Неоновые вывески их реальности

Валентино любуется Энджелом, как странной сюрреалистичной картиной, про себя замечая, что Энджел скорее похож на перегоревшую неоновую вывеску, чем на произведение искусства. Энджел красив в своей растрёпанности и своей паучьей грации, которая, впрочем, скована кандалами по всем восьми лапкам. Валентино уже почти полчаса что-то рисует на лице Энджела. Точнее, пишет. После того, как маркер в руке Валентино совершает последний штрих, Валентино подносит к лицу Энджела зеркало. Энджел, хоть уже и под кайфом, но непроизвольно вскрикивает, будучи в шоке. "Шлюха", "Хуеблядь", "Сука", "Спермосборник", "Пидор", и около рта надпись со стрелкой - "Ебать сюда". - Тебе нравится, детка? - Это... грязно, - отвечает Энджел. - А танцевать на шесте, сбросив всю одежду - не грязно? А обслуживать клиентов несколько часов подряд, чтобы они сливали всю сперму в твою похотливую задницу - не грязно? А сниматься в моих фильмах, чтобы потом наслаждаться письмами поклонников о том, как они жаждут тебя выебать - не грязно? - Нет, прошу... - дрожащим голосом произносит Энджел. - Чего вы хотите? Я вас ублажу, как могу, только смойте... Как я вернусь в отель? - А ты что, действительно веришь в идею этого блядского отеля? - Не знаю... Вэл, можно ли мне ещё ангельской пыли? Мне плохо... - Отсосёшь - получишь её. Энджел нагибается вперёд - поближе к члену Валентино - и, почувствовав прилив жажды, истекает слюной. На члене у Валентино - презерватив, и сначала Энджелу кажется, что это нужно для защиты, но, когда чувствует на языке ангельскую пыль, заглатывает почти наполовину. Энджелу нравится грубая сила, с которой Валентино резко насаживает его голову на свой член и так же резко начинает двигаться. Энджел сам не замечает, как, слизывая ангельскую пыль с презерватива, заставляет член Валентино наливаться кровью и пульсировать. Кандалы перезваниваются сладкой мелодией, пока Энджел причмокивает и сдавленно постанывает. Валентино направляет рукой голову Энджела, полностью подчиняя своему темпу, и изливается ему в рот нескоро, сдёргивая с себя презерватив. Энджел глотает почти всё. Валентино одевается, ни на шаг не отходя от Энджела, собирает с его подбородка сперму и заставляет его вылизать руку в кожаной перчатке, что Энджел и выполняет. - Вэл... Слюна Валентино, как райская амброзия, тает на языке Энджела вместе с пылким поцелуем, возбуждая Энджела так, что он бы прямо сейчас раздвинул ноги, не будь они скованы кандалами, и предложил бы себя Валентино, но Валентино не спешит, просто наблюдает, как сильно его слюна воздействует на Энджела. Наполненный не только ангельской пылью, но и настолько же влекущим и ядовитым дыханием Валентино вблизи, Энджел будто горит от похоти и страсти, его мокрый язык высунут изо рта, а единственный зрачок так раздолбан, что, кажется, вот-вот перекроет радужную оболочку. Энджел двигает бёдрами, насколько это можно со скованными ногами, пытаясь удовлетворить себя, но это только соблазняет Валентино, который стоит рядом и не перестаёт любоваться Энджелом, иногда фотографируя с разных ракурсов. Энджел не возражает. Всё, что чувствует он - преданность и обожание. - Как же эти надписи к месту на твоём хорошеньком личике... Тебе же нет смысла смывать их - весь Пентаград знает о том, что ты шлюха, которой ничего не стоит отсосать за наркоту. - Это так, но... - Что "но", детка? Что "но", мой дорогой ангелочек? Ты хочешь мне возразить? - Нет, Вэл... - Вот и восхитительно, - Валентино освобождает ноги Энджела, при этом оставляя его шесть рук по-прежнему в кандалах. - Как же хочется отодрать тебя грубо и со всей жестокостью. Чтобы ты знал, кому принадлежит твоё тело и твоя жизнь. - Да, конечно, вы можете поступать с моим телом, с моей жизнью, как вам хочется... Вставьте мне, Вэл, я хочу этого. - Мой ангелочек, я обязательно награжу тебя ещё несколькими граммами ангельской пыли за твои старания. Валентино сгибает ноги Энджела, крепко стиснув его бёдра, и тут же вгоняет свой член в расслабленное нутро. Валентино почти сразу ускоряет темп и начинает долбить Энджела прямо в ту самую чувствительную точку, от чего разрисованное лицо Энджела краснеет, а изо рта вырываются громкие задушенные выкрики, и по подбородку, пачкая шубу Валентино, снова течёт слюна. Валентино под искажённым взглядом Энджела выглядит красивее в разы. Его очки переливаются нереальными цветами, его золотой зуб сияет тысячами солнц, и Энджел готов упасть на колени, плакать и умолять о том, чтобы это никогда не прекращалось. Грубые прикосновения рук Валентино горячим ощущением разливаются по всему телу Энджела. Только всё это - яд. Даже не сладкий, а скорее приторный, чтобы Энджел глотал его и наслаждался им, а потом испытал боль и мучительный передоз. Противоядия в аду существуют, но действуют не всегда, и по этой причине Валентино относится к отелю не с негативом, а со снисхождением. Пусть Энджел кается, пусть искупляется, сколько ему захочется! Всё равно же потом нагрешит втрое сильнее и вполне заслуженно получит на своё лицо маркерные унизительные надписи. Валентино знает, что Энджел - лучший в своей сфере деятельности, что ему в постели нет равных, и поэтому пользуется этим - кладёт Энджела под всех, кто может за это хорошо заплатить. И Энджел соглашается на это, потому что отказываться не только не имеет права, но и не хочет. Валентино своим одурманивающим дыханием - нет, своим существованием - заставляет Энджела подчиняться ему и относиться к нему с такой сильной, мощной, стучащей в висках любовью, с какой Энджел не сможет относиться ни к кому из своих клиентов. - Вэл! А-а-а-ах... Прошу, жёстче... Валентино ускоряет темп и вбивается в Энджела грубее с каждым толчком, кандалы звенят громче, и член Энджела, мёртвой хваткой сжатый в руке Валентино, пульсирует. Это уже превращается в пытку - Энджел хочет разрядки так сильно, что, сбивчиво дыша, просит Валентино о ней. - Вэл, я умоляю, отпустите его... М-м-м... - Нет, мой ангелочек. Валентино поглаживает пушок Энджела и, поднявшись рукой чуть выше, оцарапывает ему шею. Ещё одна рука Валентино вцепляется в шею Энджела, мгновенно ввергая его в панику и заставляя дёргаться в кандалах. - Ах... Вэл, нет... Да! Энджел так широко раскрывает рот в попытках вдохнуть, что надпись "Ебать сюда" растягивается по подбородку, с которого, уже не останавливаясь, льётся слюна. Вэл сжимает сильнее, и по щекам Энджела сползают слёзы, размывая остальные надписи. "А если убьёт?" - мелькает в глубине сознания Энджела. - "Если я ему надоел? Как я посмел считать себя лучшим для него? Ему же ничего не будет, если я... если я умру от его рук, наполненный его спермой, с грязными надписями на лице, как и должны умирать бесправные шлюхи". Энджелу не хватает воздуха, его накрывает напряжение во всём теле и вместе с ним - такая же слабость от осознания того, что его жизнь всецело в руках его сутенёра. Валентино может выебать, может подложить под кого захочет, может угостить ангельской пылью, и, конечно, может убить. Валентино может совершить с Энджелом всё, и Энджел на всё будет согласен. - Детка, тебе нравится? Я уже понял, что тебе нравится. Ты так пульсируешь там, внутри... Я сейчас, мой ангелочек, совсем скоро... Через несколько минут продолжающихся толчков Валентино изливается внутрь. Энджел тоже - на себя - и, ослабленно повисая в кандалах, чувствует, как сперма начинает течь из него на пол. - Я люблю, что вы так грубы со мной, Вэл... Я ваш, я всегда буду вашим... - Не всегда. Если ты не будешь приносить доходы в студии, а будешь только извиваться на моём хуе - я тебя немедленно вышвырну на улицу. И в твоём блядском отеле ты никому не будешь нужен. - Хорошо, Вэл, как скажете... Я буду сниматься для вас в самых жёстких фильмах, чтобы приносить вам прибыль, чтобы быть вам нужным... - И будешь спать с теми, с кем я тебя заставлю? - Конечно, Вэл... Ведь это - главное... Быть нужным... вам... Валентино успокаивается и почти не злится на Энджела. - И почему ты понимаешь это только под кайфом, детка? - Я вас люблю, мне всё равно, если вы со мной... А вы? Любите? - Если не тебя, то твою покладистость - точно. Валентино освобождает Энджела из цепей - одну лапку за другой. Они садятся рядом. Энджел трётся лицом о шею Валентино, который в ответ зарывается рукой в его пушок. И неоновые вывески их реальности окончательно вспыхивают яркими огнями самых разных цветов.