Танцы с огнем

      Дмитрий расслабил брови, разомкнул губы и, позабыв о боли в мышцах, посмотрел на Лешу взором граничащим с жалостью и мольбой о помощи. Алексей ничего не забыл с тех злосчастных времен, имеющих глубоко в памяти отголоски и солнечного тепла в кабинете географии, прошедшего через окна, и холода чужих карих глаз. Дима вдруг почувствовал такую сильную усталость в руках, что зажмурился и опустился всем телом наземь. Прохладный пол с гуляющим по нему вечернему сквозняку обдул его щеки, дышал от утомления парень тяжело, как после пробежки.       Леша скептически хмыкнул и выпрямил свое длинное тело, став казаться Дмитрию каким-то зловещим и недоброжелательным. С последним пунктом Диме даже додумывать не пришлось — это было и так понятно. Обессилевшие части тела окончательно расслабились, и парень стал потихоньку приходить в себя. Усталость медленно покинула сначала плечи, а затем спину с ногами. — О-ох, такого я от тебя не ожидал, — разочарованно промолвил Алексей. Дмитрий стыдливо нахмурился и принялся опираться кулаками о пол. — С виду такой сильный парень: вроде и мышцы через футболочку видны, и особо измотанным не выглядишь. — Зато ты не знаешь, что я на данный момент чувствую, — Дмитрий еле встал на ступни, потянулся и отряхнул одежду от пыли. — Знаю, Дмитриев, и, если честно, очень хорошо, — Леша осторожно взял парня за ключицы, ухмыльнулся с унынием и уверенно сказал: — Угрызение совести. — С чего бы вдруг? — фыркнул Дима. — Горелов, давай ты мне не будешь забивать голову своими страстями школьных времен, мы давно закончили девятый класс. — Хорошо-хорошо, а отжимания ты продолжишь делать? Часики тикают, а я оставаться больше положенного с тобой не собираюсь, — напомнил Алексей.       Дмитрий закатил глаза, в который раз упал, встал в планку и продолжил делать ненавистные им отжимания. Он лучше пробежит пару километров или уже приступит к изучению сложных танцевальных движений, чем будет пыхтеть над какими-то жалкими упражнениями, от которых мышцы насыщались острой болью гораздо быстрее и сильнее. Леша внимательно проследил за учеником, порой отвлекаясь на такие незначительные вещи как отражение в зеркале или скачущие за окном тени от колышущихся на ветру листьев зеленой березы. Дима, недовольный, встал, расставил ноги по ширине плеч и выжидал комментариев тренера. — Такое себе, — ответил Леша. — Ты лучше можешь.       Алексею, видимо, нужно было определить предел Дмитрия в физической нагрузке. И, судя по его лицу, результатами Леша был совсем не удовлетворен. Диме стало бы неловко перед любым тренером, и с Алексеем ситуация оказалась не исключением. Но все-таки был здесь один нюанс: в какой-то степени ему даже нравилось следить за раздраженным, пребывающим в бесконечных раздумьях парнем.       Дмитрий впитал чужие слова, сразу выбросил их из головы и отошел к подоконнику, где принялся завязывать распущенные белые шнурки спортивных кроссовок. Дима, закончив с шнурками, взглянул на Алексея и вдруг почувствовал себя по-странному неудобно в одном помещении с ним. И чем такое ощущения вызвано было — неясно. То ли осознание того, что парни не виделись целых пять лет резко ударило, то ли немыслимое отвращение все-таки дало свои плоды сквозь все то утерянное время.       Адскую разминку Дмитрий с горем пополам закончил, ну, а похвалы в свою сторону от Алексея он, конечно же, не получил. Вряд ли в этот проклятый месяц можно будет ожидать от Леши чего-нибудь хорошего в отношении к ученику. Да и Дима как-то сомневаться начал, сможет ли парень вообще продержаться так долго? — Итак, давай сначала проясним с тобой пару моментов, — Леша достал из кармана зеленую коробочку, потряс ее у своего уха, прищурился и кинул ее Дмитрию.       Дима заметался: судорожно посмотрел вправо-влево, вытянул руки наверх и поймал упаковку. Он моргнул, посмотрел на коробку и развел плечами. — Каких еще моментов? — задал вопрос Дима. — И что это такое? — Никотиновые пластыри, — кратко объяснился Алексей. — Обошлись они мне, кстати, прилично так, считай это мой тебе подарок в качестве первого полноценного занятия с любимым бывшим одноклассником. Инструкция по их использованию прилагается; они помогут тебе бросить курить, — Леша нездорово улыбнулся и положил правую руку на подбородок, — потому что с этого дня я официально запрещаю тебе брать сигареты в рот. Теперь это приказ, а не предупреждение. — Самый умный нашелся, — съязвил Дмитрий. — Ты понимаешь, что я могу курить все те дни, которые мы не занимаемся?.. — Вполне. Тебе же хуже, — Алексей закрыл веки. — Нехватка выносливости, учащенное вдвое сердцебиение и плохое самочувствие — все это будет преследовать тебя до конца посещения занятий. Ты не маленький, в принципе, сам думать, надеюсь, умеешь. Теперь нужно прояснить с тобой сами танцы.       Бесполезно. Причем бесполезным было в понятии Дмитрия абсолютно все: и учеба в академии за немаленькую цену и сами танцы в общем. Да, это безусловно спорт, здоровье и красивая, подтянутая в конце концов фигура, но Диме подобная роскошь не слишком нужна. Ему прекрасно жилось и со своими скрипящими суставами, и с слегка испорченной осанкой вследствие нагрузки на позвоночник, и с сигаретой в зубах по вечерам. — А что с ними? Мне так-то все равно, что танцевать из современного. Главное приступить, а мы все никак не начнем из-за кое-кого, — выдал Дмитрий. — Выучу движения и буду уходить с чувством выполненного долга домой.       Леша, снова разозленный вылетевшими наобум фразами Димы, стал громко топать ступней по полу, чтобы привлечь к себе внимание и намекнуть парню на свой серьезный настрой. Дмитрий понимать по одной лишь мимике желания и требования Алексея, к сожалению, не в состоянии. Хотя такой навык на ближайший месяц ему бы ой как пригодился! — Я тебе, кажется, рассказывал, что на моих занятиях тебе придется погружаться в дело с головой. Понимаешь, некоторым преподавателям, которые не слишком любят свою работу, возможно, понравилось бы твое отношение. Но я, можно сказать, живу музыкой и утонченными движениями, — Леша объяснял Диме образным языком, отчего слушать его было очень даже интересно. Дмитрий любопытно повел носом, и Алексей продолжил монолог: — Учить движения в танцах действительно очень важный аспект, я не отрицаю, однако само составляющее танцев не состоит из одних только движений.       Дмитрий немного запутался. Ведь когда человек танцует, остальные слышат музыку и видят его движения, так? Тогда почему Алексей говорит о совершенно непонятном и, казалось бы, ненастоящем? Что в такого особенного есть в танцах, кроме самого мастерства человека в этом деле? — Ты говоришь про музыку? — предположил Дима. — Ты очень близко, но до музыки я дойду чуть позже, — Алексей с трудом перевел дух, глубоко вдохнул в свою широкую грудную клетку прохладный воздух и расслабился. — Танцы — это не просто повторение движения за движением, не просто зубрежка и практика. Танец необходимо ощущать нутром и отдавать ему всего себя. А уже при помощи музыки человек задает себе ритм, она помогает нам прочувствовать настроение танца, а еще немаловажную роль музыка играет и в «немом контакте» — я его так называю — между тобой и партнером. Во время самих движений на переговоры время вряд ли будет, и понимать друг друга вы сможете через мелодию и взгляд. И тренер помогает тебе исключительно с движениями и практикой. Музыку ты должен научиться прочувствовать сам. В принципе, это каждый делать умеет. — А… обязательно учиться танцевать в паре? — поинтересовался Дмитрий. Как-то кружиться и маячить перед Лешей Диме не хотелось, да и нормального партнера по танцам парень вряд ли в ближайшее время отыщет… — Дима, я для тебя тренер из ночного кошмара, — усмехнувшись, выпалил Алексей. — Поэтому ты будешь исполнять как парную дисциплину, так и сольную. Я в этом плане универсален. — А сейчас мне что делать? — вопросил Дмитрий. — Следовать моим указаниям, что же еще остается? — ответил Леша. — Начнем с азов, потом приступим к чему-нибудь посложнее. Сначала без музыки — она сегодня будет нам ни к чему.       Дима потупился и сник. Было в словах Алексея что-то вроде предвкушения, азарта для дальнейших занятий с Дмитрием, и второго это несколько пугало. Леша с девятого класса вдруг превратился из замкнутого, серьезного школьника в харизматичного и уверенного в себе юношу. И это только сильнее подгоняло Диме неловкость за свои деревянные движения перед настоящим профессионалом в своем деле. Дмитрий может и не брал в счет слова других людей, но слишком уж насчет Леши стал заморачиваться в последнее время.       Он и в школе об этом задумывался. А почему? Только ли Алексей мог найти его точку давления? Дима понятия не имеет, но в тогдашний период Леша справился со своей задачей на отлично. Да, настолько отлично, что Дмитрий теперь подавляет в себе жестикуляцию, а танцы исполнять сможет неуклюжими движениями, ибо выложиться на полную в присутствии нынешнего тренера вряд ли будет в состоянии. Так, Дима, позабыв о страхах на секунду, уверенно задрал голову и принялся слушать Алексея. — С гибкостью у тебя, судя по пробному занятию, дела еще более или менее обстоят, — Леша подошел сзади Димы, провел руками по его талии и заставил встать передом к зеркалу. — Значит так, ручки согнул и на затылок, как заложник, пальцы замком, живот выпячивай вперед.       Дмитрий нахмурился, послушался тренера и стал проделывать указанные Алексеем вещи. Леша все еще обхватывал пальцами талию Димы, и когда тот начал прогибать позвоночник, Алексей прищурился, вытянул шею к зеркалу, затем опустил взгляд и, на мгновенье убрав руки с чужого тела, резко положил их на бока Дмитрия. Дима раскрыл веки, вздрогнул от неожиданности и удивленно посмотрел на отражение Леши в зеркале. — Ты чего? — Дима… — Алексей шлепнул Дмитрия по правому боку и больно ткнул в него своим длинным пальцем, — ты их отъел. — А?! — удивленно вскрикнул Дима, так и не посмев убрать руки с затылка. А ведь он действительно выглядел как заложник на обыске! — Черта с два, я никогда бы этого не заметил, это же нормальная естественная жировая прослойка, у меня просто мышц нет, вот и все! — оправдался он. — Просто жрать чуть поменьше сладкого надо, вот и все! — передразнил его Леша. — Ищет тут отмазки, мне ли не знать, как такое произойти может? Меньше всего на свете мне хотелось сажать тебя на диету, но, видимо, все-таки придется… — Нет-нет-нет, Боже-е, ну только не это, — помотал головой Дмитрий. — Я не на соревнования еду. — Кто знает, что ты надумаешь завтра, — угрожающе процедил Алексей. — А ну! Давай, заводи руки в правую сторону, локтем к бедру, а само бедро приподнимаешь.       Дима, еле удерживаясь в статичном положении на левой напряженной болящей ноге, стал медленно продвигать плечи вправо — дельтовидные мышцы закололи, предплечья от напряжения по ощущениям готовы были разорваться. А спина! Ох, как же она сейчас страдала, словно позвонки на ней хрустели и скрипели, пока Дмитрий старался довести до идеала это простецкое, казалось бы, движение. — Бревно! — ругнулся Леша. — Как соструганная фигурка, и то она плавней тебя двигаться будет. Таз наклоняй, расслабь ты торс в конце концов… — Но у меня все болит, — выдал Дима. — Это невозможно с ноющими конечностями провернуть адекватно! — Все будет циклично, если ты не станешь следовать моим указаниям, — тише пояснил Алексей. — Сначала боль, потом проблемы с дыханием, а дальше что? Сердце от нагрузки откажет? Ты нихрена не двигаешься, и теперь страдаешь из-за этого!       Любой шаг Дмитрия был нелепым, неповоротливым и скованным, словно парень находился в заточении горячих оградительных цепей, дыхание превратилось в судорожное вздымание груди от истощения, мысли путались, как клубок старых шерстяных ниток. В окно уже пробился красный свет теплых лучей садившегося солнца.       Леша свое мастерство владения своим же телом показал — и очень удачно. Движения у него выходили плавными, как ласкающие берег легкие-легкие волны с белой пеной; особенно привлекли глаз Дмитрия изящные повороты туловища: живот, идеальные изгибы позвоночника, порой резкие движения таза, а за ним и плавно меняющие положение плечи. Руками Алексей пользовался достаточно редко, но и они составляли важную часть его спортивной грациозности, как у хищной кошки на охоте. Ноги… длинные они, однако, стали — Леша теперь выше Дмитрия, пусть и на пару сантиметров. Длина ног в пропорциях с остальным телом сильно выделялась, бедра и икры у Алексея выглядели мощными: мышцы отчетливо видно через ткань штанов. Движения Диме что-то сильно напоминало, но припомнить у себя в голове определенную ассоциацию парень затруднялся. Леша переступал со ступни на ступню, словно скакал по облакам, словно парил в некоторые моменты, а для Дмитрия вовсе зависал порою в воздухе. Все в нем во время танцев было идеально, Алексей мог кружиться по залу в энергичной пляске хоть с закрытыми напрочь глазами, потому что Дима был уверен, что Леша знает свое место в академии лучше, чем навигатор знает город. И двигался Алексей не только телом — он двигался душой, вкладывая в хобби всего себя.       Дима же больше походил на неуклюжего конькобежца-новичка, который на льду толком передвигаться не мог. Дмитрий, как на катке, скользил тупыми лезвиями фигурных коньков, спотыкаясь ни пойми о что и, пытаясь удержать равновесие, по итогу сбивался и начинал удерживаться на ногах с помощью вытянутых во все стороны рук. Глаза у него наполнялись неестественным испугом за свою подорванную гордость и уверенность перед Лешей, а внутри боролись за лидирующую позицию три чувства: страх, злость и смирение. Дима вскоре окончательно выдохся, сел на пол у стены и стал восстанавливать дыхание. — Вот, что сигареты с людьми творят, — Леша пригрозил Дмитрию пальцем, пока тот с закрытыми веками судорожно глотал недостающий организму кислород. — Ничего не можешь, вообще ничего! — Толку от этого нет, — Дима уткнулся лицом в колени. — Слишком… тяжело.       Алексей, сжав зубы, схватил Дмитрия за руки и молниеносно поднял того на ноги. Дима ошеломленно моргнул, пока Леша, готовившись к чему-то, бросал Дмитрию вызов собственным взглядом. Дима громко сглотнул, хотел было отойти к стене, чтобы прижаться к ней спиной, как тут щеку его словно поднесли к жаркому огню. Горячая ладонь Алексея прошлась вдоль скулы Дмитрия. Он осмысливал произошедшее достаточно долго, но после осознания даже не шелохнулся в желании проделать то же самое с Лешей. Дима закрыл красную щеку, налившуюся кровью, рукой и сжал зубы. — Долго собираешься еще так говорить? До скончания времен, я полагаю, с твоей-то ленью и вечным нежеланием заниматься чем-то дополнительно. Ты ведь никогда не отличался пунктуальностью и трудолюбием, бездарь, — Алексей улыбнулся. — Конкуренцию так и не чувствуешь? Если ты продолжишь ныть по каждому поводу, в которых сам же виноват, у тебя ничего не выйдет. С опущенной башкой уйдешь из академии, так и не попрощавшись со мной напоследок, — Леша поправил волосы и вкрадчиво добавил к сногсшибательной критике личностной характеристики Дмитрия: — Ты привык прятаться в норке. И спрячешься в нее вновь. А знаешь почему? Потому что для тебя я слишком хорош.       Дмитрий осуждающе фыркнул Алексею в ответ на монолог, отряхнул вспотевшие руки и расправил болящие плечи. Терпение у него больше не могло держаться на том же уровне, что раньше: слова Леши вдруг вывели его на эмоции, и некогда поистине ангельская выдержка любых гадостей в свою сторону стала разрушаться, как старая платина на бурной реке в весеннее половодье.       Алексей являлся прекрасным провокатором как раньше, так остался им и сейчас. Дмитрий до тряски в ногах ненавидел таких мерзких — действительно мерзких и беспардонных — людей в окружении. Перед Лешей Дима, может, и чувствует сильную вину, однако и этот манипулятор в школьные годы был далеко не святым человеком. Сколько же всего недосказанного осталось между парнями! И как скоро подобное вообще можно разрешить? Кто сделает первый шаг? — Какой же ты все-таки паршивый, — прошипел Дима. — Ты невероятно бесишь, Горелов. Порой настолько, что придушить лично хочется. — В этом я горазд, — с восклицанием согласился Леша. — На горькую правду практически любой бы так отреагировал. Ты злишься, конечно, до чертиков страшно, но разве мотивацию в тебя по-другому для танцев вбить получится? Единственным выходом остается развить в тебе достойного конкурента, чтобы ты наконец смог доказать мне, что являешься лучшим, — Алексей растопырил пальцы. — Я не люблю притворяться. Поэтому напрямую высказал, без лести, что у тебя ничего не получается. — Я скорее уйду отсюда, — Дима даже в конфликтах оставался максимально немногословным. — Не собираюсь терпеть твои выходки. — Не психуй ты так, я ведь ради тебя стараюсь, — Леша положил руку на чужое плечо и фальшиво загрустил. — Вон из кожи лезу, методики днями и ночами продумываю. Все-таки платишь ты мне за индивидуальные занятия хорошо, и я могу пообещать тебе, что без достойных навыков танцев ты отсюда не уйдешь, если будешь следовать моим наставлениям.       Дима как-то сомневался в подлинности фраз Алексея. К слову, тренировка уже подходила к концу. Дмитрий с дрожащими от злости губами, с болящими руками и уставшим взглядом моргнул, отвел глаза в сторону, а после посмотрел на Алексея взором совершенно искренним — обидчивым и жутко разочарованным. — Знаешь, что меня сейчас раздражает больше всего? — Дима опустил ладони. — Единственное, что тебе нужно от наших с тобой занятий, это выведение меня на какие-либо негативные эмоции. Ты даже не пытаешься намекнуть на то, что именно я делаю не так. Просто поливаешь грязью, как это было тогда, не подкрепляя советами, — Дмитрий выдохнул, отвернулся от Алексея и выдал: — Увидимся в пятницу.       Дима, окончательно расстроенный атмосферой на занятиях, покинул зал хореографии. В коридоре он посмотрел на серебряную цифру пять, красующуюся на двери в прохладное помещение, будто надеялся, что Алексей остановит его. Ну конечно… Леша только этого, наверно, все занятие и выжидал. Дмитрий не сдался окончательно, но в сегодняшней схватке проиграл Алексею.       Леша же в последний момент, вроде, смягчил выражение лица и на секунду даже, кажется, засомневался в правильности своих действий. Ну, реальных побуждений Дима знать в любом случае не мог, потому оставил этот вопрос открытым.       В раздевалке он небрежно кинул в рюкзак пачку никотиновых пластырей, с агрессией переодевался и горел желанием ударить кулаком белую стену в этой небольшой комнатке. Дмитрий с испорченным напрочь настроением сложил спортивную одежду, впопыхах надел уличные кроссовки и вышел на улицу.       Стало темно. Солнце последними далекими проблесками темно-желтого и розоватого оттенков провожало мир в темное покрывало, усеянное редкими белыми пульсирующими точками.       Вроде столько лет прошло, а обиды из головы все никак не выветрятся. Дима бы давно отпустил воспоминания с девятого класса, но разве Леша даст ему этого сделать? Нет. Дмитрий, был из тех, кто привык по-тихому увиливать от нарастающих проблем и делать вид, что их не существует. А Алексей оказался человеком, который готов взглянуть в глаза своей проблемы. Который готов решать ее прямо сейчас. Но разве Лешу можно считать правым в этой ситуации? Один Всевышний знает, что там у Алексея в фантазиях творится и какой именно план он по итогу задумал. Однако Дима был в состоянии с глубокой уверенностью и клятвой всем живым на белом свете сказать одно: их отношения еще не скоро пойдут на вырост.