Lan Entertainment

      Смотреть на Вэй Усяня было одним сплошным удовольствием. Он отрывисто двигал плечами, попадая в быстрый ритм, плавно качал обтянутыми лакированной кожей бёдрами и томно прикрывал глаза, зная, как сильно это заводит толпу. И не только толпу — вся команда и сотрудники площадки с замершим дыханием притихли за кулисами, стараясь урвать хотя бы малейшую возможность на него поглазеть. Лань Ванцзи, к своему стыду, исключением не был. Встал поодаль от всех остальных и корил себя за то, что не может отвести взгляд от этих ключиц и тонких щиколоток.       Вэй Усянь, казалось бы, ничего подозрительного не замечал. А если и замечал, то абсолютно точно откровенно наслаждался уделяемым ему вниманием: выглядел довольным и удовлетворённым.       Он был таким всегда, с тех самых пор, как пришёл к ним на прослушивание, где смело заявил, что перед ними, вообще-то, стоит будущий кумир миллионов, так что им определённо не стоит пренебрегать его кандидатурой. Лань Ванцзи тогда недовольно фыркнул и отложил его анкету в стопку с забракованными кандидатами — он ему не понравился. Не понравилась его наглость, напыщенность и развязность, а самодовольная ухмылка и вовсе ещё неделю не давала ему покоя — какое вопиющее хамство. Кто же знал, что спустя каких-то полгода, когда его брат, так и не найдя подходящего претендента на роль их нового вокалиста, всё же перезвонит покорившему всех, кроме него, Вэй Усяню, именно всё это окончательно и вскружит ему голову?       Вэй Усянь и правда был рождён, чтобы стать артистом. У него был потрясающий голос, с которым приятно было работать, превосходная гибкость тела и природное очарование, что было куда важнее любых его талантов, потому что какая из человека звезда, если лишь одна его улыбка не способна заставить полмира захотеть добровольно встать на колени? Сам Ванцзи, в общем-то, с этим был не согласен, он ценил исключительно талант и упорную работу, но практика показывала, что обаяние и харизма действительно давали многое.       Выпавшему шансу Усянь обрадовался: пообещал, что не подведёт, и первое время тренировался куда больше других, чтобы доказать, что в него поверили не зря и он действительно сможет дебютировать в скором времени. Хотя и доказывать здесь было нечего — в этом никто не сомневался, особенно Сичэнь, который ещё с начала стажировки закрепил за ним место в группе.       Ванцзи был против и считал это несправедливым. У них было полно не менее талантливых и ярких парней, которые — он был уверен — справлялись не хуже, но брат и прочее руководство были непреклонны, так что пришлось смириться. К тому же будущий успех Вэй Усяня отрицать было глупо, о нём можно было не беспокоиться, и рациональная половина Лань Ванцзи прекрасно понимала, почему на него делали такие большие ставки, вот только ослабить его неприязнь это не могло.       Сам Вэй Усянь слепым не был, он замечал его косые взгляды и недовольно нахмуренные брови, но любые попытки хоть как-нибудь наладить отношения с заместителем генерального директора терпели поражение. Лань Ванцзи лишь ещё сильнее хмурился и отвечал на его слова ледяным молчанием — разговаривать с ним у него не было никакого желания.       Сичэню это не нравилось, как не нравилось и всем остальным. Для него на первом месте всегда стояли хорошие взаимоотношения внутри их коллектива, а уже потом — всё остальное. Он даже пожалел, что решил проигнорировать откровенную антипатию своего младшего брата, но отказываться от перспективного исполнителя было слишком глупо. Тем более тогда, когда новоиспечённая группа уже почти год сидела без главного вокалиста, а все имеющиеся претенденты совершенно не вписывались в концепцию. В такие моменты каждый из них ненавидел индустрию, в которой они были вынуждены работать, но ничего не поделать — приходилось мириться. Просто собрать талантливых ребят в очередной бой-бэнд они не могли, поэтому каждый раз нужно было выкручиваться. К счастью, до сих пор у них это получалось.       Посмотреть на Вэй Усяня другими глазами Ванцзи смог лишь после дебюта, когда Сичэнь приволок его в вип-зону и сказал смотреть внимательно. Потому что смотреть действительно было на что.       Парни выглядели вместе гармонично и слажено, а их голоса идеально дополняли друг друга — слушать и смотреть было приятно. Особенно смотреть. И особенно на Вэй Усяня, ведь двигался тот завораживающе.       В тот момент Лань Ванцзи понял, что уже завтра все громкие заголовки будут содержать именно его имя, а он будет первым, кто получит на свой стол всю стопку утренней прессы. К слову, это была не его работа, но отказать ему в этом никто не сможет. Вот вам и плюсы семейных связей — младший брат гендира, как-никак.       После удачного концерта был большой банкет, где даже их дядя, который изначально был не в восторге не только от Вэй Усяня, но и от всех участников в целом, ко всеобщему удивлению не смог удержаться от нескольких хвалебных слов. Это определённо был успех.       Он вполне ожидаемо оказался прав — свежие издания пестрили новостями о громком дебюте подопечных «Lan Entertainment», а количество новых подписчиков в их социальных сетях росло ежесекундно. Сичэнь был доволен и мягко улыбался ещё целую неделю, Лань Цижэнь тактично помалкивал, больше не имея никаких претензий (разве что комментировал чересчур развязное поведение Вэй Усяня, но это были пустяки), а сами ребята из группы стали работать ещё усерднее.       Лань Ванцзи же теперь был совсем потерянным. Внутри начинало непонятно жечь странными чувствами, а губы своевольно складывались в едва заметную улыбку, стоило ему наткнуться в длинных коридорах на Вэй Усяня. Тот всегда приветливо улыбался, махал ему рукой и говорил свои типичные глупости, вот только раздражения они больше почему-то не вызывали.       Это было плохо. Очень плохо — ему ли не знать. Такого ни в коем случае нельзя было допускать, и он каждый день боролся с самим собой, но в итоге всё равно позорно проиграл. Окончательно признать это пришлось спустя три месяца, когда после очередного концерта он с тихим скулежом дрочил в ванной своего номера, думая о том, какой прекрасной и манящей сегодня была его чёртова улыбка. А эта ярко-красная помада…       Закончил он быстро, а когда упал лицом в подушку, даже не сняв с себя мокрое полотенце, позволил себе зарычать. Он был зол и хотел стукнуть самого себя, но разумно понимал, что толку от этого не будет никакого.       Он запал на Вэй Усяня. И вряд ли здесь чем-то можно было помочь.       Сам Вэй Усянь, к слову, ничем не помогал: вился вокруг него, как неугомонный ребёнок, почувствовав, что отношение к нему изменилось, без конца смеялся и делился с ним своими леденцами. Леденцы напрягали особенно сильно, потому что ел он их с завидным постоянством, но как он это делал — Лань Ванцзи предпочёл бы никогда не видеть. Медленно облизывал языком, присасывался губами и перекатывал за щёку, ещё и глазами всегда находил его в толпе, будто хотел, чтобы именно он на это посмотрел. И Ванцзи смотрел — а как не смотреть? Краснел ушами и щеками, даже задыхался и хотел провалиться под землю от ноющего возбуждения, но всё равно продолжал смотреть. А потом тактично просил прощения у своих коллег и уходил в ближайшую уборную, слыша за спиной тихий смех.       Сичэнь говорил, что так дело не пойдёт, даже намекал, что он ничего не имеет против их отношений, но против был сам Ванцзи. Он знал, что до хорошего это не доводит, особенно когда до этого добираются журналисты. А они ведь доберутся, это был лишь вопрос времени. И как это закончится для них обоих — неизвестно никому. К тому же он не мог знать, чего конкретно хотел от него Усянь, — вдруг ему нужен был только секс? Или, быть может, он хотел таким образом заработать себе ещё больше полномочий?       Решилась его дилемма спустя ещё один месяц бесконечных терзаний и постыдных мыслей. Первая часть тура была закончена, впереди их ждало несколько недель отдыха, которые лично он всё равно проведёт на работе, а атмосфера в группе была приятной и предвкушающей — парни устали и хотели отправиться в свой заслуженный отпуск, но эйфория от дебюта всё ещё не испарилась. Они были уставшими, но счастливыми, и Ванцзи им даже завидовал.       Оставалось последнее — пережить пресс-конференцию и кое-как отсидеть очередной званый ужин, организованный каким-то глянцем.       Вэй Усянь как всегда был в центре внимания. Говорил больше всех, активно размахивал руками и кокетливо подмигивал. Пресса была от него без ума. Щелчки затворов не стихали ни на секунду, а вопросы сыпались громким потоком из каждого угла. Иногда казалось, что кто-то даже подерётся за право спросить у него что-нибудь, но Вэй Усянь каждый раз сглаживал все острые ситуации, весело заявляя, что его, вообще-то, на всех хватит. Сидевший рядом Цзян Чэн в ответ на это откровенно фыркал, а все остальные отводили глаза — Вэй Усянь как всегда вёл себя совершенно бесстыдно.       На ужине обстановка мало изменилась, разве что пресса была поспокойнее, но это едва ли помогало. Они всё равно не отставали и лезли в лицо тяжёлыми камерами, полностью игнорируя уставший вид всей группы. Нескольких таких Лань Ванцзи даже осадил лично — оттолкнул в плечо и попросил держаться подальше. Обычно это никого не останавливало, но его взгляд и лицо были настолько холодными, что спорить никто не брался, себе дороже.       В тот раз Вэй Усянь изрядно перебрал с алкоголем — опьянел уже к середине вечера и веселил всех своими глупыми шутками. Цзян Чэн просил его вести себя тише и отставлял стаканы с алкоголем подальше, а Хуайсан и остальные старались отвлечь внимание гостей занимательной беседой. Они понимали, что у заработавшегося Усяня попросту сдали нервы, но надеяться на благоразумность окружающих их людей было глупо — то были шакалы, а не люди. И если они не возьмут ситуацию под контроль, то уже завтра все СМИ будут пестрить нелепыми заголовками о том, что главный вокалист «Yiling Boys» — пьяница и дебошир.       Лань Ванцзи это тоже понимал, поэтому, поймав настороженный взгляд Цзян Чэна, попросил брата помочь всех отвлечь. Сделать это было проще простого — Сичэнь поднялся со своего места и предложил приступить к просмотру небольшого закулисного фильма, отснятого во время тура. Его всё равно должны были включить в ближайшем времени. Когда свет погас, а все взгляды устремились на большой белый экран, Цзян Чэн вывел Вэй Усяня в коридор, где их уже поджидал Лань Ванцзи.       — Ключ от номера у него в кармане. И накройте его одеялом, он быстро замерзает.       Ванцзи кивнул, поблагодарил его за помощь и перебросил расслабленную руку через своё плечо. Отвести его в номер сам Цзян Чэн не мог — его отсутствие точно заметят, а объяснять пропажу сразу двоих участников было бы проблематично, вряд ли кто-то поверит в обоюдное плохое самочувствие.       Вэй Усянь цеплялся за его плечи и что-то совсем разморено шептал в изгиб шеи. Его дыхание казалось обжигающим, и Ванцзи чувствовал, как по коже начинал идти мороз. Они были слишком близко друг к другу, и это напрягало.       — Лань Чжань, — голос был охрипшим, но по-прежнему звонким, — куда ты меня ведёшь?       Вэй Усянь мало что соображал — его взгляд был поплывшим и растерянным, губы безвольно складывались в неконтролируемую улыбку, а ноги предательски подрагивали. Он был чертовски пьян и наверняка готов был ещё сильнее развязать свой и без того болтливый язык.       — В комнату. Тебе нужно поспать.       — Ты поспишь со мной?       Ванцзи замер у раскрывшихся дверей лифта. Прекрасно, только пьяных признаний и намёков им сейчас не хватало, ведь наутро Усянь ничего не вспомнит, а ему придётся смотреть на него и мучиться.       — Нет.       — Почему?       Выглядел он по-настоящему обиженным. Даже губы надул для пущей убедительности.       — Потому что ты можешь поспать и без меня. И ты пьян.       — Да, — Вэй Усянь споткнулся о свою же ногу и рассмеялся, — кажется, я очень пьяный.       Что отвечать на это — Ванцзи не знал. Поэтому молча нажал на кнопку с нужным этажом и перехватил чужое тело покрепче, чувствуя, как от его близости сердце начинает стучать чаще. Это был провал.       — Лань Чжань, — Вэй Усянь и не думал затыкаться, — тогда ты точно должен остаться со мной. Вдруг мне станет плохо?       — Цзян Чэн вернётся к полуночи.       — А если ко мне в комнату проберутся журналисты?       — На этаже дежурит охрана, туда не пустят никого, кроме нас.       — Лань Чжань, — он недовольно протянул и захныкал, — почему ты такой скучный? Я предлагаю тебе остаться со мной, а ты ищешь какие-то отмазки. Меня, вообще-то, половина Китая хочет.       Лань Ванцзи запнулся и прикрыл глаза, молясь, чтобы злосчастный лифт ехал быстрее. Вэй Усянь был пьян и не понимал, что несёт, но его слова всё равно отзывались внутри теплом и подступающим возбуждением.       Он сглотнул и решил, что терять ему нечего, — тот всё равно ничего не вспомнит утром, так что можно не следить за своими словами.       — Я тоже тебя хочу, Вэй Ин. Но тебя трезвого.       Вэй Усянь заскулил и упёрся щекой в его плечо. Он снова обиженно надулся и выглядел настолько мило, что Ванцзи не удержался от улыбки.       — Лань Чжань, ты умеешь улыбаться?       — Я много чего умею, Вэй Ин.       — И целоваться тоже?       Ему захотелось рассмеяться. Вэй Усянь был похож на ребёнка, который пытался намёками и приставаниями заполучить своё, но злился, когда ничего не получалось. Осознавать то, что он явно был ему симпатичен, было приятно, вот только слышать это от него хотелось без посторонней помощи в виде алкоголя.       — Да.       — Лань Чжань!       — Тебе нужно быть трезвым, — он усмехнулся и развернулся к выходу, почувствовав, как лифт начинает тормозить, — тогда я тебя поцелую.       — Несправедливо.       — Справедливо. Ты должен быть в сознании и понимать, что ты делаешь. Я не насильник, Вэй Ин.       — Господин Лань такой благородный.       Благородством он сам это не назвал бы, скорее, банальной адекватностью и уважением к окружающим, но вести эти разговоры с охмелевшим Усянем было бесполезно.       Когда они дошли до нужного номера, Вэй Усянь уже начал отключаться. Делать было нечего — пришлось отдать одному из охранников ключ с просьбой открыть для них дверь, а самому подхватить его на руки. Вэй Усянь не сопротивлялся, наоборот — крепко обхватил его плечи ладонями и уткнулся лбом в шею, наконец-то затихнув. Видимо, сил у него больше не осталось.       Лань Ванцзи сделал всё так, как и велел Цзян Чэн: стянул с него ботинки, завернул в одеяло и на всякий случай закрыл окно. Думал даже оставить на тумбочке стакан воды с таблеткой аспирина, но рыться в чужих вещах было бы крайне неприлично, а у самого него с собой были только таблетки от кашля — другими проблемами со здоровьем он особо не страдал. Поэтому пришлось оставить только воду, успокоив себя мыслями о том, что в одном номере с Усянем живёт Цзян Чэн, поэтому о нём будет кому позаботиться.       Утром все вполне ожидаемо вели себя так, будто ничего не произошло: Сичэнь улыбался всем своей мягкой улыбкой, Хуайсан крутил в руках веер, а Цзян Чэн с Вэй Усянем слишком громко ворчали друг на друга. К счастью, ни одна газета сегодня не пестрила заявлениями о том, что Вэй Усянь из «Yiling Boys» любил налечь на алкоголь, а это значило, что поводов для беспокойства не было.       — Лань Чжань, — вдоволь наругавшись с покрасневшим от злости Цзян Чэном, он подсел к нему; Сичэнь задержался в отеле, чтобы попрощаться со всеми важными гостями, поэтому его место в автобусе пустовало, — ты уже думал, куда поедешь в отпуск?       — У меня нет отпуска, Вэй Ин.       Чисто теоретически, он у него, конечно же, был, вот только работы в компании всегда было слишком много, поэтому ему было как-то не до этого. К тому же «Yiling Boys» были далеко не единственным их проектом, другим группам и стажёрам тоже нужно было уделять внимание, поэтому пока одни отдыхали от тура, другие начинали к нему готовиться. И он, в принципе, мог урвать себе недельку бесполезного лежания на диване (потому что силы на заграничные путешествия у него вряд ли найдутся), но не видел в этом никакого смысла.       Вэй Усянь удивлённо округлил глаза.       — Вернее, он есть, но я обычно провожу его на работе.       — Почему?       — Потому что у меня много дел.       — Я уже говорил тебе, что ты скучный, Лань Чжань?       — Ты говоришь мне это каждый день.       — Сегодня я ещё не говорил, — Вэй Усянь хитро улыбнулся и ткнул его в плечо покрытым чёрным лаком ногтем. — Так вот: ты скучный, Лань Чжань.       Лань Ванцзи на это никогда не обижался. Он знал, что Вэй Усянь говорил это беззлобно и шутки ради.       — Мы с Цзян Чэном хотим съездить домой, а потом полететь на недельку в Испанию. Я привезу тебе херес, хочешь?       — Я не пью.       — Точно, — он коротко кивнул и задумчиво поднял взгляд вверх, — тогда накуплю тебе кучу магнитов.       Лань Ванцзи ничего не ответил — молча отвернулся к окну и постарался отогнать от себя воспоминания о жарком дыхании Усяня, которое прошлой ночью обдавало его шею. Никаких подарков от него ему было не нужно, но если Вэй Усянь хочет что-нибудь ему привезти — пускай.       О своих планах он не соврал: через пару дней они с Цзян Чэном действительно улетели домой, предварительно попросив менеджера группы забронировать для них отель в Барселоне. Каждый день Лань Ванцзи получал больше сотни уведомлений, понимая, что зря он отправил с ними нескольких людей из команды из соображений безопасности — Вэй Усянь вёл практически ежесекундный отчёт об их передвижениях у него в личных сообщениях. Присылал фотографии, хвастался покупками и говорил, что в Испании ему нравится. Тепло и солнечно, не то что в Пекине.       Вернулся он загорелым и отдохнувшим. А Лань Ванцзи, старательно пряча улыбку, вдруг понял, как сильно по нему скучал. Ни одно фото и сообщение не способно заменить его настоящего: смеющегося и приковывающего к себе взгляды всех окружающих.       Вэй Усянь, как и обещал, подарил ему целую упаковку магнитов. Их было много, и Ванцзи сомневался, что на его холодильнике хватит места, но это всё равно приятно грело изнутри. И плевать, что подарок был смешным и глупым.       С тех пор мало чего поменялось. Они по-прежнему обменивались долгими взглядами, Вэй Усянь продолжал увлечённо издеваться над леденцами (и его выдержкой в том числе), а напряжение между ними меньше не становилось. Они застряли. И с этим нужно было что-то делать, вот только что именно — Ванцзи не знал.       Ему нравился Вэй Усянь. Возможно, он даже был в него влюблён, и сделать первый шаг для него было не так и сложно, но внутри всё ещё было много сомнений. Он видел много таких пар, далеко ходить не нужно — Мэн Яо пришлось уйти из группы, чтобы быть с его братом, и он был таким не единственным. Они жили в мире, где вместо глаз на них были направлены камеры, а каждый прохожий был готов перегрызть несколько десятков глоток ради сенсации и денег. В этом мире нужно было быть свободным и улыбчивым, а ещё — гетеросексуальным. И если к самому Ванцзи претензий будет меньше, потому что он находился в тени, то на Вэй Усяня абсолютно точно выльются все помои этого мира.       А он для него такого не хотел. Тот был слишком ярким, чтобы вот так вот просто погаснуть. Он заслуживал того признания, которое получал, заслуживал того, чтобы весь мир — включая самого Лань Ванцзи — готов был встать перед ним на колени. И он никогда не простит себя, если по его вине ему придётся всё это потерять.       Новая часть тура подкралась быстро. Им снова приходилось много репетировать и готовить себя к постоянному вниманию, что крайне тяжело давалось Цзян Чэну и Вэнь Нину. Они предпочитали отмалчиваться на интервью и были крайне благодарны судьбе за то, что в их группе есть разговорчивый Вэй Усянь, не менее разговорчивый Хуайсан и любящий перетянуть на себя всё внимание Цзысюань.       Виделись они снова часто, и Лань Ванцзи соврёт, если скажет, что не проходил намеренно мимо их репетиционной каждую свободную минуту. Сичэнь изо дня в день старался с ним поговорить. Просил побыть хоть немного эгоистом и подумать о своих собственных чувствах, а ещё — клялся, что сможет обеспечить им безопасность. Ванцзи знал, что он не врал. Когда всё закрутилось с Мэн Яо, никто из них оказался не готов — они были слишком молоды и беспечны. И Сичэнь до сих пор корил себя за то, что не смог уберечь его от пустых сплетен и грязи, хоть и знал, что сам Мэн Яо был на него не в обиде. Он спокойно отнёсся к случившемуся и смог пережить всё с завидной стойкостью — не восхищаться им было невозможно.       Сейчас же Сичэнь знал многое, выучился на своих собственных ошибках и ни за что не дал бы в обиду никого из своих подопечных. Они всегда были обеспечены его защитой и в любой момент могли прийти за поддержкой. Это было меньшее, что он мог для них сделать.       И Ванцзи был за это благодарен, вот только решиться всё равно не мог. Потому что гарантий у них никаких не было, в их бизнесе каждый шаг мог стать последним, и даже Яо, понимающе качая головой, просил его хорошо подумать.       Думать он не собирался. Ему казалось, что он всё давно решил: никаких отношений между ним и Вэй Усянем быть не может. Но сейчас, глядя на его сияющий взгляд и завлекающую улыбку, от своего решения как никогда хотелось отказаться.       Хотелось схватить его за руку, стащить со сцены и прижать к стене в ближайшей гримёрной. Выдохнуть ему в губы и толкнуться в них языком. Чтобы он прижимался теснее, возбуждённо вздыхал и просил дать ему больше. И Ванцзи бы дал. Подхватив под бёдра, усадил бы его на ближайший стол и сделал всё, что Вэй Усянь готов был ему позволить.       И желание это было настолько сильным, что сердце снова зашлось в быстром ритме, ладони вспотели, а в штанах начало становиться тесно. Вэй Усянь определённо был оружием массового поражения.       Когда шоу закончилось, за сценой снова начал царить вполне обыденный хаос. Все кричали, толкались и носились из стороны в сторону, норовя побыстрее собрать реквизит и аппаратуру, чтобы со спокойной душой вернуться в отель и забыться сном до завтрашнего утра. Лань Ванцзи предпочитал не вмешиваться во всю эту суету, дабы не путаться под ногами, поэтому отдал несколько распоряжений и выловил из толпы стаффа своего водителя. Нужно было скорее уезжать, иначе быть беде — вряд ли он сейчас сумеет вынести вид потного и тяжело дышащего Вэй Усяня.       У себя в номере он наконец смог выдохнуть спокойно. Внутри всё продолжало пылать огнём, но сейчас это его не беспокоило. Главное, что до утра он с Вэй Усянем больше не столкнётся.       Вот только облегчение это оказалось тщетным — тот пришёл к нему сам. В своей странной пижаме с непонятными надписями на японском и с собранными в высокий хвост волосами. Макияж с его лица был смыт, а губы — чёрт возьми — блестели слоем увлажняющего бальзама, который он всегда наносил на ночь. И выглядели они настолько маняще, что держать себя в руках было практически невозможно.       — Лань Чжань, — Вэй Усянь недовольно нахмурился и переступил порог, так и не дождавшись разрешения войти, — ты сегодня так быстро уехал. Мы ужинали в мексиканском ресторане, там была вкусная кесадилья, но ты всё пропустил.       На кесадилью Лань Ванцзи было откровенно плевать. Его куда больше заботила полоска голой кожи, выглядывающая из-под слишком короткой футболки, и обтянутая свободными штанами задница. Вэй Усянь даже в пижаме выглядел горячее огня, чёрт бы его побрал.       — Цзян Чэн подавился начос и не мог откашляться, — он прошёл вглубь его номера, остановившись посредине, — но тебе не стоит беспокоиться, мы вызвали скорую, так что сейчас с ним всё в порядке. Хуайсан даже снял видео, он так смешно раскраснелся… — Вэй Усянь усмехнулся, явно не испытывая ни малейшего сожаления по отношению к своему младшему брату, и запнулся, поймав его потемневший взгляд. — Лань Чжань?       Вот же чёрт.       Он заметил. Он абсолютно точно заметил. И его тяжело вздымающуюся грудь, и поплывшие глаза, и стояк — он не мог не заметить.       И в этом, наверное, не должно было быть ничего удивительного, ведь они вполне очевидно друг друга хотели, но взгляды и ни к чему не обязывающий флирт (инициатором которого был исключительно Вэй Усянь) были делом десятым. А вот многообещающая ухмылка, кровать и его стояк — отнюдь нет.       — Надо же, — он повёл плечом и сделал шаг вперёд, — не знал, что я настолько горяч, что у кого-то может встать лишь от одного взгляда на меня.       Он звучал развязно и нахально — типичный Вэй Усянь. Подходил ближе, хлопал глазами и облизывал губы, да настолько соблазнительно, что Лань Ванцзи готов был кончить прямо сейчас. Вэй Усянь знал, что он привлекателен, и умело этим пользовался. Как пользовался и его полной готовностью к капитуляции.       — Ты попался, Лань Чжань, — тихо мурлыкнули ему на ухо, — посмотрим, как ты сейчас от меня убежишь.       — Вэй Ин.       Это был последний голос его ускользающего разума. Последняя попытка остановиться и остаться там, где они были сейчас — с огромным желанием и вагоном сомнений. Его последняя мольба, которая уже ничем не могла помочь. Потому что он сдался, а Вэй Усянь и не думал отступать.       — Ты обещал поцеловать меня, когда я буду трезвым, помнишь?       Лань Ванцзи удивлённо вздохнул и перевёл на него взгляд. Он-то прекрасно помнил, вот только почему об этом помнил Вэй Усянь? Разве он не был чертовски пьян в ту ночь?       — Ты же был пьян.       — Господин Лань ещё не знает, что у меня отличная память? — он игриво приподнял правую бровь и легко — на пробу — коснулся языком его шеи. — Не имеет значения, сколько я выпил, я всегда всё помню. В общем-то, в этом ничего хорошего нет, потому что я обычно много чего творю, а потом поутру сгораю от стыда.       Сгорает от стыда? Надо же. Это было чем-то новеньким. Неужели даже такой бесстыдник, как Вэй Усянь, может чувствовать угрызения совести?       — Но это не столь важно, — он махнул рукой, слегка отстранившись, — вернёмся к нашему разговору. Я трезв и жажду получить свой поцелуй, Лань Чжань.       Сам Ванцзи жаждал не меньше. Особенно когда эти губы так призывно блестели от бальзама, маня попробовать их на вкус. И он — честно — до последнего старался не идти на поводу у своих предательских желаний, но Вэй Усянь решил всё за них двоих. Сам подался вперёд и накрыл его губы своими.       Собственно, это и был тот момент, когда Лань Ванцзи послал всё к чёрту. К чёрту прессу, к чёрту фанатов, к чёрту этот ублюдочный мир. Всё, что его сейчас по-настоящему волновало, — лишь Вэй Усянь и его невозможные губы.       Целовался он отлично. А ещё, как и сам Ванцзи, не любил медлительность, поэтому поцелуй был по-настоящему жадным и страстным. Горячим.       Вэй Усянь сжимал пальцами его плечи и теснее притирался бёдрами, давя на чувствительный член. Он мычал и постанывал, словно не мог насытиться, желая большего.       А потом вдруг отстранился, вытер влажные губы ладонью и опустился вниз, на колени.       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи звучал растерянно и загнанно, подобного он от него никак не ожидал. — Встань, тебе не нужно.       — Лань Чжань, — Вэй Усянь блеснул озорными глазами и накрыл ладонью его промежность, — это не одолжение. Я собираюсь отсосать тебе, потому что хочу. Понятно?       Ванцзи простонал и уткнулся затылком в стену. Смотреть на бесстыдство Вэй Усяня у него не было никаких сил.       Пальцы у него были тонкие и ловкие. Умело гладили и сжимали, возбуждая ещё больше. Вызывая приятное, томящее предвкушение.       Его член твердел всё сильнее, а в штанах становилось совсем тесно, но Вэй Усянь продолжал лишь дразниться. Водил носом по ширинке, облизывал плотную ткань и стучал ногтем по язычку молнии, словно хотел испытать его выдержку на прочность.       — Так не пойдёт, — он свёл брови к переносице и наконец-то расстегнул слишком давящую на член пуговицу, — ты должен на меня смотреть.       Лань Ванцзи захотелось застонать. Вот только не от удовольствия, а от досады. Вэй Усянь точно решил высосать из него всю душу и остатки здравого смысла.       Можно было, конечно, воспротивиться, но он уже давно смирился с происходящим. И больше убегать не хотелось. Наоборот — хотелось нестись вперёд со всей доступной ему скоростью и позволить себе раствориться в этих тёмных глазах.       Он, чувствуя, как начали заливаться краской уши, опустил взгляд вниз. Туда, где растрёпанный Вэй Усянь утыкался носом в его пах. Захотелось выругаться, и он не стал бы себе в этом отказывать, но его бельё наконец-то потянули вниз. И член снова дёрнулся, почувствовав первое прикосновение влажного языка.       Вэй Усянь закрыл глаза и увлечённо облизал его со всех сторон. Он выглядел так, будто старался к нему привыкнуть, и Ванцзи это не удивляло — у него был слишком большой, так что взять сразу на всю длину у Вэй Усяня вряд ли получится.       Но тот, казалось бы, этим фактом огорчён не был: вдоволь смочил его слюной и обхватил губами головку.       И в этот момент Лань Ванцзи посыпался. Гортанно застонал, зарывшись ладонью в его волосы на затылке, и плавно качнулся вперёд. Вэй Усянь довольно усмехнулся. Сжал свободной рукой яйца, поднял на него глаза, а потом начал опускаться ниже.       Взял настолько глубоко, насколько смог — чуть больше половины. Втянул щёки и принялся сосать.       Выглядел он при этом завораживающе: раскрасневшиеся щёки, опухшие губы и дрожащие ресницы. Удивительно, но трахнуть его в рот совершенно не хотелось. Наоборот — хотелось поднять с колен, прижать к себе теснее и снова поцеловать. Глубоко и влажно, чтобы Вэй Усянь тихо хныкал, прося сделать хоть что-нибудь.       Однако сам Вэй Усянь вряд ли позволил бы сейчас себя прервать. Весь его вид говорил о том, что он наслаждался процессом не меньше самого Ванцзи, поэтому мысли о поцелуе пришлось задвинуть подальше. Как и мысли о том, что вряд ли он теперь сможет прожить без этих губ. Не тогда, когда он узнал их вкус и мягкость.       Проглотить сперму он ему не дал — чревато проблемами с желудком. Отодвинул за плечо и случайно запачкал щеку, но Усяня это мало чем остановило. Он снова припал к влажной головке, слизывая оставшиеся капли, и вызывающе посмотрел на него.       — Бесстыдник.       — Лань Чжань, не будь снова таким скучным!       Ушёл он ближе к утру. С багровыми засосами под ключицами и разомлевшим взглядом. Он тихо посмеивался, ковыляя до своего номера, а Ванцзи накрыл горящее лицо подушкой и думал о том, что за помощью к брату теперь всё же придётся обратиться. Потому что отпускать Вэй Усяня он был не намерен.