"Счастливого Нового года!"

***

Канун Нового года. Люди суетятся, покупая подарки и продукты в последний момент из-за этого в магазинах огромные очереди. Дазай зашёл купить бутылку хорошей выпивки и встретить этот праздник в одиночестве. Его конечно звали отметить вместе со всеми в агентстве, но ему не по душе шумные компании.       Лучше одному в своей квартире, не надевая ни перед кем идиотской маски.       Пока Осаму стоял в очереди, он задумался, подняв глаза, ему показалось будто впереди мелькнула рыжая макушка. Он проморгался и подумал про себя:       «Наверное показалось, сколько на свете рыжих людей.» Спокойно заплатив за свою покупку, Дазай направился домой. Идя по улице он засматривался на счастливых и беззаботных людей, которые радовались каждой снежинке.       Дазай слегка завидовал их безаботности, ведь он уже давно не такой каким был раньше. Он покачал головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли и не заметил, как дошёл до квартиры.       Поднявшись, он снял ботинки и пальто, повесив его на крючок. Прошёл по тёмному коридору до гостиной, где горела только гирлянда и пара ароматических свечей, поэтому в квартире пахло имбирным печеньем. Осаму поставил бутылку на журнальный столик и включил телевизор, чисто для фона.       Вдруг в дверь позвонили. Дазай удивился, кто может придти к нему, когда до Нового года всего пару часов. Он неспешным шагом подошёл к двери и открыл, на пороге стоял весь в снегу его бывший напарник Чуя Накахара.       — Какими судьбами, сам Накахара Чуя изволил пожаловать?       — вопросительно изогнул бровь.       — Да так, мимо проходил, вот и решил зайти, — промямлил тот.       — Ага, а теперь правду? —       — Я могу войти? — Дазай отошел, пропуская Чую во внутрь. Они прошли в гостиную, Осаму сел на диван, а Чуя продолжил стоять.       — Ну так, я тебя слушаю, — сказал Дазай, беря в руки бокал с виски и делая глоток.       — Я уже все сказал, — слегка грубо, отвернувшись к окну.       — Ну конечно, — он встал подошёл к рыжику и обнял со спины, скрещевая руки у него на груди, — признай, что соскучился! —       — Да, да. Снова меня раскусил, правда соскучился. Почему не написал мне, что один будешь? —       — Не хотел портить тебе праздник. Тем более я думал, что ты будешь праздновать в мафии, —       — Дурак! — слегка стукнул по плечу и выбрался из объятий, направляясь в прихожую, где он оставил два пакета: один с продуктами, а второй с кое-чем интересным, но об этом чуть позже.       — Раз у нас осталось немного времени, то. — неся в руках большой бумажный пакет.       Дазай перебил его, — То мы можем просто провести время вместе, —       Чуя замер и улыбнулся, — Что ж, вполне неплохой вариант, у тебя есть что-нибудь выпить, кроме твоего отвратительного виски? —       — Ого, неужели решил попробовать. Само собой, специально для тебя, принцесса, — ухмыльнулся и удивился одновременно, ведь Чуя прикасался к алкоголю только по праздникам.       — Я тебе не принцесса! И не придирайся, — последовал на кухню, поставив пакет на стол и вернулся назад.       Пока Накахара ходил на кухню, Осаму ушёл в другую комнату за небольшим свертком с бантиком и бутылкой вина, вернувшись в комнату остановился, рассматривая рыжика.       — Ну и чего застыл? —       — А, да нет ничего, — подошёл к дивану, открыл бутылку, налил в бокал и протянул Чуе.       — Спасибо, ты чего такой? — принял бокал и расстегнул одну пуговицу на рубашке.       — В смысле? Какой? —       — Грустный, что-то не так? —        — А, да нет. Все нормально, —       — Иди ко мне, —       Дазай лёг головой к Чуе на колени, Накахара в ответ на действие запустил руку в каштановые волосы.       Чуя так редко был без перчаток из-за своей способности, мало кому доверял и вообще был отстранён от мира. Его бывший напарник первый, кому он полностью доверил свою способность, жизнь и себя. И видя сейчас совершенно иного человек перед собой, такого уставшего, морально изнуренного, с чёрными кругами под глазами и потухшими глазами. Бинты прибавились с прошлой их встречи, смотря каждые раз на ужасно глубокие порезы и лезвие забытое в ванной, по рассеяности у рыжика сердце кровью обливается от этой картины. Он очень любит Дазая и ни за что не допустит того, чтобы тот свёл счёты с жизнью. Осаму прикрыл глаза.       — Устал? — нежно провел рукой по щеке.       — Немного, —       Вдруг часы пробили двенадцать и на улице загремели салюты и радостный гул заполнил улицы. Дазай неожиданно вскочил, взял плед, закутав в него Чую, взяв на руки понес на балкон.       — Осаму! Сумасшедший, придурок! — испугался тот, обхватив руками его шею.       Они потеряли счёт времени, сколько уже стояли, никто не знает. Просто смотрели на яркие огни, а мороз обжигал щеки и носы, которые сразу же становились розовыми.       Спустя ещё какое-то время они зашли в квартиру и Чуя стал собираться.       — Ты куда? —       — Домой надо съездить, —       Дазай подошёл взял за руку, — Чу, не уходи. Оставайся, — посмотрел грустными глазами.       Рыжик улыбнулся и погладил по волосам, — Я никуда и не ухожу, дурачок, —       Шатен обнял его, прижимая к себе и зарываясь носом в рыжие кудри. Чуя уткнулся носом куда-то в изгиб шеи и прошептал, — Осаму, милый, можно я съезжу за вещами? —       — Солнце, давай ты сегодня никуда не поедешь, а просто побудешь со мной? —       — Хм, хорошо, сегодня я в твоём распоряжении, — игриво прошёлся пальцем по груди вверх до шеи, и слегка наклонив голову Дазая поцеловал в губы. Поцелуй вышел нежный, чувственный и даже страстный. Чуя просто не может оторваться от губ Осаму, ведь они настолько сладкие и любимые, что он не может себе этого позволить, но все же отрываясь шепчет, — С Новым годом, Осаму, — а сам аккуратно надевает на палец второго серебряное кольцо. Шатен ощущает это и смотрит на свою руку, а затем на рыжика.       — Да, ты все правильно понял. Я надеюсь, что ответ да? — улыбается он, понимая, что хочет сказать его будущий муж без слов.       — Да! Конечно да!!! — Чуя положил обе ладошки на щеки Дазая произнёс, — Наконец-то, я сделаю тебя счастливым, — оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на губах.       — Я уже счастлив. И тебя С Новым годом, любимый! —

***