Случайность

Она была одной из пленных, задержанных на площади во время протеста просто за то, что они оказались рядом и по мнению нацистов поддерживали коммунистов. Акцию быстро свернули, большинство участников тоже задержали. И ей бы повезло больше, если бы ее не окликнул один из организаторов. Нацисты по видимому решили, что она одна из зачинщиков и поэтому отправили машину с решетками на окошках для "особо опасных" пленников. Они ехали улицами русского города, и вскоре свернули в направлении леса, сквозь который не далеко было и до здания, где немцы устроили себе резиденцию. Она знала немецкий, и прислушавшись к разговору людей сидящих я передних сидениях поняла, что их сопровождает сам рейхсфюрер СС Гиммлер. Сквозь полузакрытое окошко, девушка смогла немного рассмотреть людей сидящих на передних сидениях, и в том числе их начальника. И как ни странно, он показался ей довольно приятным внешне. Немцы о чем то говорили, но она особо не вслушалась. В какой то момент Гиммлер засмеялся и она словила себя на мысли, что у него милая улыбка. Машина въехала в лес. "А что если они решат расстрелять нас прям тут?" подумала девушка. Но вдруг заскрипел мотор. Устройство начало издавать странные звуки, и в какой то момент запахло палёным. Вести машину было все сложнее и спустя пару минут водитель не справился с управлением и они резко свернули с дороги и слетели вниз. Машина перевернулась на бок и дверь отделения где находились пленные треснула. Они рынулись к ней и за пару секунд выбрались наружу. "Бежать!" крутилось в голове у каждого из них. Тут машина запылала. Пленные бросились прочь. - Лия, пойдем! — крикнул девушке кто-то из них и скрылся за деревьями. - Иду... — ответила она и перевела взгляд на машину. Она вдруг поняла, что люди, которые их арестовали сейчас сгорят живьём, потому что им заклинило дверь. У нее вдруг забилось сердце, она вспомнила улыбку рейхсфюрера и почему то, сама не поняв что делает, бросилась к машине. Она резко открыла дверь и протянула руку Гиммлеру, почти теряющему сознание. Он плохо стоял на ногах, но ей таки удалось отвести его в сторону и когда они отошли на метров десять машина взорвалась. Они стояли и смотрели как она горит, все ещё в шоке от случившегося. Лия посмотрела на стоящего рядом немца. Его трусило, и он казался, беззащитным и жалким, и совсем не страшным, каким он всегда пытался выглядеть, вдруг девушке даже стало жаль его. Она погладила его по руке, прежде чем отпустить ее, и словно для порядка спросила: - Alles klar? (Все хорошо?) Максимально глупый вопрос, было ясно что нет, но с ее стороны это был жест внимания и поддержки, который должен был значить что ей не все равно на то, как он себя чувствует. Рейхсфюрер не ответил ей, видимо ещё не отошёл от шока. Его дыхание было учащенным, а серые глаза смотрели куда-то вдаль. Девушка почему то подумала, что у него то очень красивые глаза, и приятные мягкие черты лица... В груди заворошилось какое-то приятное теплое чувство. Это ее успокаивало. Как ни странно, она чувствовала себя в безопасности рядом с этим немцем, что придало ей уверенности в себе. Все обязательно как то наладится. С ней все будет хорошо, но сначало нужно позаботиться о нем. Машина вдруг издала ещё один громкий звук взрыва, и тут из пламени вылетела чья-то оторванная рука. Девушка поморщилась и отвернулась. Жуткое зрелище. Она перевела взгляд на стоящего рядом Гиммлера и заметила что он заметно побледнел. Вдруг он немного согнулся и его вырвало. Он затрясся всем телом и ей показалось что он сейчас упадёт. Подойдя, она осторожно взяла его под руки и отвела в сторону. Сделать это оказалось на редкость легко, он не оказал вообще никакого сопротивления. Она отвела его ещё дальше и помогла сесть на землю осторожно прислонив его спину к столбу дерева. Лия не знала что ещё сделать. Она видела, что ему очень плохо, но понимала, что это из-за стресса и шока и она тут ничем не поможет. Секунду подумав, девушка расстегнула ему шинель, так по крайней мере, ему будет свободнее дышаться. Потом она взяла за руку, та оказалась холодной и потной, так что она сжала ее в своих ладонях в попытке согреть. Он посмотрел не то на нее, не то сквозь нее и у девушки побежали мурашки по коже. В какой то момент он поёжился искривил лицо от боли, и неосознанно коснулся рукой живота. - Что случилось? — девушка внимательно посмотрела ему в глаза, но ответа так и не дождалась. Немец застонал, и как то странно повернул голову к ней закрывая глаза. Она больше ничего не спрашивала, ей самой было почему то очень больно смотреть на его мучения. - Тише, тише... — Лия расстегнула ему рубашку и осторожно коснулась живота. Генрих вздрогнул. Она мягко прошлась пальцами по верхней части живота, делая своеобразный массаж круговыми движениями. Немец легонько застонал. - Все хорошо... — прошептала девушка. Время от времени она делала перерыв и просто гладила ему живот, а потом снова приступала к своей процедуре. За каких то пол часа рейхсфюрер почувствовал, что боль немного отступила, а ещё за четверть часа, прошла вообще. Он с облегчением вздохнул и благодарно посмотрел на Лию. Она взяла его за руки и посмотрела в глаза, словно пыталась успокоить его взглядом. В какой-то момент она запела. Тихо, неумело, но Генрих ловил каждое ее слово и каждый звук, который бальзамом ложился на его безумно напуганную и больную душу. Он сжал ее руки в ответ и прикрыл глаза. Девушка продолжала петь, а он медленно погружался в тот самый целебный сон без сновидений, где слышно было только ту незамысловатую мелодию, которую пела для него его бывшая пленница. Вечером на дороге рядом послышалось движение. Когда Лия подошла поближе, то увидела остановившуюся машину и нацистов которые, по видимому только вышли из нее, и стояли что-то бурно обсуждая. Увидев девушки у они замолчали и настороженно посмотрели на нее. Она слегка улыбнулась и жестом позвала их следовать за собой. Переглянувшись и на всякий случай подготовив оружие они последовали за ней. Но какое же было их удивление, когда она привела их к спящему рейхсфюреру. Девушка не сдержала улыбки взглянув на их изумлённые лица. Она осторожно разбудила Генриха. Товарищи взяли его под руки и они все вместе вернулись к дороге. - Tschüss. (Пока.) — сказала Лия обернувшись к нему, прежде чем он сел в машину. Она повторила рукой знаменитое нацистское приветствие "зиг хайль" (просто что бы ему было приятно) и улыбнувшись развернулась и пошла по дороге в противоположную сторону. Нацисты не стали ее задерживать, сейчас для них главным было благополучие рейхсфюрера. Гиммлер смотрел ей в след и вдруг понял что отдал бы очень многое, что бы только она не уходила. Он не знал, как точно назвать вспыхнувшие в нем чувства, эта русская девушка покорила его сердце своей самоотверженной заботой и бесконечной нежностью. Она дала ему чувство безопасности и уверенности, когда весь мир ушёл из под ног, и все потеряло смысл и значение. Именно благодаря ей, ее присутствию и пению он довольно быстро пришел в себя и почувствовал себя лучше. А теперь когда она ушла, он словно опять провалился во тьму происшедшего. В последний год войны Лия неожиданно для самой себя уехала в Берлин. Просто однажды она проснулась с иррациональным желание попасть туда и в тот же день никому ничего не сказав, отправилась в путь. Это заняло почти месяц, но она была счастлива добраться до цели. Все "прятки" от полиции, военных да и просто людей, которые могли бы ее выдать узнав в ней нелегалку, прошли не зря. Холодная немецкая столица казалась какой то немного пустынной и меланхоличной. Людей на улицах было не много, но тем не менее, весь город патрулировало Гестапо. Они время от времени подозрительно смотрели на нее и порой Лии казалось, что однажды они ее таки задержат. Она весь день ходила по Берлину, а под вечер ее осенило. Генрих Гиммлер. Ее все это время тянуло к нему. В ее голове вдруг ожили события трёх летней давности. Она вдруг захотела поговорить с ним, опять коснуться его, посмотреть в глаза... Она была уверена, что он уже давным давно не помнит ее, но от этого не сердце не переставало бешено биться. Девушка вдруг оглянулась вокруг и заметила что стоит перед каким то административним зданием, к которому, черт знает, как ее занесло. В одном из окон вдруг проскользнул человек. На секунду ей показалось это рейхсфюрер, но она отогнала от себя эти мысли. Ей просто мерещится. Лия ещё немного постояла на месте погружена в мысли, но как только она собралась уходить, как дверь здания открылась. - Фрау, kommen Sie mit bitte. (Пойдёмте со мной.) — произнес немец в гестаповской форме, который собственно и открыл дверь. У девушки по коже побежали мурашки от страха, но она повиновалась. Она прошла за ним внутрь, он отвёл ее на второй этаж и открыв перед ней одни из многочисленных дверей жестом пригласил войти. Генрих. Он стоил и смотрел на нее когда она вошла в комнату. Такой же, как и три года назад, только более уставший, исхудавший и с синяками под глазами. Лия с трудом подавила желание броситься ему на шею и прижать его к себе. Вместо этого она осторожно произнесла: - Здравствуйте. - Зачем же так официально? — голос рейхсфюрера дрожал — Разве ты не помнишь... - Конечно помню, как я могла забыть. — ее слова заставили сердце Генриха забиться с бешеной скоростью. Да и она сама была крайне озадачена тем, что он ее помнит. Неужели, он тоже к ней что-то испытывает... - Как ты? — он почти прошептал эти слова. - Все хорошо. — ответила девушка ощущая, как растет между ними напряжение. — А...ты? Немец нервно сглотнул, а потом приблизился к ней и заглянул в глаза. - Лия, — да, он все ещё помнил ее имя — спасибо тебе за все... — это было совершено не то, что он хотел сказать и в душе он возненавидел себя за свою трусость — Я не знаю что ты чувствуешь ко мне, но... Я бы хотел чтобы ты осталась со мной. Ты нужна мне. — он никогда ещё не был ни с кем настолько откровенен и сейчас он прикрыл глаза ожидая словесного удара в ответ. Но этого не произошло. Вместо этого, девушка подошла к нему и коснувшись рукой его щеки произнесла: - Я останусь. - Правда? — не веря в свое счастье тихо спросил он. - Да. — девушка не отводя от него глаз, коснулась коротко постриженых волос. А потом немного приподнявшись на пальцах поцеловала его. Генрих ответил на ее поцелуй и из бережно нежного он перешёл в страстный, в нем можно было почувствовать всю боль разлуки, и то, насколько же им друг друга не хватало. Отстранившись от нее он снял шинель и коснувшись ее плеч прошептал: - Положи мне руки на живот... Расстегнув пуговицы на рубашке она осторожно проникла к его телу. Мягко погладила кожу. - Не болит? — спросила она посмотрев немцу в глаза. - Иногда. У меня это хроническое, с детства ещё. - Мой хороший... — Лия нагнулась и осторожно поцеловала его в живот. Рейхсфюрер погладил ее по волосам и она поцеловала его ещё раз. Он слегка дрожал, каждый раз, когда ее губы касались его кожи. Он был таким до безумия нежным, и это практически сводило ее с ума. Он был идеальным для нее. Девушка поднялась и осторожно сняла с него рубашку. Она сбросила с себя одежду и обняв его за талию поцеловала. Он отвечал ей так отчаянно и жадно, побуждая в ней ещё большее желание и одновременно нежность. Он позволил ей быть главной, делать с ним все что она хочет, словно чувствовал, что она не причинит ему зла. Диван скрипел под ними, а девушка не собиралась останавливаться. Его стоны заводили ее ещё больше. Она могла бы наверное вечность касаться и целовать его, чувствовать его в себе и заставлять его сжимать ее бедра в порыве удовольствия. Они были одновременно страстными и нежными, даря друг другу все чувства, что они накопили за эти годы. Часы побили полночь, когда девушка закончила ласкать его ниже талии и он блаженно откинулся на подушку. Она легла рядом с ним и дале ему зарыться лицом в свою грудь, он обнял ее, словно боялся что она исчезнет. "Я теперь всегда буду с тобой, Шатц." прошептала девушка целуя его в полысевшую макушку. Она так сильно любила каждый его сантиметр. Он уснул прижимаясь к ней, и ощущая ее исцеляющие душу тепло и любовь. В эту ночь его не мучали кошмары. Как только тучи сгущались он чувствовал руки Лии на себе и подсознательно ощущал, что все хорошо. Всему приходил конец. Война была проиграна, все рушилось на глазах. Но сейчас ему было все равно. Находясь в объятьях девушки, которую он так странно и нежно любил, и которая абсолютно любила его, он был просто по человечески счастлив. И ничего больше не имело значения.