Forgivable.

в декабре тебя будет трясти. кутайся в одеяло, делай чай послаще. я хотел бы тебя спасти, но я сам еще тот пропащий. Из чар прекрасной дремоты, Гарри вырвал стук в дверь. Та и не простой, как говорится, а очень наглый. Больше всего сейчас Поттеру не хотелось подниматься из уютной постели и открывать своему надоедливому другу или подруге дверь. Хотелось проваляться в этом укромном месте целый день, а то и в принципе всю жизнь, наслаждаясь декабрьским спокойствием, каким-то очень тёплым, но в то же время до изнеможения одиноким. Стуки продолжали нарастать, и из коридора уже доносился чей-то легкий, и такой приятный, как пушинка, тембр. «Пришла», - подумал Гарри и собравшись с силами (и мыслями) в розвалочку, еле перебирая ногами, пошёл открывать дверь подруге. Аккуратно повернув ключик несколько раз в замочной скважине, Гарри дернул их за ручку и на пороге красовалась самая миловидная девушка из всех, кого знал Поттер - Гермиона. По коже побежали мурашки, а сердце предательски быстро набрало обороты. Внутри будто зацвела роза, но без всех известных шипов. Роза, которую не хотелось бы срывать даже не обращая внимание на то, что она настолько колючая; даже не смотря на то, что та всем своим видом приказывала сделать это. Слишком хороша. Эта мысль промелькнула в голове парня, когда он увидел в проёме своей двери какую-то расстроенную девушку. Гермиона не поднимая головы, сделала шаг вперёд, и даже не спросив разрешения войти - смело шагнула внутрь жилища парня. Девушка закрыла за собой дверь и продолжила стоять в коридоре с опущенной головой. - Мда, вздохнул Поттер, - я сначала разберусь с твоим пальто, - произнёс Гарри и подошёл вплотную к Гермионе, дабы помочь снять ей свою верхнюю одежду, - а потом с тобой и твоим настроением. Гермиона только вяло кивнула головой, и принялась снимать своё бежевое пальто. Воздух прямо пропитался напряжением девушки, это начал ощущать и сам Гарри; но не подавши вид, парень уверенно( насколько это возможно было) взял за руку свою подругу и повёл в комнату. Двое молодых людей удобно расселись на кровати (как Гарри), и за письменным столом, (как Грейнджер). В воздухе повисло напряжение и какая-то тревога. Это ощущалось всеми клеточками кожи, это воспринималось как-то слишком очевидно, но чувствовалось это всем нутром. Каждый хотел начать рассказывать что-то своё; что-то слишком сокровенное и очень интимное, но любой из этих двоих боялся осуждения и в какой-то степени неодобрения. - Кхм, я начну? - вежливо и столь осторожно спросила девушка. Гарри лишь плюхнулся всем телом на кровать, и лёжа на спине, рассек рукой воздух, мол «да, конечно, валяй». И Гермиона начала. - Сегодня весь день я занималась очень важным делом. «Что может быть важнее похода в больницу, как лечащего врача?» - И, о боже, - устало протянула Грейнджер, и двумя руками обхватила голову, - Гарри, тебе срочно нужна консультация у врача-психиатра и в скором времени госпитализация, - девушка посмотрела на парня и почти шёпотом закончила, - я тебя прошу. Поттера явно не устраивал такой расклад возможных будущих событий, ибо на лице у него можно было прочитать, что Гермиона - дура, если допускает мысли о том, что парень совсем слетел с катушек. Но в то же время он понимал, что болен, и разрываться между тем, что его, по сути, и так устраивало, и тем, что здоровым человеком быть в разы лучше, чем полумёртвым - не особо хотелось. Гарри привык к своему образу жизни. Гарри привык к своим шрамам по всему телу. Гарри привык справляться с болью в одиночестве без таблеток и болеутоляющих. Гарри принял себя таким разбитым и разрушенным, что вылезти из этого «кокона» уже, казалось, чем то очень невозможным. Та Гарри просто научился жить без Драко. - Мне кажется, ты несёшь бред, Гермиона, - Поттер резко поднялся с кровати и его страх и безразличие, что присутствовали пару минут назад - вдруг исчезли, сменившись на разочарование и злость, - уходи домой, - твёрдо произнёс парень и на глазах выступили слёзы. Гермиона не долго думая поднялась из-за стола, высокое подняла голову вверх, швырнула на кровать Поттеру её «диссертацию» и, с гордостью в своём и так самолюбивом тембре, произнесла: - Гарри, веришь? Я уйду, НО, - с вырвавшимся криком сказала Грейнджер, - если до завтра ты не прочитаешь ту стопку бумаг, - девушка пальцем указала на свой плод работы, - и не придёшь ко мне в больницу - ты сможешь забыть обо мне на долгие годы. Ведь я всего лишь пытаюсь помочь тебе, - Гермиона вздохнула и опустила голову, - пойми ты это, - почти шепотом, - я тебя очень прошу.. Не дожидаясь ответа парня, та и не желая этого вовсе, она самодовольно развернулась и зашагала в сторону дверей. Грейнджер всегда ставила Гарри в приоритет, ибо значил он для неё слишком много. И сегодня, впервые за всё время их общения и дружбы, Гермиона подумала о себе: о своей гордости, о своей самодостаточности, и, в какой-то степени, о здравом эгоизме. Растёт, не иначе.

***

Декабрьское утро снова слегка обмораживало длинные пальцы Гарри своим холодом. Парень не носит перчатки, ибо считает, что его руки очень красивы (с чем, собственно, даже не поспоришь) и прятать их под какими-то перчатками равно нарушению какого-то очередного закона. Тем более, что гипс согревал не хуже любых рукавиц. Снег во всю засыпал улицы и оставлял на деревьях «отпечатки зимы». Солнце отблёскивало на снегу и создавалось впечатление, что Поттер находился в каком-то очень известном фильме, где всё всегда заканчивается вот таким образом - красиво. Но у нашего темноволосого парня всё только начиналось.

Flashback

. Грейнджер вышла из квартиры и громко хлопнула дверью. Гарри остался один на один со своими мыслями, что потихоньку начинали съедать его. «Зачем я это сделал?». Он произносил это фразу у себя в голове уже несколько раз подряд, пытаясь найти там удовлетворяющий его самого ответ, но как на зло, в его котелок лезло только что-то невразумительное. Взгляд Поттера упал на стопку бумаг, что принесла пару минут назад ушедшая девушка, и любопытство взяло вверх над парнем. Гарри плюхнулся на кровать и стал перебирать каждую бумажку, быстро читая каждую строку. Создавалось впечатление чего-то очень непонятного и того, чего совсем не хотелось воспринимать, соглашаться. Гермиона убила на это не совсем много времени, хотя всё было так детально расписано. Поттер отрицательно замотал головой. Всё на свете смешалось. Ничего не хотелось, лишь побыстрее выбросить эти жалкие бумаги и уснуть, дабы проснуться с утра, и скинуть всё на то, что это был сон. Только вот, беда парня в том, что это всё - было действительностью. Парень схватил эти пергаменты и понёсся в гостинную комнату. Разъярённый камин всем своим нутром зазывал к себе и Гарри, как послушный слуга, побежал к этому зверю. Швырнув внутрь жара все бумаги, что заставили его почувствовать себя каким-то очень неправильным для окружающих; очень больным, можно было заметить, что в костре ещё виднелись строки по типу «депрессия или иными словами большое депрессивное расстройство»; паранойя - ( в том числе — «паранойяльное развитие личности»), тревожное расстройство личности, селфхарм. «Неужели это всё обо мне?»

End of flashback

. Гарри шагал по заснеженной улице и думал о чём-то своём. Он словил себя на мысли о том, что давно не вспоминал Драко Малфоя. Давно не припоминал его платиновые волосы и не ощущал запаха его одеколона, казалось бы, три сосны. Разлюбил ли он? Вряд ли. Такой период наступил у Поттера: он погрузился в какие-то бытовые проблемы и у парня просто нет времени загружать себя мыслями о Драко. Хотя внутри взрывались миллионы бомб, завевали тысячи ураганов и сотни цунами уже затопили сознание Поттера. Он погряз в этом болоте по самые уши, и выбраться, казалось, нет возможности. Хотя по правде говоря, даже не хотелось. Единственное, чего желал Гарри сейчас - это уткнуться носом в шею Малфоя, и просто забыть обо всём, что им пришлось пройти. Хотя и обида изнутри душила парня, чувство привязанности и любви было в разы сильнее. А мысли всё таки материальны. Как жаль, что Поттер понял это слишком поздно, и в шаге от него, в чёрном пальто, в темно-коричневой вельветовой рубашке и брюках в черно-серую полоску красовался сам платиноволосый, как снег, Драко Малфой. - Мы ведь так и не поговорили, Поттер.