Forgivable.

выглядываю каждое утро тебя из окна, хоть и знаю что ты не будешь там никогда. - Гарри, я сейчас приведу к тебе одного профессора, - сказала Гермиона. Девушка подошла к сидящему юноше и положила свою руку ему на запястье, мол, успокойся, всё будет хорошо, я помогу тебе. - Д-да, хорошо, - улыбнулся Поттер и взглядом провёл уходящую за дверь девушку. Безусловно, ему страшно. И Гарри живет в этом страхе не один день, не два, не даже неделю. Это чувство настолько глубоко сидит в нем, что тот, скорее всего, уже принял факт того, что он трус, и смирился с тем, что останется им навечно. Гарри даже ни разу даже не задумывался о том, какого это, прожить хотя бы день не вспомнив о Драко Малфое. И ему так даже привычно. Он боится того, что проснувшись однажды утром, обнаружит себя живым и полностью здоровым; боится того, что обедая где-то в кофейне, он больше не будет ловить взгляды прохожих и искать в них своего, когда то такого родного Малфоя; он боится, что за ужином наконец-то его разлюбит. Он больше всего на свете желал избавиться от боли, что причиняет ему тоска по Драко, но страх навечно забыть этого беловолосого парня был намного сильнее. Гарри просто потерялся. Он попросту забылся. Где-то внутри этого парня сломалось что-то очень важное и что-то очень хрупкое и продолжает ломаться с каждым днём всё сильнее и сильнее. И как бы он не пытался склеить это «что-то» или собрать воедино, оно снова рассыпалось и причиняло ещё больше вреда.

<center>***

</center> Из утопии собственных мыслей, Поттера вытащила залетевшая в кабинета Грейнджер с каким-то не очень высоким, рыжим парнем. Голос его был до боли знакомый, и Гарри, уже казалось, что он слышит Рона Уизли. И кажется, темноволосый не ошибся. - Вот он, - указала пальцем на Гарри Гермиона, - поговори с ним, проверь его как-то, - тихо сказала барышня, - но не озвучивай диагноз сам, я хочу сделать это, - твёрдо сказала девушка и положила левую руку на плечо рыжеволосого парня, - пусть он услышит это из моих уст. Гарри оторвал взгляд от паркета, на котором виднелась плесень, что с годами поселилась во всем кабинете Гермионы, и запрокинул голову на кресло, в которым нежился. Краем глаза он успел заметить, что действительно не ошибся. Рядом с его подругой стоял Рон. И как охотно ему хотелось подскочить, запрыгнуть на шею своего друга и прокричать, насколько же он рад его видеть, но получалось только устало хлопать глазами и мимикой лица просить прощения у Рона, за столь нехороший приём. А второму и не требовалось объяснений. Во взгляде Поттера ясно читалось «я больше не могу» и каждый воспринимал это по-своему. Гермиона думала, что Гарри больше не может терпеть огонь, что пылал внутри него и приносил ему океан нестерпимых ощущений; Рон же в свою очередь понимал это немного по-своему : « он больше не может терпеть эту тоску по своему любимому человеку». И только самому Поттеру было понятно, что не может он больше просто жить. Ведь жизнью это назвать крайне сложно. Скорее, бессмысленное существование и не более. - Гарри, найди в себе силы поговорить с Роном, прошу тебя, - умоляюще говорила Грейнджер, - это не займёт вечность , всего несколько минут и я буду хотя бы иметь представление, как можно тебе помочь. «Вечность», - с грохотом пронеслось в голове у темноволосого. «Он ведь тоже обещал мне целую вечность». - Д-да, - вяло протянул Гарри, - конечно. Парень приподнял голову и попытался расправить в плечи, мол, смотрите, я ещё не совсем угас, во мне полно сил. Под глазами виднелись чёрные круги, а скулы были настолько запавшими, что создавалось впечатление, будто этот парень вот вот развалится. Ресницы почти сомкнули глаза, но Гарри вовремя снова их раскрыл. Заснул бы, не иначе. Но нельзя было. До последнего нельзя было спать. Сон для Поттера - это не отдых от тяжелого дня, а наоборот, самая настоящая пытка. Каждый раз, когда он проваливается в царство Морфея, парень соприкасается будто с параллельной Вселенной, где он и Его Драко вместе. И каждый раз, просыпаясь с утра, в надежде найти, нащупать рядом с собой знакомый рельеф тела, Гарри умирает где-то на подсознательном уровне, ведь это всё сны. До чертиков досадные, обидные и такие сладкие сны. - Ты сейчас либо уснёшь, либо упадёшь в обморок, - констатировал Рон, - предлагаю сделать это всё завтра. Парень кинул взгляд на рядом стоявшую подругу и вскинул бровь. - Т-так вы же врачи, у вас сто процентов должен быть какой-то препарат, дабы я не уснул, - зевая произнёс Гарри. Он не спрашивал, а утверждал. У Гермионы в тумбочке всегда лежало огромное количество всяких таблеток и в этот раз Поттер не прогадал. Дослушав до конца сонную речь своего друга, Грейнджер отрицательно посмотрела на рыжеволосого и поплела к своему столу, возле которого стояла та самая тумбочка. - Вот, - приподнялась девушка с коленей и засветила в руке какую-то коробочку, - это поможет немного отсрочить его сон, - обратилась Гермиона к Рону. - Модафинил? - удивился Рон, - откуда он у тебя? Гермиона улыбнулась и поспешила дать ответ молодому Уизли: - Мой отец работает в ночную смену и каждую ночь, когда выходит на работу, принимает этот препарат, - снова показушно повертела коробочку с надписью зелёными буквами, - но он вызывает привыкание, поэтому в последнее время я не даю его папе. Гермиона открыла упаковку и достала оттуда пластинку с десятью таблетками. - Вот, - протянула руку девушка, где в маленькой ладошке лежала желтоватая таблетка, - выпей это. И Гарри покорно послушался.

<center>***

</center> Спустя 15 минут. Сонливость покидала молодого парня, а сил становилось всё больше и больше. Рон беседовал с Поттером уже около 10 минут, а Гермиона вежливо ждала их за дверью. Рыжеволосый крутил в руках карандаш, чтобы хоть как-то успокоить себя от услышанного несколькими минутами ранее. - Говоришь, пытался отрезать себе пальцы, дабы не набирать номер Малфоя? - скорее осведомил себя вслух Рон. И послышался не очень громкий треск. Он сломал карандаш. - Да-а-а, - заманчиво протянул Гарри, - но я же сказал, что это в период первых десяти-пятнадцати дней. Сейчас же я не настолько жесток к себе, - улыбнувшись, сказал Поттер, - ты не подумай, Рон, я не сумасшедший, - темноволосый встал из-за стола и медленно поплёлся к окну в кабинете. Став спиной к своему собеседнику, он продолжил, - я правда не сумасшедший. Я просто очень люблю его до сих пор. Но в то же время.. - Гарри затих на несколько секунд, хотя Рону в тот момент это казалось вечностью, - в то же время я понимаю, что болен. Человек, который сошёл с ума, - Поттер развернулся с Рону и смотрел ему упорно в глаза, - короче говоря, шизофреник бы стал отрицать, что болен. Рон выдохнул. Значит не всё так плохо. - Но ты ведь здравомыслящий человек, ты понимаешь что и к чему. Зачем тогда наносишь себе увечия? - рыжеволосому и вправду было жутко интересно. - Мне бы самому хотелось знать ответ на этот вопрос. Тупик. Что-то вроде этого пронеслось в голове у Уизли. Но одно он знал точно. У Поттера есть диагноз и он не такой простой, как казалось на первый взгляд. - Я думаю, нам пора закончить. Позови Гермиону как будешь уходить, - отчеканил Рон и стал наблюдать за тем, как Гарри мило улыбнувшись, последовал вон из кабинета. - Ну что там? - ввалилась в свой же кабинет Грейнджер и села напротив Рона, - рассказывай. - Итак, - начал свою повесть Уизли, - всё не так плохо, как казалось на первый взгляд, но и не настолько просто, чтобы за одну беседу определись тяжесть его болезни, - вздохнул Рон. Парень откинулся на спинку стульчика, на котором удобно сидел и прикрыл веки. - F 63.8. Расстройство привычек и влечений. - Селфхарм? - переспросила Гермиона. - Верно, друг мой. И мне кажется, это не следствие ухода Малфоя из его жизни, - констатировал факт Рон, - я думаю, что правда лежит глубже, а Драко лишь.. - Катализатор, - перебила парня девушка, - он лишь ускорил процесс. - Верно, - согласился с ней Рон, - он всего лишь подтолкнул Гарри к этому.

***

Гарри валялся в кровати и попутно слушал музыку. Он бесконечно утопал в мелодии его любимой песни и мог слушать ее часами напролёт, прямо как сейчас. И даже не заметить, что сумерки уже давно сменили холодное декабрьское утро. Он забывался. Лишь невообразимо пьянящая мелодия позволяла Поттеру на пару минут ощутить себя таким живим человеком. Будто и не прошло этих чудовищных сто дней, в каждом из которых Гарри Поттер безвозвратно умирал ещё сильнее. Сердце предательски быстро стучало напоминая парню ритм «той самой песни». Но такое одурманивающие состояние, в котором хотелось пробыть всё своё оставшиеся существование, прервал громкий стук в дверь. Гарри вытащил наушники из ушей, аккуратно положил их на кровать, а сам поднялся дабы проверить, кто поспел нарушить его собственный рай в аду. Ноги вяло плелись по светлому коридору в предвкушении полицезреть на своего палача. Сердце уже не так билось, а ладошки наконец-то стали сухими. Парень подошёл к двери и кое как, своими сломаным пальцами, открыв эту чёртову «калитку», уже тысячу раз пожалел о том, что музыка в его наушниках не была громче. Дверь открылась, а Гарри застыл на пороге. Эмоции сменяли одна другую : счастье, радость, наслаждение. Затем гнев, отрицание и снова такой предательский ком в горле. Ноги стали подкашиваться, а сердце забилось ещё быстрее, чем ритм «той самой песни». Платиновые волосы; белая, как снег кожа, вытянутая шея и худые, болезненно худые пальцы. Широко распахнутые глаза и почти алые губы. - Я соскучился, Гарри.