Лучик тайского солнца

Джебом был взволнован. Сидя в машине, ему казалось, будто бы его ноги превращаются в желе. Кондиционер не мог сделать ничего, для того чтобы успокоить его и избавить от большого количества пота, стекавшего по вискам. Сердце бешено колотилось, а разум продолжал проецировать различные пессимистические сценарии того, как всё может пойти не так. Они уже некоторое время стояли на стоянке в полной тишине. Ёндже дал Джебому время на то, чтобы успокоиться, но сделать это было трудно. — А что, если мы ему больше не нравимся? Что, если он не сможет адаптироваться? Что, если я буду плохим отцом? Я не знаю, как быть, Дже. Что если… — тараторил он на одном дыхании, на что Ёндже только закатил глаза и обхватил лицо мужа руками, заставляя его прервать свою бессмысленную речь. — Джебом, он любит тебя. И ты будешь замечательным отцом, самым лучшим отцом в мире. Ёндже оставляет нежный поцелуй на лбу своего хёна, но Джебом вновь тяжело вздыхает. — Ты иди. У тебя есть опыт общения со своими племянниками, а у меня вообще ничего. — Любимый, расслабься. Я бы не вышел за тебя замуж, если бы не был уверен в том, что ты станешь самым лучшим отцом во вселенной. Уверен, ты будешь самым лучшим папочкой для нашего сына. Джебом и Ёндже были женаты уже два года, встречались пять, но никогда по-настоящему разговор не заходил о том, чтобы иметь детей путём усыновления или другим иным. Они знали о желаниях друг друга. Джебом например, знал, что Чхве мечтал о том, чтобы стать отцом, знал, что он хотел иметь то, что уже давно было у его старших братьев и сестёр. Ёндже также знал, что несмотря на то, что его муж и выглядел безразличным, Джебом каждый раз умирал от любви и беспокойства, когда племянники Ёндже навещали их, что с каждым «дядя Джейби», сказанным малышами, он чуть не лопался от счастья изнутри. Так что внезапное решение усыновить ребёнка не стало большой неожиданностью ни для одной из сторон. Сердца обоих взрослых бьются с дикой скоростью, им с трудом верилось в то, что через несколько минут они станут родителями одного маленького солнышка. Шесть месяцев назад: Дождь, проливший с неба в пятницу утром, стоил наводнения. Они пробыли в Бангкоке уже два дня и теперь собирались начать то, что и намеревались сделать там с самого начала. Джебом и Ёндже были частью учреждения, которое предоставляло общественные услуги малообеспеченным общинам, и они были там в Таиланде, чтобы помочь восстановить детский дом, который недавно разрушился в результате пожара. К счастью, ни дети, ни персонал не пострадали, но здание нуждалось в ремонте. Дети жили в самодельных деревянных домиках и занимались в палатках. Это было не самое лучшее место для того, чтобы оставаться там, но, пока что, это было всё, что можно было сделать. Двое корейцев отправились с командой, которая должна была заботиться о детях-сиротах. Добровольцев из их собственной страны для этого не нашлось, поэтому именно им поручили сделать это. Поначалу Джебом был обеспокоен, когда подписывался на проект в Таиланде, он думал, что это поможет с реконструкцией, так как его образование было инженерным, но попадание туда оказалось совсем ради другого. Джебома и Ёндже встретил Перт, парень с лёгкой улыбкой, который показал им все удобства и стал их руководителем. Всего здесь было семьдесят детей в возрасте от двух до пятнадцати лет. — А вон тот малыш? — спросил Джебом, указывая на пухлого маленького мальчика, который сидел в дальнем углу под зонтиком, утопая босыми ногами в грязи и с соской во рту, цепляясь за розовое детское одеяло. — Ах, это БэмБэм Канпимук Бхувакуль. Он застенчивый, поэтому не думайте, что это странно, если он вдруг не подходит или что-то в этом роде,— сказал Перт, ведя их к палатке, полной столов и стульев, где занимались старшие дети. — Какая у него история? — спросил Ёндже, уворачиваясь от маленькой девочки с грязными руками. Это заставило Перта раздраженно вздохнуть. — Его отец умер, когда ему было два года, а мать утверждала, что тогда заботиться о нём было невозможно. Наконец они добрались до главной палатки, и под звон колокольчика одной из нун приюта малыши столпились на своих местах. Множество любопытных, озорных глаз уставилось на двух корейцев. — Дети! Это Пи’Джейби и Пи’Дже. Они останутся с нами на эти дни, хорошо? — объявил Перт любопытным глазам, и все дети одновременно поклонились, сложив руки на уровне груди и закричали в унисон: «Добро пожаловать, Пи».

-

Два дня подряд БэмБэм оставался в своём углу во время перемен, а в классе продолжал молчать с соской во рту и детским одеялом в надежных ручках. Он общался только с Джоджо, одним из сотрудников приюта, и то очень мало. На третий день Джебом набрался храбрости и подошёл к маленькому мальчику, который сначала даже не заметил его присутствия рядом, пока старший не положил ему на колени плюшевую чёрную пантеру, которую он купил на соседнем рынке. — Привет. Меня зовут Джейби, а тебя? Мальчик несколько секунд пристально смотрел на него, а потом перевёл взгляд на колени. Джебом наблюдал, как он осторожно опустил одеяло и взял игрушку в руки. — БэмБэм.— Это был всего лишь шёпот, из-за мешающей соски во рту. — Сколько тебе лет? БэмБэм ещё раз посмотрел на него и нахмурился, как будто всё ещё размышляя над его словами, вероятно, так и было, в конце концов, они говорили не по-тайски, а по-английски. — Четыре, — пробормотал он, приподняв три своих маленьких пальчика, и Джебом засмеялся, отгибая четвёртый. — Вау! Четыре года! Ты такой большой! — Мальчику, казалось, понравился комплимент, потому что он улыбнулся, кусая соску. Затем Джебом протянул ему руку. — Хочешь поиграть с Пи? Несколько секунд он колебался, и Джебом затаил дыхание, но затем БэмБэм взял его за руку, и сердце Джебома ёкнуло, когда он увидел, как крохотная ручка сжимает два его пальца. Мило. Это была любовь с первого взгляда. Бэмбэм прекрасный малыш, но из-за того, что он слишком мал, другие дети в конечном итоге просто отбросили его из своего круга. Это произошло незадолго до того, как он попал в руки к увязавшемуся Ёндже. Было нетрудно проводить каждый день их пребывания там, тяготясь к этому маленькому солнышку.

-

— Это наш последний день здесь, — сказал Джебом Ёндже. Младший лежал на кровати в общежитии, полностью завернувшись в простыни, делая вид, что им не нужно никуда уходить через полчаса в последний день волонтёрской деятельности, день открытия приюта. — Дже, я хочу забрать БэмБэма с собой. Джебом не получил ответа. Выйдя из ванной в спальню, он обнаружил, что его муж сидит на кровати. Ёндже серьёзно смотрел на него и впервые в жизни не мог прочесть выражение его лица. — Ты серьёзно? Хочешь его усыновить? Он кивнул, но Ёндже вновь молчал. Он прижал руки к лицу, и Джебом посчитал это плохим знаком. — Это плохая идея? — нерешительно спросил он. Ёндже засмеялся, убирая руки, и Джебом понял, что тот пытается сдерживать слёзы. — Нет, Джебом, я… я тоже думал об этом, но не знал, как сказать тебе. Джебом сократил расстояние между ними и крепко обнял младшего. Он сел к нему на колени, по одной ноге с обоих сторон, касаясь тёплого тела грудью. Он провёл руками по тёмным прямым волосам Ёндже, приподнимая его голову вверх и наклоняясь, соединяя губы в нежном поцелуе. — Завтра мы посмотрим, как здесь работает усыновление, — сказал он ему в губы, пока руки Ёндже блуждали по спине. — Но это не будет быстро или легко. — Я знаю. Но он всё равно будет нашим сыном. Это были долгие шесть месяцев путешествия Джебома из Таиланда в Южную Корею, долгие шесть месяцев бумаг, подписей и разговоров с психологами и социальными работниками. Но они не сдались.

-

БэмБэму было всего четыре года, но он уже многое понимал. Скоро он станет Им БэмБэмом, как сказала ему Пи’Кунприя. Бэм чувствовал себя забавно, он любил своих Пи’Бомми и Пи’Дже. Они были очень, очень, очень милые, всегда находили время поговорить и поиграть с ним, и это ему нравилось больше всего. Но в тот день никто не собирался играть с ним. БэмБэм даже не увидит Пи’Дже с экрана мобильного телефона. Он улетит далеко на самолете, он вернется домой, сказали они, и он знал, что это хорошо. Малыш был взволнован, так как он станет первым среди других ребят, у которых будет своя семья. Но ему было страшно, потому что вдруг он им потом не понравится? Вернут ли они его? Он не хотел, чтобы его возвращали, он не помнил, каково это — иметь маму и папу, не говоря уже о двух папах, но Пи’Перт сказал, что это самая лучшая и крепкая любовь в мире, и даже если он мало что в ней понимал, это всё равно было так. Поэтому он с нетерпением ждал с игрушкой чёрной пантеры в руке, соской во рту, в новой одежде и с чемоданами, готовыми к тому, что его папы вместе отправятся домой.

-

Наконец они вышли из машины. Джебом чувствовал, как дрожат его колени. Всё было хорошо, успокаивал он себя, по крайней мере, ребёнку они нравились. Он никогда их не презирал, или что-то в этом роде… А что, если БэмБэм им не подходит? Что, если в конечном итоге Джебом травмирует ребенка? Что если… Он почувствовал, как кто-то крепко сжал его руку, и парню не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это был. — Кажется, меня сейчас вырвет. Я так нервничаю. — Джебом вздохнул, водя руками по лицу и волосам, покрываясь холодным потом. — Я тоже нервничаю, но разве ты можешь нервничать меньше, чем я, потому что если ты нервничаешь, я нервничаю вдвое больше, — ответил Ёндже, и это привело к тому, что на лице старшего появилась улыбка. Ёндже взял мужа за руку, и повёл за собой, пока они не оказались внутри приюта. Их отправили подождать в кабинете мадам Кунприи, пока она принесёт окончательные документы, а Перт занялся БэмБэмом. И, Боже, они так нервничали, что с трудом могли поверить, что через несколько минут они покинут этот приют уже родителями. Когда дверь открылась и вошли Перт с БэмБэмом, Джебом быстро встал со своего места, а Ёндже сидел и улыбался, наблюдая, как его муж глубоко вздыхает, раздувая нос и кусает губы. Бэмми, в свою очередь, уставился на них широко раскрытыми любопытными глазами, его взгляд задержался на Ёндже, а затем полностью сосредоточился на Джебоме, как будто Им был самым удивительным существом на планете, и Ёндже не мог с этим не согласиться. Они смотрели, как Перт отпустил руку ребёнка и легонько подтолкнул его к ним. В другой руке Бэма игрушка, которую дал ему Джебом, была в полной безопасности. — Привет, Бэмми, — мягко говорит Ёндже, привлекая внимание малыша. Он опустился перед ним на колени с улыбкой на лице. — Ты помнишь Пи’Дже? — спросил он, имея в виду себя. БэмБэм кивнул. — Я рад. В это время мадам Кунприя вернулась с документами. — Вам просто нужно подписать вот это, — сказала нуна Джебому. — Завтра мы проводим вас в аэропорт. Они с Ёндже выбрали имя старшего, чтобы оно значилось в документах их любимого солнышка. Ёндже будет записан как отец, но перед именем БэмБэма будет стоять фамилия Джебома. Ёндже, в свою очередь, воспользовался моментом, чтобы поговорить с малышом. За весь процесс у него была возможность увидеть его лично только пять раз, и он боялся, что БэмБэм не поладит с ним, но, похоже, ему не о чем было беспокоиться. Ребёнок взял инициативу в свои руки, держа соску во рту, пантеру под мышкой, сжимая обеими руками протянутую к нему руку Ёндже, а также позволяя Чхве провести другой рукой по его коротким волосам. Джебом же наблюдал за происходящим со слезами на глазах. Его подпись была накалякана дрожащей рукой, он с трудом мог поверить, что ожидание наконец закончилось. Всё происходящее заставляло его сердце биться от радости ещё сильнее. — Итак, Бэмми, ты готов идти домой? — Джебом смог обрести голос и спросил маленького. Тот в ответ протянул руки к Ёндже, и новый родитель поднял его, прижимая к сердцу. Они все втроём вышли из приюта — два папы и их маленький лучик тайского солнца.