Десять недель для...

Вторник

      — Погоди-погоди, что ты сделала?! — рот Джинни приоткрылся от удивления.       Губы Гермионы растянулись в предательской улыбке, а уголках глаз стали скапливаться слёзы веселья.       — Я выгуляла нашего мальчика на матч по квиддичу, где пару раз заставила его сходить мне за водой, а потом сводила в маггловский бар и угостила вкуснейшим стейком. А на десерт рассказала историю про коровок и расплакалась.       И в тот же миг смех трёх подруг разлился по комнате.       Пэнс практически простонала от накрывшей истерики:       — А он что?       — А он кинулся меня утешать, сказал, что не хотел, чтобы наше свидание омрачилось моими грустными мыслями и провёл домой.       — Мерлин, Грейнджер, даже я не была такой стервой с парнями на пике своей сучности, — продолжала хихикать Паркинсон. — Ну, а теперь какие твои дальнейшие действия?       — Если честно, то пока не могу сказать. Завтра он пригласил меня на ужин в свой дом.       Джинни выставила руки вперёд в предупреждающем жесте.       — Стоп! Ты что, собираешься переспать с Малфоем?       И в тот же миг в кудрявую впились две пары любопытных глаз. Под такими пытливыми взглядами девушка почувствовала, как её лицо начало пылать от смущения. Слегка прокашлявшись и стараясь скрыть волнение в голосе, Герми как можно твёрже проговорила:       — Нет, я не собираюсь заниматься сексом с Др… Малфоем. И вообще, Джинни, что у вас с Блейзом?       — Эй, не переводи тему! — в голосе рыжей звучали нотки возмущения.       Паркинсон решительным шагом двинулась в сторону бара и, достав с верхней полки бутылку мартини, вернулась к подругам:       — Так, девочки, не ссоримся. С Грейнджер мне всё понятно — наша маленькая стервочка планирует свести с ума своими выходками Слизеринского змеёныша и, вполне вероятно, оседлает его. А вот к тебе, рыжуля, у меня много вопросов! Блейз ещё в Хогвартсе говорил, что ты ему нравишься, но из вас двоих только ты упомянула, что вас что-то связывало.       — Джинни, — внимательный тёплый взгляд карих глаз продолжал наблюдать за девушкой, — в этом ничего плохого нет. Только почему ты никогда об этом не рассказывала?       Уизли задумчиво вертела в руках бокал.       — Девочки, всё безумно сложно, горько и непонятно. Я пока не хочу вдаваться ни в какие подробности, могу сказать лишь то, что он меня спас от пыток семейки Кэрроу и был моей гаванью, когда мир рушился, — рыжая опустила взгляд в пол. — Герм, а как я должна была тебе об этом сказать? Вы весь год охотились за крестражами, потом вернулись в Хогвартс, и что дальше? «Гарри, прости, но пока ты искал пути уничтожения Волан-де-Морта, я уже давно попрощалась и с жизнью, и завела что-то наподобие отношений со слизеринцем». Так?       С каждым словом, срывавшимся с губ, Джинни чувствовала, что словно обнажала душу. И она бы соврала, если бы сказала, что не испытала облегчения от возможности наконец сбросить этот груз.       После столь откровенного рассказа гриффиндорки в гостиной наступила оглушающая тишина. Создавалось впечатление, что можно услышать как стучат сердца девушек от такого откровения Джинни. Внезапно Пэнс громко хлопнула в ладошки:       — Я думаю, что никто из нас сейчас не готов говорить о том времени. Если вы не против, то предлагаю отложить этот разговор до лучших или худших времён, и он явно должен протекать не под шампанское, — девушка кивнула в сторону пустой бутылки. — Потому у меня возник вопрос: что же дальше выкинет наша истеричная малышка Герми? — уголки губ приподнялись в шаловливой улыбке.       — Точно! Драко же, оказывается, имеет мобильный, и мы обменялись номерами, поэтому пора узнать, как у него дела, — и под громкое хихиканье подруг Грейнджер достала телефон и, быстро перебирая тонкими пальчиками, набрала номер Малфоя.       Спустя череду длинных гудков в трубке раздался мягкий бархатистый голос, который тут же отобразился на Гермионе в виде табуна мурашек:       — Привет, Герми.       Девушка сглотнула неожиданно ставшей вязкой слюну и слегка визгливым голосом воскликнула:       — Дракки! Здравствуй, мой сладенький!       Пэнс и Джинни, услышав, как Гермиона обозвала Малфоя-младшего, старательно закусили свои кулачки, поскольку дикий хохот грозился разразиться не только по дому кудрявой, но и по всей Великобритании.       В свою очередь слизеринец слегка поморщился от столь странного извращения его имени, но призвав всё своё самообладание и, послав подальше желание указать девушке на столь уродскую трансформацию своего имени, продолжил:       — Как дела, Ми? Я надеюсь, что ты звонишь не потому, что хочешь отменить ужин?       — Ну что ты, мой сладенький моко! * Я просто по тебе соскучилась! Ведь и ты по мне соскучился, правда, мой сладкий? Ведь ты тоже захотел услышать мой голос? Вот видишь, малыш, я твои желания слышу даже когда ты от меня так далеко! — лицо Гермионы приобрело страдальческое выражение, поскольку роль маленькой истерички, по её мнению, была настолько фальшива и неправдоподобна, что девушка в любой момент ждала, когда вся правда с этим дурацким спором выплывет наружу. Но, видимо, такого мнения придерживалась только Грейнджер, поскольку на том конце трубки повисла звенящая тишина, а подруги уже уткнулись лицами в подушку, чтобы заглушить квакающие звуки и не выдать Гермиону с потрохами. — Дракки! Алло, ты куда-то пропал!       В трубке раздалось покашливание, что свидетельствовало о том, что клиент жив:       — Эммм. Милая, я сейчас немного занят, когда освобожусь, то я с тобой обязательно свяжусь.       — Хорошо, моя булочка, я так по тебе соскучилась, жду завтрашнего ужина, — казалось, что ещё несколько минут столь слащавых речей и девушку вывернет прямо на новый ковёр.       — Да, Грейнджер, пока.

***

      Как только Драко положил трубку, он многозначительно уставился на Блейза:       — Она обозвала меня Дракки, а затем назвала «моко». И я даже не знаю, что из этого звучит обидней.       Как только Забини услышал новые прозвища своего друга, он громко захохотал:       — Ну, с учётом того, что моко в длину до 10 дюймов, то у меня только один вопрос… Это обращение относится к тебе в целом, или к малышу Дракки? — не стирая с лица кокетливой улыбки, мулат в игривом жесте подвигал бровями.       — А что такое, Блейзи, хочешь поближе познакомиться с малышом Дракки и лично убедиться в его размерах? — сладко протянул блондин.       — Прости, пупсик, но боюсь твоя львица открутит мне яйца, если я покушусь на твою розу. Ах как жаль, — притворно грустным тоном протянул парень, — что твой бутон достанется не такому красавчику как я.       Прыснув от смеха, Драко налил себе и другу очередную порцию огденского, в глубине души надеясь, что странное поведение девушки — лишь временное помутнение рассудка. Потому как он уже свыкся с мыслью, что ему приятно её общество и терять такого человека из своего окружения не хотелось бы.

***

      Как только шатенка положила трубку, то в тот же миг оглушительный хохот раздался по квартире. Джинни и Пэнс подняли лица с подушек, демонстрируя кудрявой покрасневшую кожу и бесконечные ручейки слёз.       — Мерлин, ещё никто и никогда не коверкал имя Малфоя! — простонала Паркинсон. — Я бы отдала сейчас любые деньги, лишь бы получить колдографию с его выражением лица в этот момент!       — Вам легко говорить, лежите тут и хихикаете, как две змейки, — показательно рыкнула Грейнджер, — а я действительно ждала, что он пошлёт меня ко всем дракклам и скажет, что давно всё понял, — девушка накрыла ладонями лицо. — Но я согласна, это было действительно смешно!

Среда

      Драко уже второй час колдовал на кухне. Сегодня он решил покорить желудок своей гриффиндорки своим фирменным блюдом «Медальоны из говядины под соусом из лесных грибов».       Несмотря на то, что большую часть жизни мужчина прожил в семье, где не принято работать руками, он сумел открыть в себе страсть к кулинарии. Сам процесс приготовления блюда был пропитан какой-то магией, которая доступна лишь единицам. И именно на кухне блондин никогда не использует волшебную палочку, только ручной труд. Вот и сейчас его мысли были заняты предстоящим вечером в приятной компании, в то время как руки превращали обычный кусок говядины в нежнейший медальон, а лесные грибы — в соус с лёгким ароматом французских трав.       Закончив сервировать стол, парень наложил согревающие заклятия на еду. Ещё раз критически оглядев плоды своих трудов, он остался доволен. Всё-таки женщины любят не только ушами, но и желудком, а уж так он давно не старался: мясные медальоны, тартар из гребешков с манго и маракуйей, ну и пик его кулинарных способностей — канеле с карамелью. И специально для этого ужина он позаимствовал из семейного погреба любимое чилийское вино, которое столь прекрасно подходило к его кулинарным шедеврам.       В тот же миг его размышления прерывала зелёная вспышка в камине.       — А вот и мисс Гриффиндор пришла, — мужчина плавно двинулся навстречу девушке, — проходи, а я пока принесу бокалы, — и оставив лёгкий, как прикосновение пера, поцелуй, исчез из поля зрения девушки.       Гермиона в лёгком потрясении смотрела на стол.       — Ты это сам готовил?       Из кухни с двумя бокалами вышел Малфой, а довольная улыбка, растянувшаяся на лице, делала его похожим на сытого кота:       — Конечно, сам. Открою тебе секрет, Грейнджер, готовка — это моё второе любимое занятие.       — А какое же первое? — пролепетала кудрявая слегка севшим голосом, наблюдая, как блондин хищной поступью движется к ней. На миг она почувствовала себя кроликом, который с минуты на минуту грозился стать ужином для столь опасного и в тоже время такого манящего змея.       Парень протянул девушке бокал, в котором уже плескалось вино, в то время как он сам аккуратно расположился за её спиной.       Крепкая мужская рука аккуратно легла на её живот, мягко притягивая к себе:       — Попробуй вино, милая, — тихий шёпот где-то в области шеи, заставил каждый волосок на теле встать как по команде «Смирно».       Девушка, находясь словно под «Империо», послушно пригубила напиток, а её личный Змей-искуситель перекинул волосы на одну сторону и, оставив на плече лёгкий поцелуй, продолжил шептать:       — Сбор урожая конкретно для этого сорта делают в конце марта — начале апреля, — кончиком языка он провёл по линии шеи, оставляя после себя слегка влажный след. — Потом происходит алкогольная ферментация при температуре до +28, — его юркий язык коснулся мочки уха и уже в следующий миг он слегка оттянул её зубами, заставляя тихий всхлип вырваться из груди Гермионы.       — Драко…       — Что такое, Ми? Тебе не нравится история о вине? — парень резко развернул девушку к себе, заставив её охнуть от неожиданности. Он двумя пальцами взял её за подбородок и слегка приподнял лицо: глаза цвета растопленного шоколада метали молнии, казалось, в радужке можно было рассмотреть проблески растаявшего золота. — Или для тебя слишком скучна история его производства? — он нежно очертил большим пальцем нижнюю губу, которая приоткрылась в приглашающем жесте. Тонкие аристократические пальцы, перестав заигрывать с её устами, ласково провели по линии челюсти. Ощутив под своей кожей мурашки, блондин улыбнулся уголком губ, в то время как каштановые пряди уже ласково перебирались между пальцами. Внезапно резкий рывок за волосы, заставил брюнетку застонать — лёгкая боль на контрасте с нежными касаниями заставляли её сердце биться со скоростью гепарда, а зрачки глаз расшириться настолько, что радужка практически исчезла.       Подавив стон, Гермиона не переставала смотреть на Драко, чьи черты лица резко приобрели жёсткость и грубость, но будь она трижды проклята, если бы сказала, что подобное её не взволновало. Что его хватка в её волосах не отозвалась томлением внизу живота.       — Нет, Драко… Мне очень интересно, — каждое слово давалось ей с огромным трудом, поскольку единственное, что ей сейчас было интересно узнать — каким на вкус будет их поцелуй после выпитого вина? Будет ли он таким же острым, каким был после их первого свидания? Или таким сладким и затягивающим, как растопленный шоколад, как у неё дома?       Блондин слегка ослабил хватку и наклонился к девушке так близко, что их носы соприкасались. Он легко провёл кончиком языка по верхней губе Гермионы, словно спрашивая разрешения, и когда они для него открылись в приглашающем жесте, он сдержал своё желание ворваться языком внутрь. Нет, он хотел почувствовать на вкус её слабость и нежность.       Языки сплелись в нежном танце, который был сдобрен лёгкой кислинкой от алкоголя, придавая их поцелую новый оттенок. Словно это была самая интимная вещь, на которую они только были способны. Через лёгкие покусывания губ, они словно старались передать волнение и страх друг перед другом, в тоже время как мягкими касаниями они словно обнажали свои души и мысли.       Призвав всё своё самообладание, девушка отстранилась: яркий румянец украшал её щёки, а глаза горели так сильно, что Адское пламя было детским лепетом.       — Драко… Ты так старался, спасибо тебе большое, — маленькая ладошка в ласковом жесте опустилась на его щёку.       Всё так же не отрывая взгляда от её лица, парень прикоснулся губами к её запястью.       — Не за что, Ми. Давай поужинаем? — переведя взгляд на мясное блюдо, он постарался как можно мягче спросить. — Надеюсь, что сегодня коровы не встанут у тебя перед глазами? Но если что, представь, что это мои желания отправили их на эти мясные медальоны.       — Посмотрим, мистер Малфой, насколько вы будете хорошим мальчиком, — из груди девушки вырвался тихий смешок, — от этого будет зависеть, что встанет у меня перед глазами.       Помогая девушке занять своё место, Драко наклонился к её ушку и жарко прошептал:       — Я могу быть достаточно плохим мальчиком, чтобы перед твоими глазами появились звёзды.       — Слишком самоуверенно. Даже для тебя, — заразительный девичий смех разлился колокольчиком по комнате.       — Смотри, Грейнджер, мы — мужчины — существа ранимые, — серые глаза сузились в хитром прищуре, — и как бы потом не пришлось просить прощения.       Под лёгкие шутки, приправленные взаимными тычками, ужин плавно перетёк в дегустацию вина, о котором так волнующе рассказывал Малфой в самом начале вечера. И уже сидя на диване, пара делилась откровениями о школьных временах, работе, изредка прерываясь на поцелуи.       В какой-то момент девушка поняла, что пора воплощать задумку, которая поможет ей выиграть в споре.       Девушка придвинулась к парню и накрыла его губы в очередном поцелуе, прерывая его рассуждения о маггловских театрах. Постепенно нежные касания сменились лёгкими покусываниями, её руками на его шее, отчего он зарычал так сильно, что она прочувствовала эту вибрацию у себя между бёдер.       Запустив пальчики в его платиновую шевелюру, она оттянула голову мужчины назад, открывая себе доступ к шее. Лёгкие касания языка сменялись грубоватыми укусами, после которых обязательно останутся следы. И разрази молния Драко, но он ни за что не сотрёт их со своей шеи. Скрыть магией? Возможно. Но не убирать. Это его маленький трофей от этой львицы.       Тяжёлое дыхание мужчины было словно одобрением для её действий. В то время как её губы терзали открытые участки кожи, тонкие пальчики подрагивая от нетерпения уже расстегнули последнюю пуговицу рубашки.       Отстранившись от шеи блондина, девушка жадно осмотрела открывшийся ей вид.       — Ну что, львица, нравится? — голос от возбуждения понизился на пару октав.       — Я никогда не делаю поспешных выводов, Драко, — его имя с её губ в этот момент звучало настолько пошло и откровенно, что член готов был прорвать ткань брюк.       Девушка поцелуями опустилась между ног блондина, продолжая целовать рельеф пресса, зубами задевая косые мышцы живота. Расстёгивая его ремень, Гермиона практически чувствовала запах его возбуждения.       Драко откинул голову на спинку дивана, предоставляя контроль хрупким женским рукам. Слегка приподняв бёдра, он позволил девушке спустить с себя брюки с бельём и уже в мыслях он представлял, как погружается во влажные глубины этой львицы.       Увиденная картина, заставила девушку облизнуться, но отступать она была не намерена:       — Мммм, ну здравствуй, маленький принц, ты по мне тоже соскучился?       Фраза имела оглушающий эффект — Драко, казалось, мгновенно протрезвел от нахлынувшего возбуждения. Но не оставляя попытки настроиться на нужный лад, он протянул руки к такой манящей груди девушки, пытаясь ласкать её через ткань и пощипывая за соски, которые были настолько твёрдыми, что даже плотность лифчика не могла это скрыть.       — Ну что, маленькая плюшечка, — и вот на этом моменте Малфой понял, что подразумевает под собой кастрация.       Крепко сцепив зубы, чтобы не высказать то, о чём можно пожалеть, парень убрал от себя руки девушки и в ласковом, но настойчивом жесте усадил её на диван. Быстро приведя себя в порядок, Драко опустился на корточки и, взяв её маленькие ладони в свои руки, проникновенно заговорил:       — Гермиона, не пойми меня неправильно, но никто не называет член «маленьким принцем» или «плюшечкой».       Девушка непонимающе захлопала глазами:       — Почему? По-моему, это довольно мило.       — Герм, это мило, но совсем немужественно, — парень слегка замялся, стараясь найти правильные слова, — лучше вообще тогда не давай никаких прозвищ.       — А по-моему, это мило и очень даже настраивает на секс, — словно капризный ребёнок, кудрявая надула губы, — меня такое очень возбуждает.       Подавив крепкое желание закатить глаза, Малфой, вскочил на ноги и размахивая руками продолжил:       — Если ты хочешь, чтобы это возбуждало не только тебя, то можешь назвать «жезл», «меч», «болт». На крайний случай «хрен».       Девушка внимательно следила за каждым движением мужчины, старательно сдерживая рвущийся наружу смех. Стараясь удержать на лице маску максимальной серьёзности, она мягко уточнила:       — А будет уместно назвать «палочкой»? — слегка прокашлявшись, чтобы срывающиеся смешки из-за взбудораженного блондина, не выдали её подступающей истерики. — Или «бузинная палочка»? Она всё же остаётся самой мощной палочкой в мире.       Драко с подозрением уставился на девушку, мысленно пытаясь понять, издевается она над ним специально или действительно не понимает, что такие шутки не способствуют сексу.       В очередной раз сдерживая свои глаза от, уже ставшего привычным, закатывания, парень проговорил:       — Лучше вообще без уменьшительно-ласкательных слов.       — Знаешь, Драко, если тебе не нравятся мои ласки, то не стоило приглашать на ужин к себе домой, — губы Гермионы задрожали от обиды, — я лучше пойду, пока ты не наговорил непоправимых вещей. Я потом пришлю сову, — и, схватив сумочку, девушка, закусила губу, чтобы на лице не растянулась улыбка, вскочила в камин и исчезла в зелёном пламени, оставив обалдевшего Драко посреди комнаты с раскрытым ртом.