Руины нашего мира

— Ты будешь жить, Агата. Ты будешь, клянусь… — слова еле сплетаются в предложение. Обезумевший, целую каждый миллиметр нежной кожи, будто это тебя спасёт. Ненавижу быть беспомощным. Ненавижу себя за то, что не могу ничего сделать. Но я буду бороться за твою жизнь. Как обещал. — Сейчас тебе помогут, котёнок. Я рядом, — прикладываю чудовищные усилия, чтобы скрыть дрожь в голосе. Чтобы ты не боялась. Вой сирен режет слух. Ничего не хочу слышать. Мне необходим только твой голос, каттен. Скажи, что всё хорошо… Чёрт, да почему я так хочу быть обманутым? — Алекс…— сорвалось с побледневших губок, — не обещай того, что ты не в силах предотвратить. Резко твои слова прерывает кашель. Кровь, проклятая кровь! От испуга моментально прижимаю тебя к себе сильнее, сам не зная, что делаю. Пятна от твоей крови на моей рубашке. Вспышки. Перед глазами возник облик отца. Его до ужаса перепуганный взгляд. Его голос, навсегда отпечатавшийся в памяти. Его крик «Александр!» мгновенно заставляет всё тело содрогнуться. Вспышка. Твои изумрудные глазки смотрят на меня с испугом… сердце сжимается от осознания, что ровно такой же взгляд был у папы… НЕТ! Это не конец, ты будешь жить! Ты будешь жить! — Тише, лилла каттен. Держись, — мой лоб касается твоего. Такой холодный. — Сейчас тебе будет легче, маленькая… Твоё лицо бледнеет. Что мне сделать, чтобы покрытые веснушками щёки заалели вновь? Я давно влюбился в твою манеру краснеть. Моя маленькая мисс Харрис. Прошу, борись… — Мы ведь и не такое пережили, правда? — изо всех сил прогоняю отчаяние. — Мой храбрый котёнок, держись. Я с тобой. Тогда я не знал, что моя лилла каттен уже меня не слышала. Не знал, что мгновение может длиться невыносимую вечность. Не знал, что способен на дикую ярость, когда единственное, на что оказались способны врачи, — констатировать дату смерти…

{несколько месяцев спустя}

Безучастно смотрю в окно. Хлопья снега неспешно опускаются на сырую землю, раздражая своей медлительностью. Я возненавидел декабрь. Первый декабрь без моей маленькой мисс Харрис. Бездушный мир, какой от тебя толк, если Агаты больше нет? Я скучаю, лилла каттен. Безумно. Будто умер вместе с тобой. Мог бы и раньше догадаться, что моим миром была ты. За то ничтожно недолгое время, что мы были вместе, ты стала самой родной. Мне хотелось тебе доверять. Хотелось быть рядом. Всегда. Я не усваиваю уроки с первого раза. Смерти отца не хватило, чтобы понять главное: реальная жизнь отлична от приторно-сладких сказок. Не существует никаких гарантий. Потеряв однажды, можешь потерять вновь. Но, чёрт возьми, почему именно Агата? Почему ты, лилла каттен? Жизнь полна желчи, ненависти, разочарований. Нет, ты слишком прекрасна для мерзкого мира. Слишком дорога. Слишком роскошна. Слишком сокровище. Боль, точно чёрная дыра, поглощает остатки души. Все смыслы вмиг обрушились, плевать, что происходит вокруг. Тебя нет. Осталось лишь моё отражение в зеркале, с нескрываемым презрением напоминающее: «она погибла из-за тебя». Прости, что не уберёг тебя, мой храбрый котёнок. Прости, я должен был вовремя тебя защитить, укрыть от пули, среагировать быстрее — всё, что угодно. Обязан. А единственное, на что оказался способен — ворошить прошлое, переигрывать сотни раз чёртов момент в мыслях. Бесполезная работа. Тебя это не вернёт. Прости, я такой идиот… Идиот, из-за которого погиб отец. Идиот, который даже не смог спасти любимую девушку. Браво, Нильсен. Кто следующий? Как бы ты сказала, лилла каттен? Я проклят? Возможно. Сейчас готов поверить во всякую чушь. Проклятье. Жить без тебя оказалось проклятьем. Не хочу жить. В какой момент моя любовь к тебе превратилась в одержимость?… Тебя нет рядом. Всё ноет внутри. Твой придурок оказался не способен жить без тебя. Я много раз бредил. Бросался тебя искать, думая, что кто-то похитил. Отравлял себя надеждой, будто я найду тебя живой и невредимой, как в том лесу. Ты мерещишься везде… Постоянно слышу твой звонкий смех, твоё недовольное фырканье. Вспоминаю твои вздутые от обиды пухлые губки, которые так сильно хочу поцеловать. Никогда не смогу забыть твои глазки, смотрящие на меня в последний раз. Твой испуг, едва уловимые нотки надежды, осознание неизбежного. Ты всегда была храброй, котёнок. Ты оказалась сильнее меня, беспомощного идиота. Прости меня, моя маленькая мисс Харрис. Глаза опускаются на избитые костяшки. До чего доводит отчаяние. Едва дрожащие пальцы держат кольцо. Тусклый свет падает на бриллиант, вынуждая переливаться. Кольцо, которое должно было сиять на твоём безымянном пальчике, если бы не… Я буду ненавидеть себя до конца своих дней за то, что так и не успел сделать тебя счастливой. Кольцо станет вечным напоминанием о надеждах, разбитых о руины нашего мира; об упущенном времени, которое я, идиот, не ценил. Сжимаю крепко в ладони то, что по праву должно было принадлежать тебе. Мне часто снятся сны, где ты, стирая дрожащими пальцами слёзы, говоришь «Согласна!». Твои счастливые глаза, которые никогда не увижу. Сон, в котором хочется забыться навсегда. Но почему-то я вынужден открывать глаза. Отвратительно просыпаться в пустой комнате. Отвратительно возвращаться в реальность. Поток мыслей прерывает Рэйчел, залетевшая ко мне в комнату. Прикрывая рот ладонью, тщетно борясь с подступающей истерикой, девушка трясущимися руками протягивает мне какую-ту бумажку, сложенную несколько раз. — Что это, Рэй? — Алекс, посмотри… Агата…она… п-письма. Н-нашла у н-неё, — проглатывая слёзы, лепечет она. Жадно раскрываю бумагу. Твой почерк. «Наверно, это странно писать письма на случай своей смерти…» — ноги подкашиваются от первых же строчек. Рука опёрлась об стену, поддерживая обмякшее тело, разум мутнеет. От осознания пробегает холод по коже. Агата… — Спасибо, — обнимаю подругу, стараясь успокоить. — Она написала письма… Всем нам, — пояснила Рэйчел, немного придя в себя. — Я прочитаю. Прошу, оставь меня одного. Понимающе кивнув, девушка вышла из комнаты. Немедленно распахиваю окно, пытаясь отдышаться и привести чувства в порядок. Моя маленькая мисс Харрис оставила мне небольшое наследие. Твой почерк… Кое-где слегка размазаны чернила от засохших капель. Ты плакала, лилла каттен? Начинаю читать, жадно поглощая строчку за строчкой... «Наверно, это странно писать письма на случай своей смерти, но безумный мир вынуждает меня сомневаться в том, что будет завтра. Столько раз я могла потерять тебя, Александр, столько раз могла погибнуть сама, что невольно задумываешься о том, чего до ужаса боишься. И всё же мне так сильно хочется верить в то, что мы вместе прожили долгую счастливую жизнь, и ты никогда не прочтешь это письмо. Да, я помню, что ты мне однажды сказал на балу. Твои слова въелись в моё сознание и не желают его покидать. Но мне не даёт покоя одна мысль: и я не вынесу твоей смерти. Поняла это ещё тогда, когда увидела тебя под той люстрой… Мы не можем жить вечно, к счастью или к сожалению, но почему одна единственная мысль о твоей смерти повергает меня в ужас? Видимо, нам, горе-любовникам, остается пойти на компромисс и последовать пресловутому «умереть в один день». Жаль, что жизнь играет по своим планам, а наши желания будет учитывать в последнюю очередь... если вспомнит о них вообще. Страшно думать о том, что ты можешь читать эти строчки; о том, что в это время меня уже нет и... Алекс, если обстоятельства сложились так, что я ушла молодой и ты держишь в руках это письмо (как же хочется верить, что нас не ждёт такой исход!), у меня к тебе лишь одна просьба: живи. Ради меня. Пожалуйста! Я прекрасно помню, как ты сильно испугался, думая о моей смерти, и не хочу, чтобы твоя жизнь облачилась в существование после моего ухода. Прошу, сделай всё, чтобы такая интересная личность, однажды зацепившая меня, не угасла. Мой Александр никогда не пойдёт на поводу у событий, верно? Мне так трудно говорить тебе о своих чувствах (быть может, я уже преодолела этот барьер?), но я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя и люблю невероятно сильно. Пусть это прозвучит слишком банально, но ты лучшее, что случалось в моей жизни. Правда. Мне сложно представить, как бы я справлялась без тебя. Твои объятия стали для меня самым безопасным местом. Наши поцелуи никогда не должны прекращаться. Будить тебя по утрам и слушать твоё ворчание всегда доставляло мне особый вид удовольствия. Твои нелепые шутки заставляют меня без конца смеяться. Знаешь, в такие моменты, когда прощаешься с родными при жизни, я начинаю осознавать, что мы не застрахованы от смерти. Абсолютно. Кто сказал, что завтра ничего не случится? Вопрос, ответом на который остаётся лишь мрачная тишина. И единственное, что тешит душу, — осознание, что в этот миг, в эту секунду, когда я пишу эти строчки, с нами всё хорошо; что ты в сейчас в соседней комнате читаешь книгу, а я обязательно нырну в твои объятия, как закончу писать. Я обещаю, что буду ценить каждый наш момент, словно он последний. Запомни: ты нужен мне всегда, Александр Нильсен. Нужен живым, и плевать, сколько времени для нас отмерено. Я счастлива быть твоей. Спасибо, что однажды перешёл мне дорогу, и с тех пор наши пути окончательно и бесповоротно переплелись. Jag älskar dig*. Твоя маленькая мисс Харрис» Щёки обжигают непрошеные слёзы. Проклятый мир не достоин тебя. Мой чуткий котёнок. Знала бы ты, как сильно люблю тебя я. И буду жить. Только ради тебя. Прижимаю к груди письмо, которое перечитаю ещё множество раз. То, что буду хранить рядом с твоим кольцом. Моё сокровище. Наши руины. Прости меня.