся и потянулся. Он был явно доволен тренировкой и тёплым днём. Солнце уже садилось за горизонт и небо становилось розово-желтых оттенков. —Хорошо потренировались, — спокойно сказал Акааши, немного прикрывая глаза рукой из-за яркого света солнца. —Ага. Ты большой молодец, в прочем как и всегда, — Котаро засмеялся, а Кейджи в ответ тепло улыбнулся. Редко такое можно было увидеть, но позитивный парень, в отличие от многих, чаще видел эту прекрасную улыбку. И то ли дело было в том, что он мог рассмешить любого, то ли в том, что они общались друг с другом слишком много. Они не задумывались об этом, а просто наслаждались обществом друг друга. —Ты сейчас куда? Домой? — поинтересовался Бокуто. Акааши, отвлёкшись на закат, не отрывая взгляд от неба, немного прослушал Бокуто. Растерянно поглядев на него, он кивнул, быстро сообразив, о чем говорит парень. Длительность их общения позволяла понимать лишь по выражению лица, что имел в виду второй. —Я немного погуляю. Напишу, как приду домой. Хорошо, сова? — Кейджи ухмыльнулся, смотря на радостного парня, следя за быстрой сменой его эмоций. —Хорошо, камень, — Котаро залился смехом, с блеском в глазах наблюдая, как выражение лица его друга приобретает строгий вид, — и ещё. Пока ты не ушел, — Бокуто резко замолчал и тяжело вздохнул. Акааши подозрительно осмотрел его, понимая, что сейчас произойдёт что-то важное. Надо быть готовым ко всему. Кейджи нахмурился. От друга можно было ждать чего угодно, в буквальном смысле. —Я люблю тебя. Прости, Акааши, — Бокуто как-то немного отчаянно улыбнулся, заранее готовый к тому, что его отправят куда подальше. Черноволосый удивлённо распахнул глаза. Он явно не ожидал такого, хоть и был готов ко всему. Он шокировано разинул рот и молчал. Сердце то пропускало удары, то набирало новый темп. Наконец, Кейджи отошёл от оцепенения, и, приблизившись к Котаро, тихо прошептал: —На удивление, я тебя тоже, совёнок, — усмехнувшись ответил парень, и, приблизившись к губам своего, уже парня, он мягко и нежно поцеловал Бокуто, чуть коснувшись губами и сразу отстранившись, как будто боялся спугнуть момент. Смущенно потирая затылок, Кейджи стал смотреть в землю. Он чувствовал себя сконфуженно и молчал. Покрасневший ас тоже не проронил ни слова, лишь стоял счастливый и держал ладонь на губах. Цвет малинового неба был под стать его щекам. Через пару минут, когда оба немного отошли, Котаро спросил: —Могу ли я это расценить как то, что мы теперь встречаемся? — Бокуто был радостней, гораздо радостней, чем обычно. Он сиял, наслаждаясь моментом и влюбляясь в Кейджи в это время ещё больше. —Думаю, что да,- тихо ответил темноволосый, на что был заключён в крепкие объятья. Он тоже был счастлив, явно не веря в происходящее и все ещё находился в неком стеснении. Акааши почувствовал невесомый поцелуй в щёку и ещё больше вспыхнув, положил голову на плечо своего, теперь уже, парня. Через какое-то время они всё же распрощались и связующий ушёл домой. Его сердце стучало так быстро, как не стучало никогда. Его наполняла любовь к этому гиперактивному человеку, но ему это даже нравилось. Кейджи любил эти растрёпанные бело-чёрные волосы, эту жизнерадостную улыбку, немного переменчивый характер и довольно накаченное тело. В Бокуто ему нравилось абсолютно всё, даже если тот временами бесил. Хотя такое случалось редко, ведь по-настоящему Акааши сложно разозлить. Он может лишь сделать вид, что ему не нравится что-то и сказать прямолинейно какую-то очевидную вещь. Но мысли о себе быстро вытеснил его парень и темноволосый мечтательно стал думать о Котаро. За своими мыслями он не заметил как вышел на дорогу не на тот цвет. Машина не справилась с управлением и... произошло столкновение.

***

      20:01.       Бокуто волновался. Он ходил по комнате из угла в угол, пытаясь себя убедить, что с Акааши все хорошо. С ним и не могло ничего произойти, он просто идёт домой. Остановившись посреди комнаты, капитан взял телефон и проверил уведомления. Ничего нового. Кейджи всё так же молчал. Нужно было позвонить. Парень набрал номер своего любимого и стал ждать. Первый гудок, второй, пятый. После гудка двенадцатого, когда уже включился автоответчик, Бокуто сдался. Паника охватила его. Обычно, если Акааши не отвечал в мессенджерах, то до него можно было дозвониться. Так почему же сейчас он не берет трубку? Ас не понимал.       Сев на кровать, он оперся спиной о стену и закрыл глаза. Он пытался отключиться и убедить себя, что всё нормально. Как вдруг раздался звонок на телефон. Быстро подняв трубку и даже не взглянув, кто звонит, Котаро ответил:       —Алло, — взволнованно произнёс он, и стал ждать ответа с другого конца линии. К сожалению, это был не Кейджи. Его мать немного грустно и подавленно говорила, запинаясь, будто от слез:       —Б-Бокуто. Едь срочно в больницу. Третий этаж, — было слышно, что она сдерживается, чтобы не сорваться, — Кейджи попал в аварию.       В этот момент в душе парня что-то оборвалось. Скорее даже всё. Он в шоковом состоянии взглянул на время. Часы показывали ровно 20:04.       Спустя полчаса Котаро приехал в больницу. Его вечно веселое лицо побледнело и как будто стало мрачней. Он быстрым шагом подошёл к палате, которую ещё пришлось поискать. Мама Акааши забыла сказать адрес. Она стояла и немного дрожала, пья что-то из стакана. Скорее всего успокоительное, как догадался ас. Увидев его, она немного оживилась и махнула рукой в свою сторону.       —Я ждала тебя. Прости, что вызвала так поздно. Я заволновалась, — было видно как женщина и вправду была тревожна и, не зная, что нужно сделать, позвонила «лучшему другу» своего сына.       —Всё в порядке, — Бокуто постарался улыбнуться, но у него плохо получилось. Он закусил губу и сделал вид, что вытирает глаза, — Вы можете ехать домой. Отдохните. Я останусь здесь и напишу Вам, как узнаю что-то.       Женщина немного удивленно, но благодарно посмотрела на парня. Она сдержано кивнула, явно желая уйти из этого давящего места и тихо ответила:       —Спасибо, дорогой. Ты не задерживайся. Все будет нормально, — последнюю фразу она сказала скорее себя, чтобы успокоиться. Котаро её прекрасно понимал, ему тоже очень хотелось надеяться, что всё пройдёт отлично. Он подавил ком в горле и сказал уже вслед уходящей:       —Я постараюсь. Хорошего вечера Вам.       После этих слов Бокуто сел на лавочку перед кабинетом и стал ждать. Спать хотелось сильно, так как уже было около десяти вечера. Парень не особо любил засиживаться допоздна и, наверное, поэтому чувствовал себя хорошо весь день. Но сегодня было совсем не до сна. Он попытался расслабиться и закрыть глаза, чтобы хоть немного отключиться от всего. Вместо этого лишь почувствовал то, что сил совсем не оставалось. Сердце стучало, казалось, в горле, не позволяя дышать. Как будто без Акааши он терял часть себя. Он чувствовал себя потерянно, неполноценно. Закрыв лицо руками, он вздохнул. Сейчас он ничего не понимал, да и не хотел понимать. Было желание верить, что это все кошмар. Что он скоро проснётся и всё будет как раньше. Всё будет отлично, задорно. Что он будет смеяться, расстраиваться из-за глупых шуток, играть в волейбол. Конечно, это всё не исчезнет, но без Кейджи всё равно будет совсем не то. Даже если он сейчас очнётся, то всё равно выпадет на какое-то время из тренировок и учебы. Это разбивало Котаро. По щекам покатились слёзы, которые он яро пытался сдержать. Почему? Почему именно Акааши? Почему именно сейчас, сегодня? Вопросы не имеющие ответов. Да и кому их можно было задать? Бокуто не знал.       Через несколько минут он так и уснул, думая о том, почему жизнь несправедлива по отношению к лучшим людям. Почему жизнь вообще несправедлива?..       Проснувшись через пару часов от того, что кто-то тряс его за плечо, Котаро раскрыл глаза, жмурясь и прикрывая их от яркого света. Увидев врача он улыбнулся. В эту мягкую улыбку он вложил всю надежду в то, что сейчас всё будет в порядке. Он так сильно хотел в это верить. Врач строго, но тихо сказала:       —Вы же к пациенту из 302? — в ответ кивнули, — Хорошо. Пациент выжил после операции. Он в стабильном состояние, но находится сейчас в коме. Вы можете пройти к нему на несколько минут. Но только сразу выйти, как я скажу.       Чуть слышно сказав «да», Котаро прошёл в палату. Увидев Акааши, его сердце будто разлетелось на несколько тысяч осколков. Он выглядел так, будто просто уснул и видел сейчас сон. Будто никакой машины и не было. Но бинты и гипс напоминали о том, что это лишь иллюзия. Что он сейчас на самом деле в коме.       Бокуто медленно подошёл к темноволосому, а точнее его обездвиженному телу, и сел рядом. Сжав руку, он посмотрел на Кейджи своими светло-карими глазами, выражавшими обычно восторг, но сейчас потускневшими и наполнявшимися слезами. Он крепко держался за его ладонь, как будто она могла исчезнуть, кануть в пустоту. Конечно, этого бы не произошло. И он верил, что Акааши ещё проснётся от этого сна. Всё будет хорошо, надо лишь немного подождать. Ведь так? Котаро не знал.       Он вдруг почувствовал себя совсем глупым и беспомощным. Кто он такой, каков он, если даже не смог спасти любимого человека? Ас хотел верить, что можно было избежать этой, даже отчасти глупой ситуации, и предпочитал винить в этом лишь одного себя. Он немного покачивался от страха и волнения. Ему вдруг резко захотелось, чтобы его обняли, поддержали. Бокуто не хотел чувствовать себя одним. Потерянным. Из глаз снова закапали холодные капли, в этот раз падая на белые простыни койки Акааши. Котаро прикрыл рот рукой, чтобы не было слышно всхлипов и попытался успокоиться, понимая, что времени на то, чтобы побыть в палате оставалось совсем немного. Он хотел ещё сказать напоследок несколько слов связующему.       —Не оставляй меня, прошу. Я буду тебя ждать, только не оставляй меня одного, ладно?- Бокуто вытирал слёзы рукавами кофты, — Я верю в тебя, и в то, что ты проснёшься. Не подведи меня, хорошо? — сдерживаться было сложно, он задыхался в слезах, — Я люблю тебя.       Он вышел из палаты, давая возможность зайти туда врачу. Только сейчас он вспомнил про то, что обещал написать сообщение маме Кейджи. Быстро напечатав что-то о том, что Акааши в стабильном состояние, но в коме, и пожелав хороших снов, парень посмотрел на время.       23:34. Ас немного обрадовался, так как это значило, что он все ещё успевал доехать на метро и проблем с транспортом бы не возникло. Было бы гораздо проблематичней, если бы пришлось брать такси. Он также подумал, что лучше завтра будет пропустить тренировку. В таком состояние особого желания заниматься не было, как в прочем, и сил. Надо будет передать кому-то с Фукуродани, да и сказать про Акааши. Пока он думал об этом, из палаты вышла врач. Котаро остановил её и спросил:       —Доктор, почему... — вопрос застрял в горле, врач видела его замешательство, — именно он? Почему сейчас? Почему... жизнь так жестока? — Бокуто подавлено смотрел в пол, кусая щеку.       —Я не знаю, парень, — женщина была немного в ступоре, это можно было заметить по ее чуть приоткрывшемуся рту, после вопроса аса, — Сколько работаю здесь, а так и не поняла, — она потрепала отчаявшегося парня за плечо, — Ты главное не расстраивайся. Верь в него. Я уверенна, что все ещё будет хорошо. Просто погоди немного.       Приподняв голову, Бокуто поблагодарил женщину и пошёл к выходу из больницы, направляясь к метро. Такие слова вселили в него надежду и дали веру в то, что всё будет хорошо. Котаро устало улыбнулся. Он не собирался сдаваться или бросать Акааши. Он будет с нетерпением ждать дня, когда тот снова раскроет веки и посмотрит темными, невероятными глазами на парня, подарив улыбку-ухмылку Бокуто. Эта мысль грела его сердце и парень со спокойной душой вернулся домой.

***

      Но Кейджи не очнулся, ни через день, ни через два. Прошло уже около двух месяцев как парень был в коме с тем же стабильным состоянием. В себя он так и не приходил. Котаро сложно было держаться, но он старательно пытался не терять улыбку с лица. Она была не такой яркой и позитивной как раньше. Без Акааши она была уже не той. Но маску носить приходилось, так как тренировки никто не отменял. Вообще, ас пытался в них забыться. Он делал вид, что лишь стал трудолюбив, но почти вся команда понимала, — он просто пытается скрыть своё состояние. Они сочувствовали, но не зная, как поддержать, просто молчали и ничего не говорили по этому поводу.       Бокуто же притворялся почти везде. В школе, на тренировках, рядом с мамой связующего и даже у себя дома. Ломаться и терять контроль над чувствами он позволял себе только по ночам. Он тихо плакал в подушку, просто надеясь, что это закончится, и как можно скорее. Он ждал лишь одного, чтобы Акааши отошёл уже от этого затянувшегося сна. Совершенно без разницы, будет ли темноволосый его помнить или нет, будут ли они дальше вместе или, все же, Кейджи решит, что все это было игрой, ошибкой. Он не знал и знать не хотел. Для Котаро это было уже совершенно не важно. Капитан команды просто снова хотел улыбнуться до ушей не потому, что так надо, а из-за близкого человека рядом. Из-за того, что ты его можешь трогать, обнимать, чувствовать его тепло и видеть его глаза.       Как давно он не видел глаз Акааши... Такие серые, немного веющие холодом, но притягивающие к себе, словно какой-то загадочный туман. Бокуто очень скучал по ним, в его груди все болезненно сжималось, когда он понимал, насколько одинок и беспомощен без Кейджи. Это окончательно добивало Котаро.       Несмотря на это, он всё равно старался ездить к связующему чуть ли не каждый день. Он рассказывал что-то о своей жизни, держал того за руку. А каждый раз, когда Бокуто уходил, он тихо шептал: «Ты только не оставляй меня, пожалуйста. Хорошо?». И он верил, что Акааши его слышал. После того, как темноволосый попал в кому, Бокуто стал читать много статей про неё. Он узнал много интересной и полезной для себя информации. Но его ужасал тот факт, что даже врачи не до конца знали, что происходит с человеком в этом состояние. Каждый раз смотря на Кейджи, ас задумывался о том, что же сейчас творится в сознание этого человека. Ведь кома правда похожа на сон. Только вместо того, чтобы проснуться утром, человек продолжает спать. И так может продлиться до того момента, пока человек не умрет. Котаро сильно волновался, что дорогой ему человек может не очнуться, но всегда успокаивал себя тем, что были люди, которые и по двадцать лет лежали в коме, а потом приходили в себя.       Волнительней было то, что Акааши могли отключить его родственники, и здесь бы никто не стал слушать лишь «какого-то друга их сына». Так ведь могло случится и взаправду. Ас пытался отмахиваться от этой мысли, но она прочно въедалась в его душу, отравляя мысли грустью. Но надежда на то, что Кейджи проснётся горела в нем ярким непотушимым пламенем и сердце трепетало от этих мыслей. Это помогало жить Бокуто и двигаться дальше как ничто другое в это время.       Малейшие движения связующего пугали Котаро. Сначала Бокуто очень волновался этому поводу и думал, что Акааши сейчас очнётся. Но, как узнал он позже, это совершенно ничего не значило. Такой факт как будто заново разбил парня. Он мог видеть движения любимого, даже иногда слёзы, но ничего не мог сделать. Все это было иллюзией того, что темноволосый проснётся от этого ужасно-долгого сна. Сна, который не давал покоя асу последние пару месяцев.       Наблюдая в очередной раз за темноволосым и сидя рядом с его койкой, Котаро молча взял руку связующего и сжал её. По щеке прокатилась одинокая слеза. Вдруг он почувствовал, как кто-то в ответ чуть сжал его руку. Сердце остановилось буквально на секунду, позволяя Бокуто удивленно смотреть на Акааши. Тот, определенно, был в коме и делал это не в сознание. Это было одним из тех действий, что обычно пугало капитана Фукуродани. Но в этот раз оно заставило его улыбнуться, искренне порадоваться впервые за это время. Конечно, это совсем не означало, что Кейджи скоро очнётся. Это вообще ничего не означало. Но Котаро радовался по-детски и наивно, веря в лучшее. В тот день он впервые вышел из больницы без оков грусти, которые держали и не отпускали его. Выходя из палаты, на прощание он сказал: «Я верю, что ты ещё очнёшься. Я верю в тебя, Акааши!»

***

      Юкиэ наблюдала за тренировкой Фукуродани со стороны, но в большинстве своём смотрела за Бокуто. Тот в последнее время стал выглядеть хуже, да и на игре это сказывалось. Её тревожило такое состояние аса команды, но больше она волновалась за него, как за друга. Во время отрабатывания приёмов Котаро выглядел так, будто концентрировался совсем не на мяче, а мыслями был где-то далеко. В прочем, как казалось менеджеру, так и было. Было слишком очевидно, что ему чего-то не хватало. И Юкиэ даже знала чего. Дождавшись конца тренировки, она взяла бутылку воды и подошла к изнурённому Бокуто. Тот поблагодарил её и принялся увлечённо пить воду, как будто не замечая смущения подруги. Но девушка, серьезно настроившими, спросила у капитана команды:       —Тебе ведь не хватает Акааши, да? — тихо, но четко сказала она, пытаясь не смотреть на друга. Возможно, это и прозвучало грубо, но в тот момент ей было важно узнать это.В ответ последовал безнадёжный смешок.       —Всем его не хватает, — ответил ас, явно пытаясь сделать вид, что это лишь повседневный диалог для него.       —Я серьезно, Бокуто. Я же знаю, что что-то не так. Это видно по игре, по тебе. Ты как будто затухаешь... — в конце Юкиэ перешла на шёпот. Она убрала прядь выбившихся волос за ухо, стараясь скрыть волнение, — Просто признай это. Может быть, отдохни. Тебе нельзя тренироваться в таком состояние, ты только доводишь себя до изнеможения!       Котаро устало отклонил голову назад, закрыв глаза и вздохнув. Он устал. Синяки под глазами и немного побледневшая кожа явно выдавали его. Про игру можно было молчать, было ясно, что пошёл процесс регресса. Сам капитан это понимал, но оставлять команду не хотелось. Тем более, что забыться помогал только волейбол.       —Юкиэ, я понимаю, что ты имеешь ввиду. Я тоже не слепой. Ты права, без него мне довольно сложно играть, — снова тяжелый вздох.       Бокуто сложно говорить о товарище, он останавливается и запинается. Скрыть это невозможно.       —Я с-скучаю по нему... — капитан приобнял себя и сжал колени крепкими руками, — Я знаю, что веду себя глупо и отвратительно, по отношению к тебе, к команде. Но я не могу уйти и бросить вас. Я хочу сражаться хотя бы с самим с собой, — грустная улыбка тронула губы парня.       Менеджер лишь тихо слушала его, поражённая тем, что даже сейчас этот человек не сдаётся и пытается идти дальше.       —Сколько он уже не просыпается? Месяц? Два? Может быть три? Я не знаю. Я уже не считаю. Все дни превращаются в серую массу без него. Но я должен быть здесь. Даже ради Акааши. Он, наверно, был бы рад этому. Ведь, по сути, — Бокуто замолчал и ничего не говорил около минуты.       Девушка уже хотела переспросить, но Котаро резко продолжил:       —Он может вообще не очнуться. Такой шанс есть, я знаю это. И я должен стоять даже в случае того, если это все-таки случится. Так что, позволь мне просто дальше ходить сюда.       Менеджер не нашла слов чтобы ответить. Она тихо кивнула и отошла, поражённая словами друга. Всё-таки, ее удивлял и вдохновлял Бокуто. Он продолжал состязаться за право быть на поле боя со своей тоской и печалью, которые преследовали его всё это время. Но он ни разу не сдавался. И не сдаётся сейчас, продолжая идти к тому, чтобы чувствовать себя хорошо. Чтобы быть рядом со своей командой и помогать ей, так как в целом кома Кейджи плохо отразилась на Фукуродани. Возможно, поэтому этот парень был капитаном и асом. Ведь он, как никто другой, мог по-настоящему вселить надежды и мотивацию в ребят, сам при этом забывая про свои чувства. Это было хорошим качеством для игры, но оно плохо отражалось на самом Котаро. Подруга сильно переживала за него, но старалась не лезть в его личные проблемы.       Возможно, это было неправильно с его стороны, но она явно не могла помочь ему большим. Бокуто сам не хотел по-настоящему раскрываться девушке и она это принимала. Она старалась поддерживать его хотя бы тем, чем помогала команде на тренировках, да ещё и иногда принося еду капитану. Но осознание того, что этого очень мало и это лишь крупинка того, что ему нужно, расстраивало ее. « Кейджи, очнись, прошу. Только ты можешь помочь этому совенку», — думала в такие моменты Юкиэ и надеялась всей душой, что Акааши слышит ее мольбы.

***

      Котаро сидел возле койки и сонно потирал глаза. Он почти перестал спать. Наваливавшиеся дела и кома не давали ему покоя. Сон пропадал и стал похож на какую-то сладкую сказку. Жизнь же отдавала горьким вкусом обиды на неё. За что именно Кейджи? Вопрос не отпускал Бокуто последние полгода. Он не понимал, почему нужно было так жестоко поступать с ним. Конечно, он не верил, что судьба решается сама собой. «Все зависит от нас самих», — всегда утверждал он. Так почему сейчас ничего нельзя изменить? Почему? Ответ на этот вопрос исчезал в остатках разума аса, заполненного мыслями о нём. Часто приходя в больницу и сидя в тихой палате, рассказывая Акааши что-то из последних событий, которых было очень мало, и гладя руку темноволосого, Бокуто просто засыпал. Его каждый раз забавляло такое действие. Раньше он редко где-то мог уснуть, даже если долго не спал. Сон настигал только дома, на родной кровати. Сейчас же он мог уснуть абсолютно везде, но рекордсменом оставались уроки математики. Самый ненавистный предмет Котаро стал спасителем, особенно учитывая то, что учительница, зная про ситуацию с Кейджи, не трогала его и давала иногда поспать. Это искренне радовало аса и он каждый раз долго благодарил после этого добрую женщину. Та лишь поправляла очки и спокойно улыбалась такому странному ученику.       Но слишком долгое ожидание ломало Котаро. Он боялся, что сам уже не доживёт до того момента, когда Акааши проснётся. Ведь, недосып и стресс делали своё дело. Здоровье Бокуто резко ухудшилось. «Да и проснётся ли он вообще?» — иногда думал капитан. Ведь, точной вероятности ни о чём нет. Это заставляло Котаро с каждым днём всё больше терять надежду. Днём он старался улыбаться и держаться на ногах, а ночами, полными бессонниц, он задыхался в собственных слезах, пытаясь спрятаться в подушку. Каждый раз умывая своё красное лицо после таких истерик, он задумывался о том, зачем существует. Его мысли явно стали уходить в депрессивное русло. Ему приходилось убеждать себя, что он нужен команде, что его жизнь не совсем ужасна и бесполезна. Однако, в последние дни и это особо не спасало. Разбитость и усталость настолько поглотили его, что вне тренировок он почти не вставал с кровати. У него больше просто не оставалось никаких сил. Да и в больнице он их не набирался. Смотреть на полуживое тело Акааши не хотелось, хотелось просто обнять живого и тёплого человека. Всё. Больше Бокуто уже ни о чём не мечтал.       В который раз, сидя перед таким Кейджи, он расплакался. Не сдерживаясь, он сидел и захлебывался своими слезами. Врачи прибежали на странные звуки, и увели парня из палаты. Они напоили его чаем и дали успокоительное. А Котаро, как будто ничего не видя, лишь повторял одну фразу: «Прошу, очнись, Кейджи». Врачи, испугавшись такого зрелища, отправили Бокуто домой и сказали несколько дней отдохнуть, выписав ему справку. Но даже выходя из белого здания, парень не замолчал, а все монотонно и отчаянно повторял эту фразу, пока не добрался до самого дома. Там Бокуто лёг на кровать. На удивление, заснул он быстро, представляя, как вместо этого всего он держит Акааши за руку и гуляет с ним в парке.

***

      Котаро уже две недели не ходил на тренировки. Не то что на тренировки, он даже из комнаты еле выходил. Последние дней пять он даже не ходил в больницу, боясь снова увидеть Кейджи. Нет, его не пугал сам парень, конечно нет. Пугало стабильное состояние, которое казалось вечным и пожирало, как чёрная дыра, Бокуто. Верить ни во что уже не хотелось, спать тоже. За всё это время, в день он спал часа по три, постоянно валяясь на кровати и выходя только поесть. И то, ел он спустя рукава, совсем не доедая. Родители волновались за него, пытались узнать, когда же уже их вечно радостный сын снова вернётся на тренировки. Они были уверены, что это все лишь потому, что Котаро не занимается.       Отговариваясь какими-то глупыми отговорками, ас запирался в своей комнатке, ревел, потому что не мог без Акааши. И далеко не тренировки бы смогли ему помочь, но это мало кто мог понять. Вообще, Бокуто был таким человеком, которого было трудно понять, несмотря на всю его открытость и искренность. Вечные перепады в настроении не давали узнать, шутит он сейчас или правда обиделся. В любом случая, он редко подавал вид в таких ситуациях и уже через пять минут снова веселился. Уловить его эмоции было совершенно невозможно. Но одно оставалось неизменным. Даже после сильной обиды, он почти сразу начинал смеяться и жизнерадостно улыбаться. А сейчас, даже спустя такой промежуток, он не улыбался. Не прыгал, не бегал, ни кричал. Лёжа на кровати, он тихо вытирал с щёк маленькие соленые капельки, пытаясь уснуть ещё хотя бы ненадолго. Кома Акааши сломала его, полностью и окончательно. Даже убеждения себя в том, что всё будет хорошо, хотя бы немного помогавшие сначала, сейчас не спасали. Котаро тонул в своей тоске, пытаясь просто хотя бы жить. Но мысли его были забиты лишь тем, что он больше не может без Кейджи. Ни дня, ни минуты, ни секунды. И с каждым разом убеждаясь в этом заново, чувствуя себя уже мертвым изнутри.       Где-то в одиннадцать ночи, но точное время Бокуто назвать бы не смог, ведь совсем потерялся в числах, он привстал на кровати. Сон не шёл от слова полностью и Котаро пошёл на кухню. Тихо поздоровавшись с родителями, он решил подумать, что может помочь с бессонницей. Вспомнив советы, которые он прочитал в какой-то статье, он налил себе зелёный чай и вернулся к себе. Напиток успокоил нервы, но спать не захотелось, что очень опечалило. Ас обнял себя и стал смотреть в окно. Темная улица совершенно не пугала, лишь вызывала умиротворение своей тишиной и отсутствием людей. Бокуто в последнее время вообще людей побаивался, не находя даже нормальных причин на это. Возможно, из-за того, что Акааши не было рядом, ему просто стало сложно социализироваться. Скорее всего, так и было, ведь даже после того, как тот перестал ходить на тренировки, то многие заметили, что их капитан стал тише. Котаро лишь отшучивался по этому поводу, но на самом деле понимал, почему это. И другие это понимали, но не хотели говорить, думал он.       Снова ложась на кровать, он проверил свои уведомления. Помимо отчасти возмущённых сообщений от Юкиэ ничего не было, так что Бокуто хотел уже выключить телефон, но вспомнив, что планировал завтра побегать, он включил будильник и уведомления. Усталость за все эти дни всё же начала его накрывать, так что Котаро отключил свет и стал пытаться уснуть.       Находясь в полудрёме, он вдруг услышал довольно громкий звук рингтона и упал с кровати. Пытаясь оклематься, Бокуто сел на пол и стал с выключенным светом искать телефон. Найдя его спустя пару минут, он посмотрел на уже завершившийся вызов. Моргнув несколько раз, он разглядел, что звонила мама Акааши. Дыхание сбилось, а сердце забилось чаще. Ас почувствовал прилив паники,но встряхнув головой, он попытался себя успокоить. Обычно женщина не звонила по мелочам, особенно в полдвенадцатого ночи, но иногда она сильно тревожилась за сына и звонила капитану по ночам. Он постарался себя убедить, что всё так и есть и через несколько минут, выдавливая улыбку и пытаясь не уснуть, он набирал номер матери Кейджи. Та взяла трубку сразу:       —Бокуто, прости, если беспокою, может ты уже спишь. Не мог бы ты срочно приехать в больницу? Я понимаю, что уже ночь, но всё же... — женщина переживала, по голосу было слышно, что она недавно плакала.       —Да, конечно, — парень взглянул на часы, проверяя время, чтобы понимать, успевает ли он ещё на метро, — А что случилось? Все в порядке?       —Тут такое дело... — мама Кейджи замолчала, пытаясь то ли осознать то, что она сейчас скажет, то ли утихомирить себя, — Он очнулся.       Бокуто, ждавший её ответа с замиранием сердца, замолчал. Он приоткрыл рот, не в силах что-либо сказать. В глазах застыли слёзы и медленно покатились по щекам. На лице вдруг появилась долгожданная и широкая улыбка. Сердце гулкими ударами отдавалось в грудной клетке.       —Я скоро буду. Ждите, — тихо прошептал Котаро и чуть ли не через секунду побежал в больницу.

***

      Стоит ли говорить о том, как был безмерно счастлив Бокуто, видя живого Кейджи, пусть и немного не понимающего, что происходит. Первые несколько дней темноволосый вообще плохо говорил и не узнавал ни своих родителей, ни Котаро. В прочем, как объяснили врачи, это совершенно нормальное явление и провалы в памяти обычно проходят, пусть на это может уйти год или даже больше. Парень пытался не расстраиваться по этому поводу, радуясь, что Акааши просто очнулся, хотя всё могло закончиться совершенно иначе. То, что Кейджи мог вспоминать что-то и начинал восстанавливаться уже не могло не радовать.       Реабилитация состояла в том, что темноволосый учился заново ходить, пытался вспоминать события из прошлого, и, в какой-то степени, его откармливала мать. За время нахождения в больнице он скинул порядочное количество веса и теперь ему нужно было набрать его. И без того волновавшаяся женщина теперь перестала выходить из больницы, боясь, что что-то опять произойдёт и она должна быть рядом в случае экстренных ситуаций. Ей помог Бокуто, который пытался приезжать в больницу как можно чаще, несмотря на то, что он все-таки вернулся в школу и на волейбол.       Команда встретила Акааши с распростертыми объятиями, при чём в прямом смысле. Первую тренировку, когда он вернулся, его заобнимали, а у Юкиэ на глазах выступили слёзы. Обрадовавшись за друзей, она уже не сдерживала свои эмоции. Котаро успокаивал её после вечерней тренировки.       Ас довольно быстро вошёл в прежний режим, будто и не было этого отдаления от всех на пару недель. Он стал как обычно весёлым и позитивным, дарил всем своё упорство и энергию, желание бороться до конца. Иногда, он оставался дольше остальных, чтобы улучшить некоторые приемы. Их отработка помогала Бокуто отключаться от каких-то тревожащих мыслей на счёт Кейджи. Эти приёмы в принципе помогали ему отключаться и поэтому всё своё свободное время он проводил в спортзале. Не считая конечно моментов, когда он выезжал в больницу.       Спустя месяц Акааши стал узнавать Бокуто, причём вспоминая моменты, которые происходили до аварии. Это радовало Котаро и после этого он уже без волнения посещал палату темноволосого.       Ещё спустя какое-то время связующий стал легче разговаривать и Бокуто всё чаще оставался в больнице, чтобы поговорить с ним. Темы иногда повторялись, но это не мешало им двоим увлекаться разговором. С каждой минутой проведённой рядом с Акааши, Котаро понимал, что влюбляется заново в этого человека. Темноволосый был удивителен, его тяга к жизни после аварии поражала. Обычно люди после этого хотели вернуться в кому, умереть, но он и словом не обмолвился об этом. В его словах слышались решимость и вера в то, что он продолжит жизнь как совершенно обычный человек, без каких-то проблем со здоровьем. Это вдохновляло Бокуто и заставляло его самого быть позитивным. Мысль о том, что ты борешься не один со своими проблемами помогала жить и верить в себя, побеждая трудности раз за разом.       И вот, спустя где-то восемь месяцев, Кейджи наконец смог снова спокойно гулять на улице. Конечно, его мать всё ещё волновалась за своего сына. Чаще всего тому приходилось выходить с Котаро.       Но сам факт того, что прошло уже столько времени с того момента, как Бокуто впервые услышал об аварии, поражал его. И одновременно приятно удивлял. Ведь вместе эти двое справились со всеми печальными моментами.       И сейчас, гуляя по парку и смотря на оранжево-желтый закат, ас искренне улыбался, сдерживаясь, чтобы не заплакать от счастья. Рядом с ним на светлые облака смотрел темноволосый связующий. Он устало улыбался, но был горд собой. После комы, вообще, Акааши стал чаще улыбаться или хотя бы стараться это делать. Сначала улыбки были смущенными и застенчивыми, но потом они становились все лучезарнее и лучезарнее. А в свою первую прогулку после аварии, которая длилась совсем недолго, около пятнадцати минут, Кейджи был больше похож на Котаро. Такой же наивно-восторженный взгляд и удивленная улыбка. Это позабавило мать Акааши, которая в тот день гуляла вместе с ребятами. Но Бокуто растаял. В который раз он понял, что влюбился в этого парня совсем непросто так.       От мыслей его отвлёк голос Кейджи:       —Эй, ты чего? Отключился что ли? — темноволосый парень немного непонимающее и серьезно посмотрел на собеседника.       После аварии, связующий стал менее уверенным в себе, так что в диалогах он замечал каждую мелочь, которая могла обозначать, что тебя совсем не слушают.       Бокуто лишь рассмеялся и взял своего парня за руку. На лице Акааши появился легкий румянец. Пытаясь его скрыть, тот приобнял Котаро и потрепал и без того взъерошенные волосы.        —Я слушаю тебя, не бойся,- Бокуто жизнерадостно улыбался и, чтобы успокоить и поддержать, гладил парня по спине. Его очень умилял рассеянный Кейджи и он поцеловал того в лоб.       Так, двое парней продолжили стоять в парке и наблюдать за алеющим небом, держась за руки и спасая друг друга объятиями с заботой. Сегодня они по-настоящему чувствовали свою победу. И, наконец, каждый из них чувствовал себя счастливым в этот тёплый вечер, стоя рядом друг с другом.