Исполни эту песню для меня

2020 год.

      Ханако стояла посреди комнаты, удерживая хрупкими пальцами старенький потертый микрофон, смотрела на экран маленького квадратного телевизора, на котором с трудом можно было различить иероглифы без специальных имплантов. Но она могла себе позволить. В чёрной льняной юкате, с перевязанным на спине бантом на несколько тонов светлее, она стояла босыми ногами на холодном полу.       Из огромного круглого окна, выходящего в необъятных размеров сад, веяло прохладным весенним ветерком, обдувая лебединую шею девушки и немного покалывая.       —Говорят, любовь и привязанность — разные вещи… Ты сказал мне вчера вечером — начала она, пронзая вечернюю тишину бархатистым голоском, чистым звуком дорогих «Арасаковских» колонок. — Иногда, я тоже так думаю.       Ханако словно растворялась в музыке. Она подняла руку вверх, к потолку, и начала обрисовывать в воздухе символы, продолжая петь все более звонко. Движения вовсе не имели какого-то скрытого смысла, просто Ханако смотрела на порхающие в витиеватом танце пальцы и улыбалась. Страхи, мучающие ее на протяжении нескольких недель, наконец растворялись в музыке.       Она совсем юна. Ханако ведь всего двадцать один год — самый расцвет ее молодости. Но она сидела дома, постоянно практикуясь в раннинге — плавая по нескончаемым потокам сети как рыба в воде. Как бы любящий Сабуро не опекал, не скрывал от Ханако все невзгоды отвратительного внешнего мира — она все знала. До мельчайших гадких подробностей, даже про родную корпорацию.       —Снова приходит зима, и твое сердце ушло. Если я оглянусь назад, я увижу, что я всегда могла чувствовать тебя рядом со мной, — звонко и приятно тянула девушка, — Что я всегда могла чувствовать тебя рядом со мной.       Ëринобу покинул отчий дом не так давно, и это событие до сих пор мучило всю семью. Но Сабуро был особо опечален. Своевольный поступок ранил Арасака-сама. До глубины души. Он подумать не мог, что его сын — его кровь — может так просто предать его. Но он молчал. Всегда молчал.       Ханако было трудно читать своего отца, она никогда его не понимала, но любила, как никого другого. Младшей дочери Сабуро ничего не стоило постараться над чайной церемонией, если это значило провести время вместе с отцом и обязательно поговорить с ним о Ëри-куне. Убеждать его в том, что это временно. Что Ëринобу обязательно вернется. В сердце императора всегда было место нежности к своим отпрыскам, чтобы они не делали, но Ханако склонялась до самых колен — если сидела, упиралась любом в татами, — умоляла Сабуро не делать ее брату больно. Отец ее слушал, но он вряд ли слышал. Его глаза были пустыми, источающими незримую печаль, но при этом полными гнева, вызванного задетой гордостью.       А вот Кей — рвал и метал. Кей ненавидел Ëринобу. Впервые за долгое количество времени позволял себе проявлять эмоции при всех. Такой чести редко удостаивалась только сама Ханако, но теперь это лицезрели все. Кей считал Ëринобу позорным дезертиром, отвратительным ронином, недостойным носить фамилию его отца. Недостойным быть наследником корпорации, построенной их отцом на костях.       Ханако хотела образумить брата, но боялась. Она всегда необоснованно его остерегалась, но побег Ëринобу испугал Ханако ещё больше. Он всегда был похож на робота. Сейчас же, он был разъярен. «Мне не страшно» — повторяла Ханако, стискивая пальцы на сжатых перед собой руках. «Мне просто нужно быть осторожнее».       — Что я всегда могла чувствовать тебя рядом со мной…       — Stay with me… Стучу в дверь полуночи, но в моем сердце дыра. — Ханако закрыла глаза и закружилась, невольно связывая себя проводами раритетного караоке.       — About how I could feel you so long ago. Stay with me… — Ханако услышала низкий мужской голос за спиной.       Ханако испуганно вскрикнула и упала на деревянный пол, запутавшись в старых проводах.       Кей, неугодно пытавшийся сохранить больное спокойствие, бросился к Ханако, которая сидела на полу и тихонько посмеивалась. Провод выскользнул из штекера и мелодия погасла.       — Ты подслушивал! — воскликнула она, освобождая ноги от пут.       — Ханако-чан, прошу простить меня! — ровно произнёс Кей, усаживая младшую сестру на стол. — Ты не ушиблась?       — Все в порядке… Только… — Ханако раздосадовано оглядела рукав, —…юката порвалась.       — Всего-то? Главное, что ты цела.       Ханако осторожно улыбнулась.       — Кей-сан, — начала она, — А что ты тут делаешь? Я думала, что ты в Найт-Сити. Когда ты успел вернуться в Токио?       — Прошлой ночью, отец позвонил мне и я тут же сел в самолет. Удивлен, как ты не узнала, — сказал Кей, присаживаясь рядом. — У тебя ведь есть доступ ко всем камерам, или я не прав?       — Неужели, по мне так заметно, что я могу взломать новейшую технику отца, вышедшую в 2019-м? — усмехнулась Ханако. — Ты прав.       Кей блеснул глазами и положил руку на плечо Ханако. Вдруг в глазах резко потемнело, а импланты «Кироши» выдавали сбой. Больно не было, было неприятно.       — Ханако! Что ты делаешь? — выпалил Кей, схватившись за голову.       Ханако продолжала сидеть рядом с братом, задавая самой себе вопросы, глядя на него. Не молод, но и не стар, как отец. Он выглядел привлекательно, даже с этой страшненькой зализанной прической.       — Прости, — тихо сказала Ханако и взяла руку брата в свои маленькие ладони. — Привычка.       Имплант снова заработал, и к Кею вернулось зрение. Сощурив глаза от яркого света, он вопросительно посмотрел на Ханако. Кей не отрывал удивленного взгляда от сестры, и задавался немым вопросом: откуда же у тебя такая привычка?       — Лучше расскажи, как там в Найт-Сити, ведь нам лучше сменить тему, нет так ли? — натянула улыбку Ханако, и посмотрела прямо в глаза Кея.       — Тебе правда это интересно?       — Ну конечно, Кей-сан! Сеть никогда не выдаст укрытой информации!       Ханако встала с места и подбежала к телевизору, вновь втыкая в разъем провод от караоке.       — Ханако-чан, почему… Ты пользуешься таким динозавром? Я могу подарить тебе новую установку…       — Нет-нет! — воскликнула она, — Не нужно. Приятно пользоваться антиквариатом. Очень… Необычно. А еще, отец не любит караоке. Так что, сделай вид, что ты ничего не видел.       — Договорились, — сказал Кей и тепло улыбнулся.

Он улыбнулся.

      — Так как там дела в Найт-Сити? Что с «Милитехом»? — Ханако резко сменила тон. Ямочки скрылись с щек за вежливыми вопросами, — Насколько все напряженно?       Кей тяжело вздохнул, снял дорогие квадратные очки и потер переносицу. Ханако была спокойна и не перебивала мысли брата, просто с интересом рассматривала его. Он ни капли не постарел. Наоборот, будто стал выше в росте, шире в плечах, а на вид не старше тридцати пяти. Обманщик.       — Эх… Да, все плохо. Отношения ещё больше накалились. Isho распускают слухи, говорят о войне. Ну какая к черту война?!       Ханако внимательно слушала.       — Третьей корпоративной войны всем должно было хватить четыре с половиной года назад. Ещё «Милитех» раскрыли несколько агентов «Арасаки». Все… Слишком сложно, Ханако-чан, я не хочу даже думать об этом. Но, нужно. — сказал он, не выражая эмоций по этому поводу.       — Нет же, все гораздо проще. Как их раскрыли? Американцы знают их имена? — Ханако подошла к брату и стала аккуратно поправлять его костюм.       — Нет, мы послали людей из американского подразделения, и «Милитех» знают об их существовании. Они пытаются перекрыть им кислород. Убрать наших людей… Как… Ножом в спину. Это не по-чести.       — Это уже не тебе судить, особенно, по твоим с отцом самурайским книжкам. Но, нам нужно выводить людей, Кей-сан. Осторожно, с помощью нетраннеров и знакомых лиц. Есть один вариант. Я, конечно, не отменяю факта, что американцы могут поразмыслить, но сейчас это единственный выход. Если «Арасака» не хочет, чтобы их людей поймали в силки. В конце концов, нас обманули американцы — это уже говорит о многом. Но я готова помочь, вместе с другими нетраннерами. — договорила Ханако и затянула Кею галстук.       Он лишь тяжело вздохнул в ответ и посмотрел на сестру неимоверно ласково. В его взгляде читалась забота, которая и пугала Ханако.       — Ханако-чан, ты можешь спеть для меня?       — Спеть? — удивилась она, то ли просьбе брата, то ли игнорированию ее предложения.       — Да… Закончи то, что начала.       Ханако взяла в руки микрофон, но не успела запеть. Кей огладил ее пухлую щеку, и после заключил ее в свои медвежьи объятия. Мурашки пробежали по спине Ханако, но она погладила брата по спине, сминая пальцами приятный материал черного пиджака.       Сейчас она не боялась, сейчас она зарывалась еще глубже в свою нору.       Она любила. Любила по-своему.

2022 год.

      — Останься со мной, — напевала Ханако. — Я просто пытаюсь держать рот на замке. — Обними, ощути момент. Я все еще лелею его, — дрожащим голосом продолжила Ханако, захлебываясь слезами. — Любовь и любовь — это разные вещи. Он сказал это прошлой ночью. Пришла вторая зима, и твой разум исчез, но ты всегда оглядываешься назад. Останься со мной.        Ханако замолчала и сползла на пол, облокотившись об стену. Ханако билась головой о кусок фанеры за спиной, укоряя себя в чужой смерти. В его смерти.       Она первая взломала письмо Сабуро. Она вновь играючи взломала коды «Арасаки», которые знает, сколько себя помнит.       На имя Сабуро редко приходят письма, что дико подогревало интерес Ханако. Там наверняка что-то важное!       Она в «Коспаунде», взаперти, в своем гардеробе, со спрятанным от чужих глаз ноутбуком, нажала на вкладку сообщения.

«Арасака-сама! Это сообщение первого уровня срочности. Ваш сын, Кей-сама, — погиб. Мы нашли его после того, как Кей-сама полностью оборвал связь. Он на своем авианосце среди Тихого океана. Сэппуку. Мы ждем Ваших указаний. Мы соболезнуем Вам и вашей семье. Это огромная потеря для нас всех. Да хранит Вас милостивая Аматэрасу! ©Генерал Танака»

      Улыбка незамедлительно сползла с лица Ханако, и она направила свой взгляд в стену напротив, не зная, как реагировать на такую дурную шутку. Она закричала так, как не кричат люди.       — Ханако. — послышался голос Ëринобу из-за двери, который вырвал ее из дрянного воспоминания.       — Оставь меня! — сказала она, вытирая слезы с лица.       Ее ответ проигнорировали. Как и всегда. Дверь отворилась, и в комнату вошел Ëринобу, вынужденный вернуться домой из Найт-Сити.       — Ëри-кун, зачем ты здесь?       Он промолчал и присел рядом с сестрой на пол. Ëринобу приобнял ее за плечи и положил свою голову на ее. Он сильно изменился. Татуировки по всему телу, скрываемые плотной тканью костюмов, отросшие до лопаток волосы, превратившиеся в солому, и лицо в ужасных шрамах. Ëринобу выглядел измученно.       — Уже полгода прошло, — начал он, — А ты… Сидишь тут.       — Я двадцать три года сижу тут. Ты просто никогда не замечал.       — Послушай, — повернулся тот к ней. — Прошло полгода, а ты до сих убиваешься по этому ублюдку. Он же был просто марионеткой в руках отца. Без чувств, без эмоций.       Ханако вскочила с места и яростно уставилась на брата.       — Как ты смеешь так говорить?! Ты не знаешь, что несешь! Это то же самое, если бы ты снова сказал что-то против отца! — повысила голос Ханако.       Ëринобу в ответ закатил глаза.       — Да этот урод заточил меня в подвал под ядром «Микоши» в Арасака-Тауэр! Я потерял счет времени в том месте! Как я еще должен относиться к нему?!       Ханако нервно засмеялась, отвернувшись от брата.       — Почему вы не приходите тогда, когда мне нужна помощь. Почему все должна делать я?! ВАМ ОБОИМ! Теперь тебе…одному.— взывыла она, давая волю слезам. — Я устала. Убирайся!       Ëринобу никогда никого не слушал. Он подбежал к ней и обнял против ее воли, перенося удары в грудь крохотными ручками Ханако.       — Я видела тело, Ëри… Я видела все. Хочу это забыть, просто… Я хочу сжечь все ваши самурайские книжки о чести. Это безумие того не стоит.