P.S. Я люблю тебя

1999

Когда он выходит из ванной после душа, она уже не спит. Откинувшись на подушки, она листает глянцевые журналы, советующие, где можно отлично отдохнуть. Скоро их свадьба, организованная радостными родителями, а там и медовый месяц. На ней одна из его рубашек, длинные светлые волосы спутаны, навевая мысли о прошлой ночи. Он стоит, наслаждаясь мимолетным воспоминанием, и вытирает голову полотенцем. Платиновые волосы слегка влажные и свисают на лоб, едва касаясь тёмных бровей. Серые глаза несколько мгновений бегают от оголённого плеча до открытых ног. Она отрывает взгляд от нового выпуска ведьмополитена и надувает губы. Пожалуй, она немного старовата, чтобы надувать губы, но его веселит такая её привычка. — Нам так уж обязательно карабкаться в драконьи горы или висеть над ущельями смерти? Это наш первый настоящий совместный отдых, а здесь нет ни единого маршрута, где не придется откуда-то прыгать или, — она нарочито вздрагивает — носить утеплительную мантию с ремнями. Она бросает буклеты на кровать и вытягивает над головой бледный руки. Ее голос слегка охрип — свидетельство бессонной ночи. — Как насчет роскошного спа в Русальей бухте? Можно валяться на песке… нежиться часами… расслабляться долгими ночами… — Мне не по душе такой отдых. Мне необходимо чем-нибудь заниматься. — Например, прыгать с дракона. — Сперва попробуй, потом критикуй. — Если ты не против, я все же предпочту критиковать, — кривится она. Чуть влажная рубашка липнет к его коже. Он проводит расческой по волосам и подходит к журнальному столику, на котором за одну ночь скопилось больше тридцати конвертов. Он перебирает их, проверяя на важность, и, если они не ценные, бросает в камин, где уже потрескивают берёзовые дрова. — Ладно, — говорит он. — мне пора. Не забудь позавтракать, Ас. Он склоняется над кроватью, чтобы поцеловать ее. От нее веет теплом, духами и непритворной сексуальностью. Он вдыхает аромат ее затылка и на мгновение забывается, когда она обнимает его за шею и тянет вниз. — Так мы куда-нибудь поедем в эти выходные? — Зависит от сделки. — Он неохотно высвобождается. — Пока все в подвешенном состоянии. Возможно, мне придется отправиться в Нью-Йорк. В любом случае как насчет приятного ужина где-нибудь в четверг? Ресторан на твой выбор. — Он тянется за чёрными кожаными перчатками и кашемировом пальто. — Ужин, — щурится она, — с мистером Генри или без? — Что? — С этой милой пташкой я чувствую себя третьей лишней. — Снова надутые губы. — Как будто он соперничает со мной за твое внимание. — Я попрошу его не выполнять свою работу по доставке писем. — Саркастичная улыбка. — Драко Люциус Малфой! — восклицает она. — Где твоя совесть?! — Её и не было. Кстати, Я запер его в клетке прошлой ночью, забыла? — Только под давлением. — Теперь это так называется? — усмехается он. Он натягивает перчатки. Астория наконец теряет власть над его воображением. Он перебрасывает дорогое пальто через руку и посылает ей с порога воздушный поцелуй. Ему пришлось разгребать больше двадцати двух писем, первое пришло из Нью-Йорка поздно ночью. Какая-то юридическая проблема в фирме. Он спускается на первый этаж дома и проходит к второму зданию особняка, желая выйти на улицу и поймать такси, помечая себе, что надо будет сделать ещё один аппарационный камин в доме, а то с первым что-то случилось и он два дня как не работает. — Доброе утро, мистер Малфой. Домовой эльф низко кланяется своему хозяину, приветствуя его. В голове пробегает мысль, что было бы неплохо, постирай домовик свою наволочку, но Драко быстро забывает о столь незначительной мелочи. — Как там на улице, Вилли? — спрашивает он, поправляя своё пальто. — Кошмар, хозяин Драко. Льет как из ведра, хозяин Драко. Вилли виноват. Простите Вилли. — Замолчи. — Он смотрит на часы: скоро семь часов утра — Серьезно? — Драко останавливается. — Вот ведь… Такси поймать можно в это время ещё? — Увы, Хозяин Драко, — качает головой Вилли — Вилли просит прощения, но сейчас ведь уже час пик почти. Хотите, Вилли сам такси поймает и подгонит к дому? Драко качает головой. — Не стоит. — Однако же… — Вилли, свободен. — Эльф исчезает, а Малфой берёт в руки чёрный зонт и выходит наружу. Темно, грохочет гром, но дороги Центрального Лондона уже забиты машинами, хотя едва минуло семь. Он поднимает воротник пальто и шагает по улице к перекрестку, где проще всего поймать такси в такое время. Дороги скользкие от воды, серые отблески играют на зеркале мостовой, городской шум бьёт по ушам. Он мысленно бранится, заметив других людей в костюмах на краю тротуара. И когда только весь магический Лондон начал просыпаться в такую рань? Да ещё и перестал аппарацией пользоваться? Ему-то надо далеко, да и нет особого желания остывать тошнотворное чувство после. Видимо, они подумали точно также. Он размышляет, где лучше встать, когда звонит магический телефон. Технологии благо развиваются и облегчают почти средневековую жизнь магов, однако, большинство не могло позволить себе эту новинку. Звонил Блейз. — Уже еду. Как раз пытаюсь поймать такси. Он видит на противоположной стороне улицы приближающееся такси с оранжевым огоньком и направляется к нему, надеясь, что никто его больше не заметил. Мимо проносится автобус, а за ним грузовик, визжа тормозами и заглушая слова Забини. — Ничего не слышу. Блейз, — Он перекрикивает шум машин. — Повтори. Он на мгновение замирает на островке безопасности, машины рекой текут мимо, мерцает оранжевый свет, и он поднимает свободную руку, надеясь, что водитель разглядит его сквозь проливной дождь. — Позвони этому садисту Нотту в Нью-Йорк. Он еще не спит, ждет тебя. Гребанный трудоголик. Мы всю ночь пытались до тебя дозвониться. — Что случилось? — Юридическая проволочка. Две статьи договора… тянут время… подпись… бумаги… — Голос тонет в шуме проезжающего автомобиля, шины шуршат по мокрому асфальту. — Ничего не понимаю. Таксист заметил его. Машина сбрасывает скорость и останавливается на противоположной стороне, взметнув фонтан воды. Он замечает мужчину чуть дальше, который бросается к такси, но разочарованно останавливается, сообразив, что Малфой всё же успеет раньше. Он испытывает чувство подленького торжества и превосходства. — Слушай, пусть Панси оставит бумаги на моем столе, — кричит он. — Я буду через десять минут. И передай ей, чтобы протрезвела моему приходу. — В трубке где-тона фоне раздаются матерные советы, куда и на сколько ему следует пойти, он хмыкает, замечая, что Панси совсем не меняется. — Скажи ей, чтобы отчет был готов к восьми. Он смотрит по сторонам, нагибает голову и пробегает несколько последних шагов к такси. Дождь стекает с края зонта. Хорошо, что он не промокнет, прежде чем доберется до офиса. Возможно, Паркинсон повезло и её пожалели свыше, не дав ему повода посылать её за новой рубашкой, что он всегда делал, дабы поиздеваться над подругой Астории. — И нужно еще разобраться с этой проверкой благонадежности, пока Нотт не начал… Он поднимает взгляд, услышав скрежет, оскорбительный рев гудка. Видит бок блестящего черного такси впереди, водитель уже опускает окно, и что-то не вполне различимое на краю поля зрения, несущееся к нему на невероятной скорости. Он поворачивается и в эту долю секунды понимает, что стоит на его пути и никак не успеет убраться с дороги. От удивления он разжимает пальцы, и новенький смартфон падает на землю. Он слышит крик, возможно, свой собственный. Последнее, что он видит — лицо под шлемом, удивление в глазах мужчины — зеркальное отражение его удивления. Взрыв — и все разлетается вдребезги. Дальше — темнота.