Горькая вишенка

      — Давай, сортир, глубже бери…       И когда в голову пришла эта идиотская идея — сгрести в кабинку туалета самую грязную шлюху школы и заниматься этим? Ягучи прислонился спиной к кафельной стенке, врезался в нее затылком. Член пульсировал так, словно еще немного и взорвется. А мистер Сортир и рад пропихивать себе по самые гланды. Противно. Но чертовски возбуждает, если честно. Он так смотрит… Кажется, если Ягучи его тут расчленять начнет, он останется счастливым, как под наркозом. Если жажда секса опускает до такого состояния, Ягучи сделает все, чтобы избежать ее.       «А Тооно… Тооно будет такой же грязной сучкой с Юу?»       Махом всплыла картинка перед глазами. Тооно на коленях, раскрыв рот, упирается в ширинку Кашимы. Высовывает язык, облизывает, обсасывает и смотрит, смотрит, смотрит, как на кого-то прекрасного, неземного… Как на ангела.       — А-а-ай, блядь!!!       Стиснув крашеные пряди, Ягучи потянул шлюху на себя. Тот едва не подавился, но не отпустил. И не возмущался. Как хоть его зовут? Тама… Тамура, кажется. На слуху имя. «Тама-семпай вчера так меня отжарил», «Тама-семпай сосет как бог»… Только и разговоров в классе о «Таме-семпае», «том чуваке с голубыми волосами», «звере с потрясной задницей».       Сосет он и правда здорово. Хотя… Ягучи не с чем сравнивать. Со своей рукой разве что. Тамура бесспорно лучше. Чужой, теплый и влажный рот всегда лучше одиночества.       Бедра двигались бешено, Ягучи едва на ногах держался.       Господи, какая дурацкая идея — лишиться девственности, лишь бы не быть, как Юу. Лишь бы стать собой хоть ненадолго, и… стоп! А кто сказал, что Юу девственник? Может, они давно с Тооно во всех позах? Нет, невозможно. Конечно, Тооно наивный и милый, постесняется о таком говорить, зато Юу выдаст себя с головой. Будет ходить, светиться, как рождественская елка.       Значит, идея не так уж плоха?       О, она великолепна… Еще чуть-чуть и…       Мистер Сортир — сволочь. Ходит по пятам, высмеивает, обзывает. Нарывается, сука. Кажется, он первый разглядел истинную сущность в Ягучи. Шантажировать хотел, гад? Или что? В любом случае, он сам согласился. Ягучи за язык не тянул. Его язык уже длинный дальше некуда. Ягучи зажмурился, пытаясь сосредоточиться, представить Тооно.       «Вырвал бы с корнем, но это слишком большая потеря…»       — Су-у-у-у-ука-а-а!!!       С воем Ягучи попытался от себя отдернуть шлюху, но мистер Сортир хитро прищурился и всосался еще сильнее, тараня носом низ живота. Терпеть сил просто не осталось, пришлось спустить ему в рот. И от того, как Тамура закатил глаза, стало понятно — он сам в экстазе. В экстазе от того, что в него кончают. Как же мерзко. Даже не подавился, проглотил все и раскрыл идеально чистый рот с припухшими губами.       Ягучи сморщился.       — Уйди с глаз моих.       — Поуказывай мне тут, — хмыкнул Тамура и провел кончиком языка по зубам. От клыка до клыка. — Еще скажи, что не понравилось.       — С чего это мне должно понравиться?       — А как же? Так много выстрелил, я едва успевал сглатывать.       Щеки вспыхнули. Быстро застегнув ширинку, Ягучи отпихнул шлюху от себя и одним прыжком оказался у двери.       — Не вздумай проболтаться.       Тамура улыбнулся. Растянул губы, буквально только что обхватывавшие член. Лицо загорелось еще сильнее, и Ягучи отвернулся. Услышал вдогонку.       — Не волнуйся, лисенок. Зови еще. Я покажу, как трахаются настоящие мужики.       — Пошел на хуй!       — На твой?       Захлопнув за собой дверь, Ягучи прислонился к ней спиной и вцепился в ручку, как будто запер там чудовище из детских страшилок. Перевел дух, одернул форменный пиджак, на всякий случай проверил, застегнута ли ширинка.       — Вот же тварь крашеная. Взболтнет кому, все патлы ему повыдергиваю. Выебу в рот так, что языком ворочать не сможет. Падла. Шлюха. Сортир ебучий!       Ягучи спустился в холл. Открыв дверцу шкафчика, вгляделся в зеркало. Поправил резинку в волосах. В отражении на него смотрел все тот же рыжий и бестолковый хулиган, ни черта он не изменился.       — Яччан! — донеслось с лестницы.       «Черт, Тооно!!! Надо улыбнуться. Улыбка. Давай, давай же… Еще немного лицемерия, хотя бы дотянуть до общаги, а там разойдемся…»       — Яччан! Тренировка закончилась?       Ягучи с трудом натянул улыбку.       — Да. Ты тоже домой после клуба.       — Ага. А… ты случаем не видел Таму-семпай? Его все ищут.       — Понятия не имею о ком ты, — выдавил Ягучи. Еще немного, и он себя спалит в прямом смысле. В теле поднялся жар, стоило вспомнить, что этот Тамура выделывал в туалете…       — Ну, который с голубыми волосами и в голубом свитере. Он еще недавно нагрубил тебе…       — Да брось, я на мелочи внимания не обращаю. Так что, идем?       — Идем, да, — Тооно как-то грустно оглянулся на пустую лестницу. — Идем.       Ягучи скрипнул зубами, но все же спросил:       — Хочешь дождаться Юу?       — Нет-нет, с чего это мне его ждать?! Пойдем!       От школы долго шли молча. Ягучи отстал на полшага, опустил глаза. Тооно шел, держа руку почти ровно, лишь слегка покачивая в такт ходьбе. Хотелось взять его ладонь, переплести пальцы. Но вот…       Было ли это действительным желанием? Или снова попытка обогнать Юу?       — Тооно, вы с Кашимой встречаетесь?       — Ааа? — Он так наигранно удивился и покраснел, что мог дальше не отвечать. — Нет, нет! С чего ты взял!       — Так вся школа трубит о новой парочке в Ярибу. А вы последнее время постоянно вместе…       — Ну, это скорее прикрытие, понимаешь? Только не говори никому, я тебя умоляю! Иначе нам конец!       Ягучи навесил привычную шутовскую маску.       — Не скажу, конечно.       «Прикрытие, как же». ***       — Не чавкай. На всю школу же слышно… — прошипел Ягучи, натягивая рот голубой шлюхи. Семпай… Да язык не повернется его так назвать. Тамура-семпай. Соска. Пидор. Сортир.       Но как же он отсасывал — внутренности скручивало от нетерпения, и Ягучи толкался, раскачивая бедра с быстро растущей амплитудой. Пальцы застряли в крашеных волосах, удерживая шлюшку за затылок, хотя без особой надобности — Тамура сам так активно насаживался, что иногда приходилось ловить себя на мысли вроде «помогите, насилуют!»       А орать хотелось по другому поводу. Слишком хорошо.       В этот раз Ягучи спустил Тамуре на лицо. Тот обмяк с таким блаженным видом, что страшно стало — в обморок бы не свалился. На черных штанах показалось едва заметное мокрое пятно. Да он сам кончил, пока сосал! Вот же извращенец.       Ягучи старался не смотреть.       — Умойся, блин. Время до звонка еще есть.       — А ты научись спускать, Вишенка.       — Ты кого, блядь, Вишенкой назвал?!       — Тебя, малыш. Минет не в счет. По-настоящему ты ведь еще никому не присунул, да? — Тамура резко поднялся. Поравнялся, приблизился, накручивая резинку в волосах на палец. Мерзость. — И краснеешь… как настоящая вишенка.       — Иди. Блядь. Умойся. И не приближайся ко мне. Никогда.       — А то что?       — А то яйца тебе оторву.       — Дерзкий какой… лисенок, — Краем рубашки Тамура стер сперму с лица и опасно приблизился к губам. Прошептал: — Только я знаю, какой ты настоящий. Так что не зарывайся.       Он лизнул мочку уха. Ягучи не выдержал, все-таки врезал в пах, чтоб не повадно было всякой суке строить из себя невесть что.       Кашима вертелся возле кабинета, как всегда встретил улыбкой. Ягучи не сразу заметил, что позади него Тооно, какой-то странный, растрепанный, красный и явно прячется, не хочет, чтобы его видели. И Юу не остановил, привычно спрашивая «как дела?» Совсем обнаглели уже, средь бела дня тут парочку из себя строят. Может, тоже секунду назад из какой-нибудь подсобки или раздевалки вылезли, занимались там… там… тем, чем Ягучи в туалете со шлюхой из Ярибу!       — Черт! — вырвалось сквозь зубы.       Кашима светился блаженной улыбкой. Дураку же понятно, Тооно ему ответил, не иначе.       Звонок прозвенел, Тооно забежал в класс, сел на место. Любые попытки завести с ним разговор, даже по урокам, заканчивались отмазками, а-ля «я не знаю, спроси у кого-нибудь еще». И до общаги вместе идти не захотел.       — Ну, у тебя тренировка… а мы в клубе закончим быстро.       «Ага, как же, пока не перетрахаетесь с Юу во всех уголках школы, точно не закончите», — Ягучи накручивал прядь на палец. Нервное. Все сложнее держать маску приличного мальчика, когда хочется размахать обе счастливые мордашки об стену. Или заплакать от бессилья.       Тренировка, к счастью, выбила все дурные мысли из головы. Ягучи бил по мячу, представляя как с носка разбивает улыбку Кашимы. «Да от тебя за километры от школы лицемерием смердит! Хороший мальчик, дружелюбный мальчик Юу, пример всем. Заебал уже притворяться! Показал бы свое истинное лицо!»       А есть ли оно? Или он и правда такой по жизни? С трудом верилось, но, если подумать, Юу совсем не изменился. Разве так бывает? Фальшь всегда проявляет себя, любая обертка слезает со временем. Вон, у самого Ягучи маска по швам трещит.       «Ненавижу! Гребаные педики! И Кашима, и Тооно. Ненавижу!»       Пас, мяч под ногами, ворота впереди. Удар — точно в девятку.       — Хрена себе!       — Вот это да!       — Ну ты даешь, Яччан!!!       «В гневе я и не такое могу», — ухмыльнулся Ягучи. Без масок. По-настоящему.       Около умывальников никого не оказалось, команда уже ушла переодеваться. Ягучи открыл кран и сунул голову под струю воды. Стянул резинку. Потемневшие и тяжелые рыжие патлы облепили лицо.       — Эй! — раздался крик.       Ягучи резко дернулся, приложился затылком о кран.       — Да ёпть, чтоб тебя распидорасило, мудила железный, — выругался и стало легче. Но кусты перед школьной стеной подозрительно шевелились и шепоток доносился даже сквозь шум воды.       — Эй, Тамура, я же тебя везде искал! Ты вчера обещал меня трахнуть после уроков. И Кейске обещал, и Минато. Какого черта ты отлыниваешь?       — Слушай, найди себе другого ебаря в клубе, а. Их там много. И остальным передай то же самое.       — Я не хочу. Хочу с тобой.       — Свали!       — Ну, Тамура!       — Ты что, не понял? Всыпать надо?       — Совсем охренел, что ли?       — Я сказал, свали!       — Да ладно, — не выдержал Ягучи, крикнув в сторону говорящих кустов. — Дай человеку, что он хочет. Не ломайся.       — Молчи, Вишенка-чан. Не лезь не в свое дело! — Наконец-то Тамура показался. И судя по красной морде, «вишенкой» он назвал себя. Интересно, от чего краснеют шлюхи? От диатеза? Или от аллергии на латекс?       — Ну, почему же не в свое, я ведь за своих сокомандников и их здоровье переживаю.       — За свое переживай, — Тамура вдруг ухмыльнулся. — А я смотрю, содрал с себя шкуру милашки? Не стесняешься? Не боишься, что все твои друзья в клубе увидят сейчас твое лицо?       — А что с ним не так? — Ягучи мгновенно переключился в режим «кэнди-боя», удивленно захлопал ресницами, обиженно надул губы. Надо было видеть, как мистер Сортир таял, растекался, а его член недвусмсленно оттягивал штаны.       Похотливая сука.       Ягучи приблизился к нему, дернул за рубашку. Если раньше Тамура весь был усыпан засосами, сейчас кожа оказалась белой. На удивление.       — После шести в медкабинете, — шепнул Ягучи, так, чтоб никто, кроме его шлюхи не услышал. — Будь готов.       После шести в медкабинете на кушетке Тамура стоял на четвереньках, держа зубами нераспакованный презерватив.       — Это намек?       Он кивнул.       — Вставь мне, лисенок.       Ягучи слегка завис, но эта сучка ориентировалась быстрее. Подрочил, напялил презик, облизал и обсосал член, а потом развернулся, выставил зад. Вытащил из него какую-то странную пробку и раздвинул ягодицы.       — Давай сорвем твою вишенку…       Как же невовремя в воображении возник Кашима. Блядь, он же наверняка с такой же похотливой мордой нависал над Тооно и мурлыкал: «Давай сорвем твою вишенку».       Со злости Ягучи почти запрыгнул на шлюху, вдавил его в кушетку, легко просунул в зад до упора. Тамура хрипло простонал:       — Полегче.       Нахер «полегче».       — Молчи, блядина. И сожми свои растраханные булки.       Зря попросил. Тамура так сжался, что голова кругом пошла. Какая же у него податливая задница… Даже лучше, чем рот. Ягучи не мог остановиться, вколачивался быстро, ни о чем не думая. И кончил почти сразу. Тамура разочарованно застонал:       — Уже? Ну бля…       Пришлось ему напомнить, где его место. Приложить лбом о кушетку и надавить пальцем под лопаткой, чтоб покричал от боли.       — Твоего мнения не спрашивают, мистер Сортир.       — Потише, лисенок. Потише. Я не против садо-мазо, но мы еще не обговорили условия и стоп-слово.       Ягучи хлопнул его по заднице.       — А что… как насчет «вишневого пирога»?       — Понравилось, значит?       — Нет. Просто есть один бесячий мудак, который возникает в ассоциациях. Очень хочется сделать нечто похожее из его лица.       Тамура ухмыльнулся.       — Кашима?       — Откуда ты…       — Я видел, как ты смотришь на него и Тооно.       — Значит, прогуливаешь свой трахоклуб, чтобы следить за мной?       — Вроде того. За тобой интересно наблюдать.       — Я тебе что, слон в зоопарке?!       — Нет. Ты лисенок.       Развернувшись, Тамура расстегнул рубашку и стал по очереди обхватывать губами соски. Ягучи закатил глаза, потолок начал расплываться. Легкая боль от укуса вернула его на место.       — Сука! Еще раз так сделаешь, выбью зубы.       — Попробуй.       Да к черту Кашиму. К черту всех. Второй заход, так второй заход.       С души словно свалилась непосильная ноша. Утром Ягучи чувствовал себя как никогда расслабленно и свободно. И не нужно было тренировать улыбку перед зеркалом. И завязывать глупый хвостик он не стал. Волосы не мешают. Рыжие неровные пряди обрамили лицо, оно стало казаться не таким ребячески круглым, а в выражении появились спокойствие и уверенность. Наконец-то. Старый добрый Ягучи, скинувший блестящую обертку, — версия 2.0.       В большую перемену Тооно вдруг подошел.       — Яччан, пойдем на крышу, пообедаем вместе.       — Отъебись.       Боже, как же сладко во рту от этого простого слова. И от того, как вытянулось лицо Тооно, удивленно хлопавшего глазами.       «Что, не ожидал?»       — Яччан, я… тебя обидел? Если это из-за Кашимы, то…       — Ты что, глухой? Я сказал, отъебись.       Тооно, отойдя от шока, вышел из класса, пошел обедать на крышу с Юу, скорее всего. И почему Ягучи не сделал этого раньше? Черт, как же прекрасно, когда не нужно выдавливать из себя фальшивое дружелюбие.       Завибрировал телефон. На ящик уже пришло сообщение от «Злоебучего Сортира».       «После уроков жду в раздевалке».       Еще и похабное селфи с оттянутыми штанами прикрепил. Сучка. Но ничего, сегодня в раздевалке Ягучи его так отдерет, никакой «вишневый пирог» не остановит.       Теперь, когда сам дал себе полную свободу, уже ничто не остановит.