Последний бой

Что тяжелее — уйти или остаться?

Она встретила тебя, когда перестала ждать. Когда все слезы были выплаканы длинными ночами, а сердце подлечено Бордо восемьдесят пятого. Ей впервые было не стыдно признать, что она счастлива. И откуда только в ее светлой голове поселилась мысль, что она навсегда останется несчастной? С твоим появлением она впервые обрела покой, которого ей так не хватало. Ты подарил ей чувство легкости, словно вся ваша жизнь стала облаком, честность и искренность, которая лишь укрепляет отношения. Но самое главное — ты подарил ей собственный мир, который вы делите на двоих и видите таким, какой он есть, лишь вы оба. В замен ты получил ощущение того, что после всего пережитого нашел дом, в котором можешь быть самим собой без притворств и стеснения, всецело вручая свое сердце на бережное хранение. Только скажи, милый, почему тебе так хочется вернуть его обратно?

***

— Черт, Кароль, возьми этот гребанный телефон, — выруливая на красный к павильону, ругаешься ты, переключая коробку передач на нейтральное положение. И зачем этой девушке телефон, если она совершенно не умеет им пользоваться? Набираешь наизусть выученный номер Орлова, но и тот не снимает мобильный, а через минуту отвечает тебе сообщением.

17:59 Орлов «Тина занята, фотографируется с Поповым».

Сейчас тебя выводит каждая мелочь. Ты вспыльчив, заносчив, и она как никто знает о твоих самых худших качествах, по-прежнему не поднимая трубку сотового. Залетаешь в помещение как буря, оставляя за собой шлейф ноябрьского мороза и направляешься на прямых ногах в гримерку, которую по счастливой случайности, вы сегодня делите пополам. — Неужели за все твои 35 тебя так и не научили пользоваться телефоном? — до неприличия злишься, заламывая костяшки на пальцах, звук которых раздается по всему квадратному помещению. — Прости, я даже не знаю где телефон, — проходится руками по туалетному столику, а позже находит свою пропажу и крепко сжимает его в руках. Включает дисплей и находит 12 пропущенных от твоего контакта. — Господи, Дан, мне так стыдно. Ты выдыхаешь, убеждаясь, что с ней хотя бы все в порядке. Приземляешься на мягкий диван, откидывая вещи рядом, а твоя девочка сразу же ластиться рядом, молча прижимаясь к твоим щекам. Она знает, что помимо вспыльчивости и заносчивости в тебе преобладает еще одно качество — отходчивость. И сейчас это только играет ей на руку. — Я люблю тебя, ты знаешь? — обхватывает лицо холодными ладошками и целует в районе виска. Сгребаешь комок образовавшейся нежности, притягивая ближе, пока она заглядывает в твои глаза, удивляясь, как бушующий океан за считанные секунды сменяется спокойный морем. — Это не все, Дан, мне нужно тебе кое-что сказать, — отстраняется, набирая полные легкие воздуха, пока ты пытаешься угадать, что же эта девочка может выкинуть за сегодня в который раз, — Завадюк поставил тебя со мной в golden room и я… — Согласилась, — заканчиваешь за нее, моментально поднимаясь с дивана. Тянешь за руку, заставляя подняться хрупкое тело следом за тобой. — Я подумала, что это идеальный вариант, — начинает дрожать, отворачиваясь к окну. — Идеальный вариант для чего, Тина? — злишься, превращаясь в ветренной штор, снося все на своем пути. — Чтобы все узнали, что мы далеко не друзья? — Я устала, Балан, — прикрывает ладонями лицо, шмыгая курносым носом. — Больше не могу, понимаешь? — Мы так старательно строили наши отношения не для того, что бы испортить их одним эфиром Завадюка, Тина. Разворачиваешься лицом к блондинке и обхватываешь ее двумя руками. Она жмется ближе, пытаясь успокоиться, но новая волна подхватывает ее неожиданно, заставляя обессиленно размякнуть в твоих руках. — Я клялся себе в тот день, что больше никто никогда не узнает о моей личной жизни, — кладешь свой подбородок на ее макушку, сцепляя зубы. — Господи, девочка, за чем же ты так гонишься. — Не могу больше, слышишь? — истерично машет головой, сильнее сжимая в руках твою куртку. — Пожалуйста… — Может нам расстаться? — обхватываешь ее голову ладонями, заставляя посмотреть в глаза. — Я же вижу, что ты со всем можешь справиться сама. — Лучше бы ты видел как это исправить. Сегодня в Киеве впервые пошел снег. Он медленно ложился на тонкие ветви уже утративших жизненную силу деревьев, а у тебя было ощущение, что он окутывал своим холодом оставшиеся нотки твоей души. Ты смотрел за блондинкой в окно и ощущал тьму этого вечера на себе. Знал, что это был твой последний проигрыш, потому что дал себе обещание, что никогда больше не вступишь в эту игру. — Знаешь, сидя с тобой утром на кухне за завтраком, я и правда думал, что достаточно много вытерпел и смог бы еще через многое пройти, но сегодня я споткнулся о маленькую проблему и буквально развалился на части, — шепчешь ты, разворачивая девушку к окну. — Моя проблема состоит в том, что сколько бы я ни старался, сколько бы ни гнался вслед за тобой, я никогда в этой жизни не получал желаемое, а тебя я желал всей своей больной душой. Блондинка поднимает на тебя заплаканный взгляд, а ты шепчешь ей прямо в глаза: — Я так хотел стать для тебя целой книгой, Тань, но получилось только главой. Прости, но это был мой последний бой.

***

Она соврет, если скажет, что никогда не испытывала осторожно и пугливо проклевывающееся счастье внутри, что не чувствовала спокойствие и не растягивала губы в улыбке до боли в щеках и никогда не смеялась над твоей глупой шуткой, сгибаясь пополам. Она правда думала, что наконец нашла человека, с которым может быть собой. Считала, что вы будете до конца, как бы смешно это не звучало. Сейчас ей чертовски обидно. Прямо до глубины ее потрёпанной души. Ведь она думала, что больнее больше некуда, но люди знают, что нужно делать и куда бить, чтобы причинить другим неимоверные страдания. Неконтролируемая дрожь в руках и туловище, не до конца выплаканные слезы и боль в грудной клетке охватили маленькую девочку прямо перед выходом на сцену. Ей хотелось просить о помощи, унижаться, скулить побитой собакой в объятиях у кого-то близкого, но нет. Сейчас нельзя. И взяв всю свою волю в руках, не забыв прихватить храбрость, серьезность и холодность, она выходит на сцену, ведь она обещала многое сегодня сказать своим выступлением. Потолок небольшого павильона изучен до мельчайших трещинок и неровностей. Пока она молвит важные слова на сцене, ты даешь Осадче интервью. Понимаешь, что это пожар и ты горишь изнутри. Пытаешься его потушить, но вместо воды льешь керосин. — Отношения с Тиной продолжаются? — Пусть это останется в книге. — В какой книге, Дан? — Написанной рукой гениев. Покидаешь площадку так же быстро, как неожиданно ворвавшийся ноябрьский холод. Наступило время, самое тягостное для твоего тела. Ты не терпел холода. Кароль выбегает за тобой сразу же, как только заканчивает свое выступление, но было уже совсем поздно. По пунцовому лицу текут слезы, а на оголенные плечи ложится теплая меховая жилетка. — Даже не смей меня сейчас жалеть, Орлов, — вычеканивает блондинка, разворачиваясь к собеседнику лицом. — Разве сердце может разбиться, если оно уже не бьется? — Однажды ты поймешь, что жизнь ничего не дает бесплатно. За себя нужно бороться, а свое право на счастье придется выстрадать. Только сначала тебя по-взрослому ударит — неожиданно и очень больно, — мужчина берет девичью руку и вкладывает в нее телефон. — Одевайся, Тин, я отвезу тебя на большую окружную. Он тебя ждет.

в нашей книге о любви недописанных страниц ровно столько, сколько хочешь. впереди ещё вся жизнь.